- Нафига? Пошли скорей отсюда, тут совсем дышать нечем!

  - Смотри... Смотри, Вовка – это твоя джинсовая рубашка... ты ж её неделю уже искал, думал после стирки кто-то из соседей с верёвки слямзил. А она – вот она...

  ВИТЬКИНЫ МЕРОПРИЯТИЯ

  Первое же ‘мероприятие’, назначенное выбранным ‘командиром дружины’ Витькой Хроновым, как и ожидалось Владимиром, зная организационные способности бывшего анархиста, вернее полное отсутствие таковых, провалилось; вернее, окончилось странным и нелепым образом.

  Поначалу Хронов развил бурную деятельность; он объявил по дворам, самолично после отъезда Громосеева обойдя всю деревню, что назначает сбор и организационное собрание, а затем, чтобы время не терять, и организованные поиски пропавшей мадам Соловьёвой. В деревне Витьку уже успели невзлюбить за вздорный характер, наглость и безаппеляционность в высказываниях, и, хотя под давлением Уполномоченного за Витьку проголосовали, но теперь, при объявлении о каком-то новом собрании, каких-то поисках и прочих задачах – а что кроме ‘задач’ Витька ничего другого сгенерировать не сможет никто не сомневался, – отрывающих ‘дачников’ и деревенских от обихаживания своих хозяйств, все стали не на шутку ворчать и даже вполголоса возмущаться.

  Чтобы ‘подавить бунт в зародыше’ Витька не скупился на обещания и угрозы уклоняющимся, и, в общем, добился своего: плюнув на текущие дела, озерские прежние и новые жители собрались вновь у здания бывшей конторы. Ибо чего ждать от почувствовавшего вкус власти Витьки никто ещё не знал...

  И тут Витька также развил бурную деятельность: выступив с зажигательной речью опять про ‘сплотиться и плечом к плечу’ зачитал список жителей Озерья мужского пола старше 16 и до 50 лет, которых всех быстро и скопом зачислил в свою дружину. Разбил на пятёрки, назначил старших. Обоих Владимиров, кстати, тоже зачислил, не спрашивая согласия. Друзья промолчали, выжидая, только переглянулись.

  На выкрик Морожина ‘А что делать-то надо будет, и каков паёк??’ заявил, что будет ночное патрулирование, что очерёдность он сегодня составит, и лично разнесёт по домам; что какого-то ‘пайка’ за участие в дружине не предполагается, но вот за отказ... ооо, за отказ! – он заскрежетал зубами, изобразил на лице жестокость и мужественность, как у Шварценеггера в ‘Коммандо’ перед разборкой с инопланетным монстром, и заверил, что за отказ выполнять распоряжения ‘командира дружины’ будут применены ‘самые суровые меры’, из которых он тут же озвучил повышение продналога в полтора раза в пользу дружины и поднятие вопроса о выселении...

  - ... а вы как думали?? – разорялся неудавшийся анархист, мужественно сжимая перед собой обоими руками ружьё с черепом и костями на прикладе. – Что кто-то будет вас охранять... рисковать, стало быть, собой будет, а вы на патрулирование, или там на другие обязанности забьете?? Забивайте – но тогда и платите! Натурой! Мешок картошки в Оршанск, – полмешка в дружину! Иначе нечего вам в Озерье делать, нам тут нахлебники и бездельники не нужны, у нас чрезвычайное положение!..

  Речь его была воспринята по-разному, начиная от одобрительных возгласов десятка молодых парней и мужиков, в основном недавно прибывших в Озерье, и кончая бурчанием старожилов что ‘мало нам Уполномоченного со старостой, мало нам поборов из Оршанска, – ещё один командир выискался, заняться ему нечем!’

  - Да-да! – разглагольствовал вошедший в раж Витька, – Так и считайте! Кто не с нами – тот против нас! А мы не потерпим всяких тут единоличников, старающихся спрятаться за спину общества! Что-о?? Не в коммуне? А речь не про коммуну! Вы в Озерье живёте, и потому подчиняетесь местному органу самоуправления, который я тут в данный момент представляю!! Сами вы меня и выбрали, и я, чёрт побери, наведу тут порядок!!

  - Не чертыхайся! – скрипнула кто-то из бабок.

  - Не упоминай нечистого без необходимости, сын мой! – хорошо поставленным голосом поддержал стоявший тут же Отец Андрей, – Нехорошо это!

  Все поглядели на него, – священник не так часто участвовал в собраниях, отговариваясь тем, что ‘собор’, как он называл церковь, и поселение при ней территориально-административно как бы к Озерью и не относилась, а числилась за оршанской епархией, базируясь на отведённых ей землях. Но теперь Витька добрался и до них, притащив ‘повестку’, и переписав мужскую часть прихожан к себе в дружину. Батюшку он, впрочем, в дружину не зачислил, видимо снисходя к возрасту, а скорее опасаясь конкуренции от авторитетного и опытного в организационных делах священника. Отец Андрей был не в рясе, а во вполне партикулярном платье: джинсах на подтяжках, огибающих его немаленький живот, и клетчатой рубахе с подвёрнутыми рукавами. Сзади за пояс джинсов был заткнут небольшой плотницкий топорик: священник последнее время много занимался столяркой, о чём свидетельствовали и мелкие древесные стружки застрявшие в ворсистой ткани рубахи, и не расставался с топором, – возможно поэтому, возможно и из каких-то других своих соображений. Несмотря на его вполне ‘гражданский’ вид к нему, как только он появился, тут же подошли за благословением несколько женщин, среди них и Катька, бригадир коммунарок, и он всех с серьёзным и ответственным видом благословил: перекрестил и дал поцеловать большую пухлую руку. Владимир всё никак не мог привыкнуть к этой манере у верующих – целовать руку священнику, и посматривал на это с интересом и скептицизмом... Вот, надо будет сразу с ним и переговорить, к чему тянуть; насчёт венчания и чего там ещё полагается, крещения, что ли? Но сначала с Гулькой, где она, кстати?..

  - Чо это вдруг ты тут ‘орган самоуправления’ представляешь?.. – опять подал голос Морожин, – Тут вот Борис Андреевич в отсутствие Громосеева главный! Ты-то что вылез и командуешь?..

  Витька от такой наглости Морожина аж задохнулся и секунду молчал, подбирая слова и тиская в руках ружьё; но его выручил сам староста:

  - Да нет, Костя, всё правильно, – сказал он кротко, – Меня ведь отвечать за чисто гражданский порядок сюда назначили, а сейчас, понимаешь ли, ситуация меняется, нужно принимать определённые меры охранного, и, даже не побоюсь этого слова, военного характера... Вот Виктор, вами всеми выбранный, значит, и будет эти меры воплощать. Как у этих... у туркменов. Курбанбаши – военный лидер на время боевых действий.

  Толпа загалдела одобрительно.

  - А чего вдруг ‘военные действия’? – осведомился вновь Морожин, – В честь чего бы это? У нас, вроде бы, тихо!..

  - Вот чтобы тихо оставалось и дальше и нужно организовываться!! – выкрикнул наконец Витька, – А ты, Морожин, заглохни! Посмотрим ещё как ты сельхозналог по осени уплатишь – ты же нифига не делаешь, только по деревне слоняешься и ищешь где забухать! А что до оснований к военному положению – так вот... вчера чурки приходили попрошайничать?? Ааа?? Вот сам Отец Андрей подтвердит! Аа?

  Отец Андрей кивнул, соглашаясь, но заметил:

  - Приходили, да, христарадничали – две женщины и пятеро ребятишек. Только не ‘чурки’ они, а наши собратия, заблудшие в неверии...

  - Было, было... – загалдели и бабки, – К Петровне... оне же приходили. Попрошайничали. С дитями. Потом их Витька шуганул.

  - Вот! – победно резюмировал Витька, – Чурки! По всему видно. Без этого, без багажа, да. Значит не проходящие, а где-то неподалёку они обосновались! А может это те, что возле Никоновки кочевали?? Которые дом сожгли и людей порезали? А сейчас уборка пойдёт, урожай – они на поля полезут – кто охранять будет?? Тоже хотите чтоб вас зарезали, как бабку в Никоновке?? А эти... вчера ещё семья прикочевала – на машине, типа искали место где обосноваться! С какой стати! Прогнал я их! И впредь! Нечего делать! Мы – больше никого!..

  Все слушали Витьку не то что с одобрением, но с определенной, значительной долей понимания, – в деревне действительно стало тесно, плохо с топливом, и каждое новое ‘прибытие и заселение’ вызывало всё большее ворчание уже обосновавшихся.