"Весна была сырая и мокрая, вредная плодам... Всю весну мы горевали с посевами. Холода, дожди, к пашне подступиться нельзя. Наконец кое-как посеялись. Тут опять горе, наступила засуха... - едва пробившиеся из земли всходы стали сохнуть...

Рожь зацвела... - стоит, матушка, стена-стеной и в полном цвету. Погода для цветения ржи самая благоприятная: тихо, жарко, водней и всяких мух неисчислимое множество, в воздухе стоит гул от жужжания насекомых, над полем точно туман от цветочной пыли, пахнет хлебом, мёдом.".

Знакомый поп идёт из деревни, где богомолье было: дождя просили.

" - Дождя! Зачем?..

- Как зачем дождь? Яровое совсем посохло, травы...

- Эх вы! Хозяева!.. Яровое видите, а рожь не видите... Рожь цветет, а они дождя у Бога просят, умницы!.. Да разве вы не знаете, что когда пойдут дожди, наступят ветры, холода, водни (овода) попрячутся, то и мы будем без хлеба...

- Да яровое-то совсем посохло.

- Что ж, что посохло?.. Яровым теперь дождь много пользы не сделает. Яровое пропало - и говорить нечего, а вы ещё просите, чтоб и ржи не было. Без ярового еще пробиться можно, а как ржи не будет, тогда что? Видал, как баба-бобылка пятак подаёт, чтоб и её коровку-буренку помянули, чтобы и на её грядку с бурачками дождичек прошёл. Бурачки, видишь, у неё засохли, лень сходить за водой, да полить... об том, дура, и не думает, что рожь цветёт, что как обобьёт дождем цвет, да будет неурожай, да подымется рожь до 15 рублей за куль, так она же сама будет в будущем году жать за два рубля десятину, лишь бы кто вызволил, дал вперёд денег зимой или весною.

- Это точно, необразование...

- А вы бы внушали. Сам Христос учил, что Отец Небесный лучше нас знает, что нам нужно. И мужики говорят: Бог старый хозяин, Бог лучше нас знает, что к чему. А чуть только засуха - просят дождика!.. А может, оно так и нужно. Чем бы внушать, вам бы только пятаки собирать, да яйца. Вам же ведь урожай лучше, вам же лучше, если народ богаче, зажиточнее - за одно поминовенье что наберёте!

- Оно точно...

- Вы не помещик, не чиновник. Вам выгодно, когда урожай, когда хлеб дёшев, когда мужик благоденствует. Это барину-помещику выгодно, когда хлеб дорог, а мужик бедствует и дёшев, потому что помещик хлеб продает, а мужика покупает. Это чиновнику выгодно, когда хлеб дорог, потому что чиновник хлеба ест всего крошку, а больше все мясцом пропитывается... Вам, попам, выгоднее, когда мужик богат, зажиточен, благоденствует!

- Конечно".

Но зато что делало русских крестьян действительно православными христианами, так это три черты. Во-первых, их смирение и покорность воле Божией. Энгельгардт рассказывает много случаев, когда он ужасался по поводу какой-нибудь беды, свалившейся на хозяйство, и пытался принять меры, чтобы поправить положение, на что крестьяне-дворовые ему советовали не суетиться и полагаться на волю Божию. Так, на лён напала какая-то блоха, личинки которой поедали молодые побеги. Энгельгардт намеревался либо применить какие-нибудь препараты для защиты растений или, на худой конец, пересеять лён. Он говорит своему первому помощнику и старосте Ивану:

"- Пропадает наш лён.

- Господня воля..."

Но вдруг пошел дождь - и смыл блоху, лён быстро стал подниматься, и Иван говорит барину:

"- А вы отсевать хотели, против Бога думали идти, поправлять хотели. Нет, барин, воля Божья: коли Бог уродит, так хорошо, а не уродит - ничего не поделаешь... Всё воля Божья... Вот и нынешний год - ведь думали, все помрем с голоду, а вот живы, новь едим и водочку с нови пьем... Бог не без милости..."

Вот крестьянка Панфилиха везёт овёс:

"- По осьмине на двор выдали, скот кормить нечем.

- Что же так, сена нет?

- Какое сено - соломы нет, последнюю с крыш дотравливаем. Посыпать было нечем, вот, слава Богу, по осьмине на душу что наибеднейшим дали.

- Плохо дело, а ведь не скоро еще скот в поле пустим!

- Воля Божья. Господь не без милости, моего одного прибрал, - всё же легче.

- Которого же?

- Младшего, на днях сховала. Бог не без милости, взглянул на нас, сирот своих грешных.

Вот такое покорное приятие даже детской смерти.

- Это вы, господа, - говорила баба, - прандуете детьми; у нас не так: живут - ладно, нет - "Бог с ними".

- Да что ж тебе младший - ведь он грудной был, хлеба не просил?

- Конечно, грудной хлеба не просит, да ведь меня тянет тоже, а с пушного хлеба какое молоко, сам знаешь. И "в кусочки" ходить мешал: побольшеньких пошлёшь, а сама с грудным дома. Куда с ним пойдешь? - холодно, тоже пищит. Сам знаешь, сколько их Панфил настругал, а кормить не умеет. Плохо - Божья воля; да Бог не без милости".

Другая подлинно православная добродетель крестьян - это их милосердие к бедствующим, больше чем посильная помощь голодающим подачей "кусочков". Кусочки подают, пока есть хлеб. Кончился хлеб у подававших - они сами идут "в кусочки". Вот откуда берёт начало суворовский закон армейской жизни: "Сам погибай, а товарища выручай!" И не зная жития святителя Николая Мирликийского, крестьяне почитали его именно за милосердие: "Нынешний год у нас урожай, какого давно не было... Бог, по милосердию Своему, не дал Касьяну взглянуть на нас, а известно, "Касьян грозный: на что ни взглянет - всё вянет", за что ему, Касьяну немилостивому, бывает в четыре года один праздник, тогда как Николе, благому чудотворцу, два праздника в году".

Всё это свидетельствует о смешении в сознании крестьян веры и самых диких суеверий и предрассудков. И вряд ли кто из них знал, что, скажем, Иоанн Кассиан Римлянин - один из великих святых и человек высочайшего благородства.

Но нельзя винить крестьян в том, что они этого не знали. Этого не знало в большинстве своём и сельское духовенство, но о нём пойдет речь в следующей главе.

Современное цивилизованное общество избавилось от этой архаики в виде подачи "кусочков", от принципа взаимопомощи (что вполне в традиции германцев и особенно англосаксов) и возложило обязанность заботы об обездоленных на социальное государство (которое, правда, становится всё более социал-дарвинистским), и нынешний обыватель спокойно, не обременяя свою совесть, проходит мимо нуждающегося.

И третья черта: понимание, что не подать бедствующему, пока есть хлеб в доме - грех

"В структуре культа бытового православия видное место занимают сугубо церковная обрядность и молебствия. Общеизвестно, что крестьяне плохо знали молитвы. Их смысл из-за непонимания церковнославянского языка искажался и часто совсем терялся. Но по традиции молитвам придавалось предохранительное значение, ими начинали все важнейшие семейные дела, каждый день начинался с молитвы".

Это наблюдение совпадает и с общим выводом Энгельгардта о религиозности крестьян:

"Крестьяне, по крайней мере нашей местности, до крайности невежественны в вопросах религиозных, политических, экономических, юридических. Тут вы увидите, что на обновление Цареграда крестьянин молился "царю-граду", чтобы не отбило хлеб градом; что девки серьёзно испугались и поверили, когда, после бракосочетания нашей великой княжны с английским принцем, распространился слух, будто самых красивых девок будут забирать и, если они честные, отправлять в Англию, потому что царь отдал их в приданое за своей дочкой, чтобы они там, в Англии, вышли замуж за англичан и обратили их в нашу веру, - этому верили не только девки, но и серьезные, пожилые крестьяне, даже отпускные солдаты".

Интересно, что и дьякон, служащий на обновление Цареграда, тоже считал, что молится о сохранении своего поля и огорода от града.

"В структуре религиозного культа видное место занимает совместное отправление верующими богослужения". При этом исследователи согласны в том, что вряд ли крестьянин думал о службе и о Боге в церкви - слишком много других забот, особенно в рабочую пору. Постоянная жалоба священников - плохое посещение храма в базарные дни, а в селениях, близко расположенных к городам, и в воскресные дни. Имение Энгельгардта Батищево находилось далеко от города, даже до ближайшей железнодорожной станции было 15 вёрст, и о базарах он не пишет. Но отмечает, что в страду, особенно в покос, всем сельским жителям не до высоких материй: