- Здоров, пацаны! Как сами?

  Сам Хронов был в камуфляжной расцветки балахонистых штанах, обут в берцы, а довольно тщедушный торс обтягивала чёрная открытая майка. Он здорово загорел, и на открытых участках тела едва читалась сквозь загар бледная татуировка. Владимир впервые видел ‘анархиста’ в татуировках, и потому сразу заинтересовался: татуирован Витька был густо. Тут был и Че Гевара на плече, в ‘каноническом исполнении’, в берете со звездой; и тот же череп с костями на груди, и – на другом плече девушка, почему-то в берете и в распахнутом чтобы были видны груди кителе с погонами сержанта... Владимир отметил для себя, что надо бы спросить его потом что бы это значило. Правое предплечье Витьки обвивал некий затейливый, похожий на языки пламени, узор.

  Вообще, телесные украшения Витьки-анархиста даже на беглый взгляд сказали Владимиру о нём не меньше чем сказал весь предыдущий опыт общения с ним. Хвастун и пустой позёр, Владимир давно уже раскусил его.

  Особенно показателен был ‘шрам’, продолговатый шрам на левой стороне груди возле ключицы – будучи во многом ранее, до отъезда в Штаты, несмотря на отцовские миллионы и серьёзные занятия спортом, ‘уличным пацаном’, Владимир знал как у шпаны делались эти ‘шрамы’: густой раствор марганцовки наносился полоской на тряпочку и, будучи прибинтован туго к коже, сжигал её полоской; после чего оставалось только дать зажить повреждению – и пожалуйста, готов ‘шрам от удара ножом, едва не в сердце!’ Дебилам, делающим себе подобные ‘украшения’, было невдомёк, что любой мало-мальски опытный взгляд легко отличит полоску сожженной химией кожи от рубца, остающегося после резаной раны... Впрочем, и делалось это, включая и татухи, в расчёте произвести впечатление на нетребовательную публику – уличных и ‘околоуличных’ девчонок, которым было лестно общаться со столь бывалым (о чём свидетельствовал шрам и брутальные татуировки) парнем.

  - Нормально, Витёк; как сам? Клёвый у тя карабин! Ты прям как родезийский наёмник! – ‘подстраиваясь к аудитории’ и с целью захвата инициативы отметился Владимир. Знать бы ещё, как выглядят родезийские наёмники...

  - Хы! – такая неприкрытая лесть сходу пришлась Хронову по душе, сбив того с мысли, когда он было уже хотел перейти к делу.

  - Ну, это не карабин, это ружьё... – всё же показал он определённую самокритичность, – Но ружьё клёвое! Я, бля, у бабки на огороде с тридцати шагов всандалил в сортир – только щепки полетели! Классно бьет!

   – Бабка то в это время не в сортире была? – с невинным видом осведомился Вовчик, переглянувшись с Владимиром.

  - Не! – не понял сарказма Хронов, – бабка была в доме. На выстрелы прибежала, разоралась, хы! – Витька засмеялся.

  - ‘На выстрелы?’ Ты что, несколько раз палил?

  - Ну да. Два раза, да каждый раз из двух стволов. Знаешь как отдаёт! И клёво же – там аж щепки летят! Как в кино!.

  - Кру-у-уто!

  - Ну вот, ещё одним сортиром меньше в деревне! – пробормотал Вовчик, – А Рома ещё купить хотел...

  - ... прибежала, разоралась! Хы! – вспомнив, Хронов, засмеялся; теперь он явно испытывал благорасположенность к парням, давшим ему возможность почувствовать ещё раз собственную крутость, и, за неименеем у них ружья явно тут же оказывающихся на ступеньку ниже в смысле успеха в жизни.

  - Я ей говорю: бабусь, пшла нах! Я теперь госслужащий по сути, и буду охранять твой покой, поняла, старая?? И горбатиться на твоём огороде тоже больше не буду! И вааще!

  - Крууут... – Владимир тут же вспомнил ‘никоновских дембелей’ и их пьяные базары про ‘мы тут всех охраняем!’

  - Вот. Да. Официально у меня оружие, да, Громосеев дал, а он... ну, вы знаете. Скоро, грят, вообще на повышение в район пойдёт! – приврал мимоходом Хронов. Он снял с шеи ремень и теперь, демонстрируя, размахивал ружьём довольно-таки безалаберно.

  - Вить, а ты по делу или как?.. А, слушай, Вить, ты это... не наставляй ствол на человека, а? неположено это.

  - Ху-гы, хы-гы, – радостно ощерился Хронов, – Что положено – на то х.й положено!

  - Чо хотел-то? – видеть направленный себе в живот ствол ружья, да ещё находящегося в руках явного недоумка и неадеквата было неприятно, и Владимир постарался сместиться в сторону.

  - Да не трусь... Чо, ссышь?.. Я всё контролирую. Собрание сёдня, поняли? В два часа. Громосеев звонил, чтоб не разбегались никуда. Новые порядки будет озвучивать.

  - А что за порядки, Вить? И, слушай, ты ружьё поставь в угол, что ты им размахиваешь, не наигрался ещё?

  - Порядки... Новые! Он и скажет. Да не ссы, не выстрелит, я контролирую. А ты, оказывается, ссыкло, коммерсантский сынок, хы!

  У Владимира взбухли желваки. Сссука! Против того, зарезанного в Никоновке парня он, в общем, ничего не имел лично – и тем не менее убил его, ‘из деловых соображений’. А вот против Хронова он имел, и последнее время всё больше. Достал Хронов. Достал. Дать сейчас по башке... ‘госслужащему’? Нет, нельзя. Закопаешь мразь, а отвечать придётся как за человека.

  А Хронов продолжал разоряться:

  - Да вааще!.. Хули там Громосеев! Скоро всё по другому будет! Всё! По другому!

  - Что ‘по другому’, Вить? – переспросил Вовчик, тоже с недовольной гримасой уклоняясь от на тут же нацелившегося на него ствола.

  - Да всё по другому! Вы что думаете... Всё! Нету больше центральной власти, и региональная на нитке держится? Вчера по радио не слушали ‘Региональные Новости’?? В Мувске бои, голод! Оршанск сегодня всё утро распинался, что какой-то район надумал тоже быть самостоятельным – во, у них тоже проблемы! Поставки продовольствия прекращены; а регионалы и расселять эвакуируемых прекратили! И правильно – нах этот балласт?! Я сказал – как ещё кто вздумает в деревню припереться – сразу ствол в нос, – и заворачивай оглобли! Осень скоро, нах тут всяких нахлебников кормить!

  - Вот так вот: ‘Я сказал’? Не много на себя берёшь, Витёк? – осведомился Вовчик, вновь присаживаясь на пенёк и вновь начиная строгать остриё колышка.

  Хронов взвился:

  - Я сказал!! Ты не понял нихрена!! Я же сказал – скоро всё будет по новому! И как я сказал – будет законом! Чо ты тут выступаешь?? Чо-то не нравится?? Тля!

  - Ты вот что, ты притихни, Витя... – вступился Владимир, – Тебя кто тут уполномочил делать заявления про ‘всё будет по другому’ и ‘никого не пущу’? Ты кто такой? Охранник девчачий? Вот и охраняй...

  - Чо-ты-сказа-ал?? – с Хроновым явно творилось что-то ненормальное, Владимир не мог понять что – того явно пёрло, что-то прямо-таки распирало его, какие-то новости? Он наглец конечно, и оружие наглости добавило, но что-то сейчас его совсем несёт... что случилось-то? Непонятно!

  - Ты-рот-вааще-закрой!! Ты вааще кто тут? Ты никто! А я скоро буду... Да ты никто тут! Да там, на поляне, ты только в траве валялся и скулил, а я бандита зарезал! И сейчас я!.. Госслужащий, и обеспечиваю безопасность! А ты кто?? Ты, бля, никто, и пасть закрой, пока я тебе не припомнил кое-чего!!

  В воздухе явственно запахло озоном. Из дверей дома на разговор на повышенных тонах выглянула испуганная Инесса, за ней Артурчик.

  - Привязанного ты зарезал, Витёк, привязанного к дереву бандита. Так что не ‘убил’, и уж точно не ‘убил в схватке’, как ты Кристине втираешь, она рассказывала, – а казнил. Нагло и без разрешения. Так что пока что ты не ‘защитник’, а только самоназначившийся палач! – внёс ясность Вовчик, продолжая строгать деревяшку, но тоже уже, как и Владимир, заведённый тупым разговором, и между делом мысленно примеряясь уже как ловчее не вставая садануть Хронову, если вдруг придётся, топором в колено. Вот ведь гад!

  - Это ты пасть закрой, – Владимир теперь ещё внимательнее отслеживал манипуляции Хронова с ружьём. Воспоминания о том, как Вика корчилась и стонала от порции картечи в живот существенно добавляло внимательности, – Ты пришёл насчёт собрания сказать? Сказал. Ну и пизд.й отсюда теперь. Кто тебя тут назначал вещать о чём-то?