- Сегодня вечером вы будете в этом прекрасном платье, с дорогими кружевами и украшениями, которым триста лет. Это моя просьба, как будущего супруга, – с этими словами он развернулся и вышел из комнаты.

Мод обтерла мои плечи и грудь влажной тряпицей, слегка разведя в воде несколько капель розового масла. Любовь к духам и эфирным маслам передалась мне от матери. В её комнате, да и в любых поездках с ней была маленькая шкатулочка с парочкой флакончиков и нюхательной солью. Аромат роз позволил мне чувствовать себя более свежо. Служанка помогла мне переодеться, надеть драгоценности и красиво уложила волосы. В первый раз в жизни мне показалось, что я выглядела прекрасно. Мой внешний вид удивил и остальных, когда все сели за стол. Герцогиня всплеснула руками, указав на мои кружева:

- Дорогая, откуда у вас это чудо? “Венецианское золото” довольно дорогое удовольствие, его покупают и носят только венценосные особы Италии, – она осторожно потрогала тонкое изделие, в то время как Теофилия и Женевьева, не скрывая зависти, пожирали наряд глазами.

- Вы преувеличиваете, Леонора. Да, это украшение для платья довольно дорого, но привезти и носить его может каждый, кто располагает этой суммой. Так что это позволяют себе и купцы и банкиры, – улыбнулся граф герцогине, – Это мой небольшой подарок Анне.

– Полагаю, данные изумруды тоже “небольшой подарок”? – усмехнулся граф Сазерленд, указав на моё колье.

- Что вы, Адам, это ведь фамильные драгоценности. Они перейдут в полное владение моей будущей жены только после свадьбы, а сейчас я попросил её надеть их, так как они подходят к платью, – объяснил Оливье приступая к еде.

- Мне казалось, что эти украшения должны были перейти к моей супруге, а затем к Женевьеве, – не отступал наш гость.

– Они бы перешли, если бы у меня не было жены. Но, на данный момент, мой друг, вам самому стоит позаботиться о драгоценностях для своей дочери, хотя в вашей семье они тоже есть, – ответил Оливье графу Сазерленду, от чего тот зло поджал губы. – Но, право же, изумруды не идут под светлый цвет волос, это камень «огненноволосых», – воскликнула Женевьева.

- Дорогая племянница, не беспокойтесь. На свадебную церемонию мадемуазель де Бельфор наденет сапфировое колье моего рода. Оно будет прекрасно смотреться на ней, – улыбнулся граф своей юной родственнице.

Затем за столом воцарилось длительное молчание. Герцогиня внимательно присматривалась ко всем и о чём-то тихо шепталась с сидящей рядом Теофилией. Аббат с интересом рассматривал Женевьеву, та же сидела с недовольным видом и с показным безразличием ковыряла в тарелке. Какое-то время её отец был задумчив и хмур, но вскоре его внимание переключилось на герцогиню. Начав вести с ней непринуждённую беседу, он попытался побольше узнать о ней. Оливье несколько равнодушно вкушал пищу. Он, казалось ,был поглощён какими-то своими думами…

После ужина граф де Ла Фер и его родственник направились в кабинет, чтобы обсудить некие важные дела. Женевьева сослалась на мигрень и быстро поднялась к себе наверх. Герцогиня с Теофилией и аббатом направились в библиотеку, дабы узреть интересные книги по теологии. Я же решила подняться к Раулю, который снова был вынужден обитать в детской – запрет сидеть за столом со взрослыми всплывал, когда приезжали гости.

Мальчик был рад моему визиту и потребовал полный отчёт о поездке в монастырь. Тогда, во время похода по лавкам, я вспомнила про него и купила детскую перевязь, для игрушечной шпаги, украшенную цветным стеклом, имитирующим драгоценные камни. Однако со стороны она смотрелась роскошно. Благо, герцогиня не заметила этой покупки, хотя, возможно, она просто не стала язвить по этому поводу. Когда ребёнок начал тереть глаза и зевать, я поцеловала его в лоб и пожелав спокойной ночи удалилась.

Раздумывая над всем случившимся за день, я не сразу заметила, как из параллельно идущего коридора вынырнула знакомая фигура. Только после того, как мужчина галантно мне поклонился, я заметила его и улыбнулась:

- Месье Филипп, я не ожидала вас встретить, а после моего выздоровления вы не показывались, – сделав книксен произнесла я.

- Ну, как вы могли понять, я появляюсь в случаях крайней необходимости. Хотя, если честно, я рад, что наконец-то мой сын вспомнил о долге перед семьей и решил продолжить свой род. Вижу, вам невероятно идут изумруды Жанны. Если вас будут переубеждать в обратном – не верьте, – произнёс он, медленно идя рядом со мной.

– Скажите, вы знали о брачном договоре, когда приходили за мной, туда? – поинтересовалась я.

- Да, я прочёл его после возвращения сына. Вы, на мой взгляд, прекрасная кандидатура для этого. Но, я вижу, с вами в замок пожаловали гости… Довольно неприятные особы, – промолвил он, и жестом поманив за собой, повёл меня дальше от моей спальни, в конец коридора, где располагались комнаты родственников графа.

- Знаете, я думаю, что нам, а точнее вам, моя дорогая, стоит тут спрятаться и понаблюдать за общением этих людей, – загадочно произнёс мой спутник.

Я заколебалась, однако вскоре, эхо в коридоре донесло до нас чьи-то шаги, и я быстро скользнула в тёмный угол, неосвещённый факелами, что указывал мне месье Филипп. В нём были выставлены старинные рыцарские доспехи, и, к тому же, длинный гобелен на стене, заслонявший глубокую нишу, мог скрыть меня с другой стороны. Я спряталась за него, а месье Филипп исчез во время моих перемещений. Вскоре в коридоре показалась Женевьева и её отец. Девица с поджатыми губами и рассерженным видом ворвалась к себе в комнату и упала на кровать. В её спальне никого не было, и граф Сазерленд зашёл следом. Вероятно, он не стал зажигать свечи, но подкинул пару брёвнышек в камин, и огонь разгорелся достаточно сильно, чтобы даровать тусклый свет. Входя, он прикрывал за собой дверь, но она каким-то чудом приоткрылась. Складывалось впечатление, словно её придерживала невидимая рука, явив мне прекрасную щель, через которую можно было наблюдать общие очертания и фигуры в комнате. Благодаря акустике замка, с такого расстояния разговор был прекрасно слышен мне.

- Отец, почему он решил жениться? К тому же его избранница дурнушка! Я не вижу в ней и намёка на красоту! И вы видели?! Она уже нацепила мои украшения, которые после смерти матушки обязаны были отойти ко мне, – сердито произнесла девушка, пытаясь руками расслабить шнуровку корсета, – Неужели всё так плохо? – вгляделась она в лицо отца.

- Забудь про эти побрякушки хоть на время. Они, конечно, ценны, но земли и замки стоят намного больше. А пока что мы вынуждены жить с большим долгом, – сурово ответил мужчина и, немного помолчав, продолжил: – Боюсь, что, да… Наша ситуация не из лучших, дорогая. Я пробовал занять у него данную сумму, но он отказал. Кстати, твоё приданое, которое он обещал дать за тебя, в случае свадьбы, резко уменьшается.

– И что нам делать? Вернуться в Эдинбург к долгам? – девушка начала снимать золотую сеточку с волос, распуская локоны. – Ну, почему же? У тебя есть ещё вариант выйти замуж за этого горного дикаря Гарольда Мак Нигана. Он влюблён в тебя и готов взять в жёны без приданного. Правда, всё, что он может тебе предложить – развалины средневекового замка и пару отар овец. Нет, мы задержимся здесь. Свадьба ведь не завтра, а до неё многое может случиться с невестой, – медленно произнёс граф Сазерленд.

- Вы же не хотите её убить? – настороженно прошептала Женевьева.

– Что ты такое говоришь, дочь моя?! На моей совести много грехов, но я пока не опустился до убийства практически ребёнка, – возмутился её собеседник, – Возможно, нам удастся найти её слабые стороны, узнать грешки… Может, она не девственница или ещё чем себя опорочила. Оливье надо разочароваться в ней, а нам помочь ему в этом.

- Но как мы это сделаем? Её родня не будет с нами откровенничать, – девушка встряхнула длинными рыжими волосами.

- Поговори с ней, подружись. Дамы любят во время бесед выбалтывать сокровенные тайны. Вы же одного возраста, она легче пойдёт с тобой на контакт, – ответил её отец.