Он обвёл строгим взглядом присутствующих, задержав взгляд на Вовчике. Тот опустил голову.

  - Дальше. Вон там, на пригорке... – он показал рукой – и все невольно оглянулись, – Для тех, кто не местный, – церковь. Местные её называют ‘собор’; но на самом деле это просто церковь. Восемнадцатого, что ли, века...

  - Семнадцатого! – выкрикнул кто-то.

  - Ну, это вам тут так лестно считать, что семнадцатого, факты говорят, что... впрочем, ладно. Церковь до сих пор была законсервирована, в прошлом году начали её восстанавливать за счёт средств Оршанской епархии; но, как вы видите, сделали пока немного, а потом и вообще в силу известных вам причин работы остановились... Но церковь функционирует! Не вижу тут отца Андрея, вы с ним потом познакомитесь... У них, у верующих то есть, – там, за церковью, за пригорком, три-пять семей строятся, вы видели, – у них своя коммуна. Они – сами по себе. Да-да, не сомневайтесь, тоже будут платить продналог, всё это уже доведено до сведения. Просто – имейте ввиду, для кого это важно. То есть что церковь – действующая, проводятся службы, или как это там... обряды! Впрочем, пообщаетесь с батюшкой, он сам вам всё объяснит. Дальше...

  Он заглянул в смятый листок в руке.

  - По организации досуга. С ‘вечерним телевизором’, сами понимаете... Вот, из города к нам приехала известный бизнес-тренер и специалист по... Словом, госпожа Соловьёва предлагает провести серию тренингов личностного роста. Интересно? На общественных началах. Прошу учесть, что в Мувске тренинги госпожи Соловьёвой стоят... стоили очень существенные деньги, так что цените и пользуйтесь моментом.

  Он снова заглянул в листок.

  - Дальше. Девушек из Мувска мы поселим здесь, в ‘правлении’, в большой комнате. Питаться они будут централизованно; вот, уже и повар назначен – знакомьтесь: Мэгги... эээ... то есть? Маргарита!

  В группе девчонок послышался смех.

  - Мэгги?? Поваром? Да вы что?? Да она только упаковку с пре... с чипсами открыть сможет! Ха-ха-ха-ха!

  Стоявшая чуть поодаль рядом со своей ‘наперсницей’ Надькой Мэгги, одетая уже ‘по-сельски’, в старенькие джинсы и х/б блузку, смерила говорившую насмешливо-презрительным взглядом и ответила:

  - Представь себе, готовлю я не хуже чем танцую; тебе бы, убогой, поучиться! Впрочем, можем посоревноваться.

  Смешки пропали.

  - Вот. Запас продуктов для коммуны будет находиться в её распоряжении, – но в строгий подотчёт! Вот, Борис Андреич проконтролирует. Он же завтра вас выведет в поле, покажет фронт работ. Борис Андреевич, как я уже говорил, мой помощник, своего рода нарядчик и учётчик...

  Фраза Громосеева оказалось оборванной. На вновь вышедшего на крыльцо Бориса Андреевича вдруг с лаем кинулся увязавшийся за друзьями с полицейского поста чёрный лохматый пёс, до этого отлучавшийся куда-то по своим собачьим делам, и только сейчас вдруг нарисовавшийся среди собравшихся, выискивая своего нового хозяина – Вовчика. Он кинулся на крыльцо, и раньше, чем кто-нибудь успел что-то предпринять, вцепился помощнику уполномоченного в ногу!

  Произошло замешательство: мужчина с каким-то бабьим испуганным криком ‘Уберите собаку, я терпеть не могу собак!’ шарахнулся в дверной проём, в здание; рядом стоявшие отшатнулись от остервенелого собачьего лая атакующего пса, сменившегося тут же не менее остервенелым рычанием терзающего штанину и ногу животного.

  - Уберите!! У-бе-рите его!!

  Пёс представлял собой теперь шар когтей, зубов и ярости; и нипочём не желал оставлять в покое свою жертву.

  Наконец, Громосеев, изловчившись, сгрёб его за шерсть на загривке и одним движением отшвырнул его в сторону. Тут же получив пинка от кого-то из стоявших рядом, пёс отлетел в сторону ещё дальше, взвизгнул, перекатился через голову, и, всё ещё свирепо рыча, шмыгнул за здание.

  - Чья собака?? Ааа??.. Чья собака, спрашиваю?? – кричал, болезненно кривясь и зажимая сквозь располосованную штанину окровавленную ногу пострадавший.

  - Не наша, нет. Не видели раньше. А, это же вчера, с городскими пришла!

  - Наша это. Вернее, не то что наша – к нам прибилась. От ментовского поста, – сообщил Вовчик, достав перевязочный пакет и тампон для обработки раны.

  - Его нужно немедленно застрелить! – потребовал Борис Андреевич, болезненно морщась, – Он, наверное, бешеный!!

  - Мы даже как его звать-то не знаем... Вроде спокойный такой пёс был, что с ним случилось? Под ногами вертелся, хвостом вилял, всё как всегда – и вдруг!..

  - ... застрелить! Или повесить! Я его сейчас сам... я его, паскуду!.. Ненавижу собак! Особенно таких ненормальных!

  - Ладно, ладно, Андреич, успокойся. Вот ведь какая история... Что это он? И прям на тебя? – помогая Вовчику накладывать повязку, удивился Громосеев.

  - Я ж говорю – не любят меня собаки! И я их не люблю! Ненавижу даже! Надо его немедленно прикончить! Возможно – бешеный! Антон – дай мне свой пистолет. Я его сейчас, паскуду...

  - Нельзя, – осадил разбушевавшегося учётчика Громосеев, – Ещё по собакам тут не стреляли. Каждый патрон в подотчёт.

  - Нельзя! – поддержал и Вовчик, – Тем более, если подозрение на бешенство. Его сейчас напротив, наблюдать надо. Так положено; у собак симптомы быстрее проявляются, нежели у человека. Если вдруг... тогда вам надо будет срочно в Оршанск, в госпиталь, на курс уколов – бешенство это не шутка! Но вообще... что-то я сомневаюсь. Нормальный такой пёс был, что это он?..

  ***

  - Антон Пантелеевич! – обратился к Уполномоченному Владимир, когда неразбериха и ажиотаж с нападением собаки на представителя администрации, так странно закончившее собрание, уже поулеглись; и старые и новые жители Озерья стали, попутно обсуждая новости, расходиться по домам.

  - Вы не звонили в Оршанск, в обл-больницу? Как там Вика?

  - Звонил, звонил, Владимир... ээээ... Евгеньевич. Мне уже тут весь мозг её подруги на этот счёт вынесли. Звонил. Говорят – не поступала. Это несколько странно, конечно, у них сейчас пациенты только с самыми тяжёлыми травмами, и особой чехарды с учётом быть не должно. Но... В принципе, ничего необычного. Этот ваш... кому вы её на доставку поручили? Он ведь мог её не обязательно в облбольницу доставить; возможно, в детскую... а там не отвечает. Или в ведомственную, там, в промзоне есть поликлиника; а может повезло, и её сразу, с дороги в Мувск, в центральную перевезли – может, встретили попутку?..

  - Это навряд ли... да и время...

  - Ну, я не знаю. Добавить мне нечего. Вот. В кабинете у меня есть телефон, звоните пока я не уехал. А так – ключ будет у Бориса Андреевича. И с собакой своей разберитесь! На цепь – и наблюдать! А потом – уничтожить! Нам ещё тут травм от собачьих укусов недоставало!

  ***

  - Вовчик! – на улице подошёл Вадим, – Такое дело... Как у тебя друг-миллионерский сынок, – вроде на ногах? Башка не болит? У меня есть немного, но терпимо. Значит вот что. Есть возможность разжиться генератором и парой сотен литров солярки. Есть интерес? Вот. Значит, вечерком, то есть часа через три, я к вам зайду. Есть разговор. Конфиденциальный! – через щели в бинтах он подмигнул, показывая степень секретности предстоящего разговора.

  ’ – Вот жучила; позавчера его ещё убивали, а сегодня уже что-то явно намылить хочет! И нас в компанию зовёт’, – подумал Вовчик, и был недалёк от истины.

  ***

  - Мэгги-то... А? Подальше от поля, поближе к кухне – и Надька при ней! Когда и готовить научилась, она ж, я думала, максимум что могла – в микроволновке что разогреть...

  - Мэгги – девка разносторонняя, мы её все таланты никак не знаем... А что? Вот вчера она наготовила – нормально же? Нормально? Я так вообще – очень понравилось.

  - Это с голодухи да после того ночного... происшествия.

  - Не, это ты зря. Мэгги хорошо сготовила – никто не ожидал.

  - А точно она?

  - Она-она. Мне бабка сказала, у которой мы в бане мылись, и у которой сейчас Мэгги с Надькой живут. Она на неё нарадоваться не может – так и называет: ‘Унученька’.