- Да ну тебя, Вовк. Девки и девки, что ‘амазонки’ – это так, к слову. Ну, тренированные, ну, фигурные, ну – коллектив. И что?

  - То. В случае чего, как это не смешно звучит, на них можно опереться как на реальную в деревне силу. Раз уж тут в деревне такие мелкие расклады. На кого же тут, в деревне, опираться? Мужики все ‘менеджерских кондиций’, из города, типа этого Мунделя да юриста, что у Вадима живёт; молодёжь – всё типа этого нашего Альбертика, то есть не сила нефига. Да-да, ты учти это! Хронова девки после той ‘поляны’ всерьёз не воспринимают. А ты же для них – авторитет. Видал, как они на дыбы поднялись, когда Громосеев только намекнул что надо бы тебя наказать за ту расправу с приезжими?

  - Это всё Катька. Она ко мне неровно дышит, я знаю...

  - Да не только Катька, все.

  - И что?

  - Ничего. Просто имей это ввиду.

  - Ты так говоришь, вроде как завтра уезжаешь и наказ даёшь...

  - Ну не завтра. Просто проговариваю о чём думал. Чтобы в сознании уложилось – и у тебя тоже, кстати. Имей ввиду: девки как коллектив тут – сила. Только они пока не осознают этого. Но – дойдут до понимания, полагаю. При грамотном руководстве. Заметь – приехавшие, эвакуированные все ведь вокруг девок в коммуне кучкуются, они в коммуне как ядро!

  - Да уж.

  Помолчали.

  - Кстати, надо и мотоцикл перепрятать. И легенду придумать – с кем и как я уезжаю, и зачем. Да, что ты там говорил выцыганил у шофёра?

  - А, да. Не поверишь, Вовка – тротил!

  - Взрывчатку, что ли?? Да ну нафиг, как так?

  - А вот так. Показывать тебе сейчас не буду – пока ты тут в задумчивости по двору туда-сюда ходил как Ленин в Разливе возле шалаша, я всё уже сныкал; да там и смотреть особо не на что: это не шашки, это куски просто – поломанные и обкрошенные. Там как вышло. Водила этот от Администрации часто ездит по району. Помнишь – две недели в стороне Демидовки, но западнее, что-то громыхало два дня, и зарево? Громосеев ещё потом сказал что какие-то склады горели, и всё? Вот. Это не просто склады – это склады артиллерийско-ракетного вооружения, дивизионного значения, около Городища. Три дня горело и бабахало – никто не тушил. В общем-то это повсеместно теперь, – склады горят и взрываются; не то случайно, не то Новая Администрация целенаправленно их количество сокращает, чтобы под контролем проще держать было. Вот. Когда там уже всё потухло и отбабахало, водила этот что-то в Городище возил. Говорит, там не только взорвалось и сгорело, но и значительную часть всякой взрывчатой хрени просто раскидало по лесу. Местные такие штуковины как в лесу находят, ну, типа покорёженных реактивных снарядов или мин, чаще всего стараются стороной обойти. Чтобы не подорваться; а там и просто куски тола раскидало; а кто в теме и разбирается, или просто отмороженные пофигисты – те взрывчатку собирают, и как топливо используют. А что – горит в печке вполне себе, коптит только. Ну и вот. Он тоже насобирал, просто так, только не знает что с этим делать, возит бестолку – никому не надо. Ну я и купил. За бутылку самогона, пузырь ликёра и, хы, две новых колоды игральных карт – прикинь, Вовка, тоже – ценность!.. Кстати, ты прошлый раз в подпол лазил – бутылки не переставлял? Что-то там всё не так, и, кажется некомплект, или я сам куда переставил?

  - Нет, не трогал. А это точно взрывчатка, Вовчик?

  - Судя по всему да. И на вид, и пахнет специфически. Что бы шофёру придумывать? Надо будет попробовать, рвануть где-нибудь, а?! Перетопить на водяной бане, детонатор я сделаю; можно ‘кису’ замутить, она тротил нормально заведёт, ацетон у нас есть, или там...

  - Занятно. Чем чёрт не шутит, может и пригодится. Нам всё может пригодиться, вплоть до этих удобрений, что натащили в сарай... Мы тут как на острове, нам всё впрок. Да! Я тебе не сказал – завтра Мэгги с Надькой утром придти обещали. Не знаю по какому поводу. Вроде как в бане мыться просились.

  - Предлог?

  - Похоже на то.

  - Хы. Хорошо что презервативами затарились.

  - Да ты маньяг.

  - Станешь тут. От такого окружения и такой жизни.

  ***

  - Мэгги! – голос Артиста в темноте был сух и деловит, – Значит так. Хватит этого Буратину доить; пора его на щепочки и на топливо. Пригласишь его типа ‘на поговорить’ в рощу, за школу. Он пойдёт, он на тя запал, хы. Я его понимаю, впрочем. Как и всех твоих прежних мужиков! Намекнёшь там, подмигнёшь, бедром коснёшься – не мне тебя учить. Буратина – так и вообще, он же деревянный, хы. Значит, по времени...

  - Боря... – Мэгги просительно, – Ну зачем тебе всё это? Тебе же деньги не нужны, я же чувствую.

  - Деньги для меня дело десятое, как и золото. Видишь, я даже не интересуюсь сколько у тебя, и где схоронено – неважно мне это.

  - Да. Зачем тогда? Зачем ещё один грех на душу брать? Пусть живёт?

  - Ха-ха-ха-ха! – в темноте смех Артиста прозвучал зловеще, – Про какие ‘грехи’ ты говоришь?? Нету, дура, никаких грехов, не-бы-ва-ет! Ты видела – я после того, ну после ‘того’, в церковь спокойно заходил, спокойно ‘молился-крестился’, и никто меня, заметь, бл.дь, молнией не поразил, и иконы не заплакали! Даже аппетит не ухудшился, напротив!

  - Боря, я насчёт грехов не специалист, это к Отцу Андрею на эту тему, ему по рангу положено разбираться, я сама своих грехов имею вполне достаточно... Но ты... Зачем это, Боря? Ты ведь как наслаждаешься – чувствую я это. Ну та тварь – ладно... Но тут-то зачем, Боря? Грех греху ведь рознь. Зачем он тебе, этот Буратина?

  - Надо, дура. Не твоего ума дело. Сказал же – не в золоте дело. Тут другое... Тут деловые соображения, хе... Точно он всё с собой носит?

  - Точно. Никому, сволочь, не доверяет, и жене тоже. На днях, как опять менял, притиснул меня в уголке, начал лапать – чувствую, у него под майкой как корсет, жёсткое. На себе и носит. Сволочь.

  - Что сволочь-то?

  - Встречала я таких в жизни уже. Как есть сволочь.

  - Ну вот, ‘сволочь’. А ты ещё за него переживаешь! У тебя все сволочи, хе. И я сволочь?

  - И ты.

  - Хы-хы, спасибо за откровенность. Не разочаровываешь, девонька. Так может это ты не по тем дорожкам ходишь, что тебе постоянно и стопроцентно сволочи попадаются? Ладно, не крысься. Мы ведь с тобой похожи, правда? Оба считаем себя выше всех, оба относимся к остальным чисто как к мусору который можно использовать – или выбросить, уничтожить... Да, Маша, я всё спросить хотел: ты сама-то ведь не с Мувска? И стряпать умеешь, и стирать, и чинить – деревенская, поди?

  - Не твоё дело! И не Маша я, – Мэгги! Понял??!

  - О. О! Ишь, разъярилась... Не нравится, когда по имени-то, кликуха-то больше нравится?

  - Не ‘кликуха’ – сценический псевдоним. Знаешь ведь, что не терплю, когда меня этим дурацким именем... Маманя, дура, ‘Машей’, от большого-то ума... Колхозница, ёпт!

  - Хы, значит правда деревенская? Да не шугайся, это неплохо. Оно конечно, ‘Маша’ – это только коров за титьки дёргать, хы. Для большой сцены, или там олигархов – явно не то, плебейское слишком, а? Ма-ша. Маша! Слышь, Маш?

  - Ааа, сссволочь, как же ты меня достал, садист, падла, чтоб ты сдох!!

  - Аааа, ха-ра-ша, хороша, нравится мне, как ты яришься, ишь какая! Маша.

  - Сссволочь!

  В темноте слышится возня, натужное дыхание, потом звонкий звук пощёчины; снова возня, потом сдавленно-просительное:

  - Не надо... Ааа!.. Не делай... Больно!

  И совсем незнакомый голос, с хрипотцой и лёгким не то грассированием, не то рычанием:

  - Вот так! Вот теперь хорошо! Теперь – порядок. Уяснила? Давай. На четвереньки, тварь! Кому сказал? Вот так! И... Вот так!.. Стони, тварь!!

  ...

  - Всё?..

  - Всё, хы. Ему – всё. – обычный голос Артиста, – А... Мне тоже надо. Хы.

  - Кому – ‘тебе’? Ты что?..

  - Мне... Ааа, не поймёшь. Кого хочешь, дорогая: Ромео? Отелло? Или Ричарда Львиное Сердце? Тоже был, говорят, любовник хоть куда! И убийца, кстати, ещё тот; собственно, как все в то время...