Глава X ...Там на холмах поют! Грустны и сладостны Испании напевы, — Я помню вас. Изгнанника юдоль — Вас вспоминать. О песни детства, где вы? Какую пробуждаете вы боль! «Лесное святилище» После того как Изабелла дала свое королевское слово поддержать великий замысел Колумба, никто больше но сомневался в том, что экспедиция состоится, но никто и не придавал ей особого значения. Недавняя победа над маврами настолько занимала все умы, что это новое пред¬ приятие осталось почти незамеченным. И действительно, возможные, но весьма гадательные его последствия всем казались ничтожными по сравнению с завоеванием Гра¬ нады. Впрочем, не всем: было одно юное и благородное серд¬ це, счастье которого целиком зависело от успеха великого путешествия. Вряд ли нужно говорить, что речь идет о Мерседес де Вальверде. Со всем пылом неискушенной, чистой души следила она за ходом событий. Надежды ее, казалось, уже близи¬ лись к осуществлению. Мерседес испытывала глубокую, нежную радость, а временами — почти полное счастье. Однако, несмотря на беззаветную любовь к Луису, она не утратила обычной своей рассудительности и прозор¬ ливости; наоборот, качества эти под влиянием чувства, пробуждающего все силы женской души, сейчас еще боль¬ ше обострились. Поэтому она вовремязаметила недоволь¬ ство королевы и своей опекунши и в душе согласилась с ними, ибо все возрастающая любовь к Луису отнюдь не ослепляла ее. Мерседес никогда не забывала о том, какие обязан¬ ности налагают на нее ее имя и положение при дворе, и даже не помышляла о замужестве без согласия королевы. Она держалась с предельной скромностью и осторожно¬ стью, искренне надеясь, что ее возлюбленный сумеет сам доказать, что она сделала правильный выбор. Тем временем в кругах, близких к Изабелле, стало из¬ вестно, что договор с Колумбом надлежащим образом составлен, изложен на бумаге, скреплен подписями и 133

вступил в силу. Пока длились все эти приготовления, Луис и ие пытался встретиться со своей возлюбленной и даже случайно не видел ее ни разу. Но, когда Колумб, покон¬ чив с делами при дворе, отбыл на побережье, юноша ре¬ шил воспользоваться добротой своей тетки. Перед тем как покинуть Испанию, отправляясь в опасное плавание, он хотел заручиться обещанием, что в случае удачи его сва¬ товство будет встречено благожелательно высокими по¬ кровительницами Мерседес. ^ Я вижу, ты уже кое-чему научился у своего нового наставника! — с улыбкой ответила на просьбу юноши взы¬ скательная, но добросердечная маркиза. — Ты тоже ста¬ вишь условия! Но не забывай, Луис: Мерседес не кре¬ стьянка, чтобы все решить вот так просто. В ней течет кровь древнейших испанских родов: по матери она Гус¬ ман, а по отцу принадлежит к семейству Мендосы. Кроме того, она одна из самых богатых невест Кастилии. И пло^* хой бы я была опекуншей, если бы забыла о своем долге ради легкомысленного бродяги лишь потому, что этот бродяга — сын моего любимого брата! — Ну хорошо, пусть донья Мерседес богата, знатна, красива, не говоря уж о ее чистоте, правдивости и тысяче других достоинств, —* что из этого, донья Беатриса? Разве Бобадилья ей не пара? — Что? И ты это говоришь серьезно? —; воскликнула донья Беатриса. — Даже вспомнив о ее чистоте, правди¬ вости и тысяче других Достоинств? Да такому бродяге, как ты, нельзя доверить и десятой доли таких достоинств, иначе он их все растеряет в своих бесконечных странст¬ виях! Луису ничего не оставалось, как вместе с теткой по¬ смеяться над самим собой. Но, чтобы не уронить устано¬ вившуюся за ним репутацию человека веселого и поклади¬ стого, он постарался не выдать досаду, вызванную ее словами. — Я не могу, как ее высочество, называть вас «дочь моя маркиза», — ответил Луис с такой плутовато-льсти¬ вой улыбкой, что сердце доньи Беатрисы дрогнуло, на¬ столько он в этот миг походил на ее брата, когда тот со¬ бирался ее о чем-нибудь попросить, — но зато я могу вас назвать «тетушка моя маркиза». И еще какая ^ золото, а не тетушка! Так неужели вы станете судить меня за старые грехи? А я-то надеялся, что теперь, когда Колумб 134

должен вот-вот отплыть, вы меня простите во имя благо¬ родной цели его путешествия. — Луис, неужели ты думаешь, что одного мужества достаточно, чтобы получить Мерседес? — возразила мар¬ киза с той суровостью, какой частенько отличались ее слова и поступки. Неужели ты только этим хочешь завоевать мое расположение? Наивный мальчишка! Разве ты не знаешь, что ее мать, Мерседес де Гусман, была по¬ другой моего детства, самой близкой и любимой после ее высочества, и что перед смертью она доверила мне свое дитя? Болезнь ее длилась долго, и мы часто говорили с ней о судьбе сиротки. Конечно, мужем ее должен был стать лишь знатный человек, ^ но даже среди нас есть такие разные люди, что трудно было выбрать кого-либо заранее. Я думаю, бедная мать больше заботилась о сча¬ стье своей дочери, чем о собственной душе, и чаще моли¬ лась о ней, чем о себе. Ты не знаешь, Луис, как сильна материнская любовь! И тебе, конечно, трудно представйть, что чувствовала моя подруга, думая о том, как ее нежная Мерседес будет жить одна среди равнодушных, чужи-х людей. — Донья Беатриса, я надеюсь, молитвы святых отцов помогли ее материнской душе обрести райское блажен¬ ство! Но разве тетки не должны, относиться к своим племянникам с такой же заботой, как матери — к доче¬ рям? — Нет, Луис, хотя мы и в кровном родстве, однако не в таком близком. Ты не восторженная и наивная девушка, и я тебе не любящая нежная мать. — Клянусь святым Яго, неужели вы думаете, что Мер¬ седес будет со мной несчастлива? Я тоже чувствителен, и, по чести сказать, даже слишком, и так же чистосердечен и постоянен, о чем вы можете судить по тому, что я всю жизнь любил одну Мерседес, хотя мог бы увлечься десят¬ ком других! И, если я не столь наивен, зато я молод, здо^ ров, силен и смел, что для рыцаря гораздо важнее. Чего же вы еще хотите? Клянусь, я буду ей добрым мужем! И это ты-то, при своей ветрености, считаешь себя вполне достойным мужем для Мерседес де Вальверде? — Ах, тетушка, вы задаете такие странные вопросы! Кто же может быть вполне достоин такого совершенства? И все же я ей пара. Я не менее знатен, почти так же богат, ничем не хуже других рыцарей, а главное она мне 135

дороже собственной души, а это одно чего-нибудь да стоит. Я сделаю всё, чтобы она была со мной счастлива! — Да ты просто неопытный мальчишка с добрым серд¬ цем, беззаботным характером и светлой головой, забитой всякими пустяками! — воскликнула донья Беатриса, не¬ вольно поддаваясь родственным чувствам* но все же воз¬ мущаясь дерзостью своего племянника. — Однако послушай меня и подумай хорошенько над тем, что я тебе скажу. Ты уя<е знаешь, что мать Мерседес перед смертью ввери¬ ла мне судьбу своей единственной дочери. Незадолго до рокового часа мы с королевой сидели у ее изголовья, и тогда она обратилась к нам со словами, которых мы ни¬ когда не забудем. Мы поклялись сделать все возможное, чтобы ее дочь была счастлива. Ты думаешь, что королева к тебе немилостива. И ты даже посмел в недостойных ре¬ чах утверждать, что ее высочество чересчур заботится о благополучии своих подданных и вмешивается в дела, которые ее не... — О нет, донья Беатриса! — поспешил прервать ее Луис. — Вы ко мне несправедливы! Да, мне было горько, когда я на себе почувствовал, что донья Изабелла не ве¬ рит в мою любовь и постоянство. Однако я никогда не сомневался в ее праве распоряжаться нашими жизнями. Мы все знаем благородство королевы, знаем, что она ни¬ чего не делает ради каприза или из желания проявить свою власть! Все это дон Луис высказал так горячо и убежденно, что трудно было усомниться в его искренности. Если бы люди знали, к чему может привести даже одно слово, они бы больше думали и меньше болтали, а сплет¬ ники вообще исчезли бы из всех слоев общества! Луис де Бобадилья никогда не заботился о выраже¬ ниях и не думал о том, что говорит. И тем не менее этот сорвавшийся с его уст быстрый ответ сослужил ему до¬ брую службу и во многом определил его дальнейшую судьбу. Такая похвала по адресу Изабеллы тронула сердце маркизы, боготворившей свою царственную подругу и по¬ велительницу. Она не замедлила передать слова Луиса королеве, и та, зная правдивость доньи Беатрисы, пове¬ рила в них безоговорочно. Изабелла при всех ее добродетелях была всего лишь женщина. Когда она узнала, что, несмотря на ее холод¬ ность к нему, юный граф Луис де Льера отзывается о 136