нее глаза, и возглас изумления и восторга вырвался из его груди: — Мерседес!!! Маттинао как мог повторил за ним это имя, очевидно принимая его за слово, которым испанцы выражают вос¬ хищение или одобрение. Молодая гаитянка, так поразив¬ шая Луиса, сначала испуганно отступила на шаг, потом вспыхнула, рассмеялась и тоже начала повторять низким и нежным музыкальным голосом: «Мерседес, мерседес, мерседес»г — находя в этих звуках невинное удовольствие. Но через минуту она умолкла и замерла, прижав руки к груди и не спуская с Луиса удивленных глаз, Здесь, пожалуй, время объяснить, почему в столь не¬ ожиданный момент с языка Луиса сорвалось имя его возлюбленной. Для этого мы попытаемся описать Озэму, ибо так действительно звали красавицу индианку. Все отчеты о Вест-Индии сходятся в одном: авторы единогласно говорят о превосходном сложении туземцев и об их природной грации, которая так восхитила испан¬ цев. Цвет кожи у островитян тоже приятный, особенно у гаитян: они едва ли темнее загорелых испанских крестьян или моряков, а у тех, кто не подвергается постоянному воздействию палящего южного солнца и большую часть времени проводит в тени рощ или своих жилищ, он не менее красив, чем у большинства европейцев, ведущих такой же образ жизни. Именно такой золотистый цвет кожи был у Озэмы, которая приходилась касику не же¬ ной, а родной сестрой. Согласно законам Гаити, власть касика переходила по наследству по женской линии, то есть после дяди касиком становился сын его сестры, а так как у Маттинао не было других братьев или сестер, его наследником должен был стать сын Озэмы. Поэтому, а также благодаря своему про¬ исхождению из королевского рода, если только этот ти¬ тул можно применить, говоря о столь примитивном об¬ ществе, Озэма росла беззаботно, окруженная вниманием всего племени и, по возможности, избавленная от всех тя¬ гот, тревог и невзгод, неизбежно связанных с полудиким образом жизни, который, впрочем, как отмечали испанцы, совершенно не влиял на характер добродушных острови¬ тян; последнее, видимо, объяснялось удивительным плодо¬ родием почвы, благодатным мягким климатом и целеб¬ ным морским воздухом. 319

Одним словом, к восемнадцати годам Озэма обладала всеми преимуществами, какие ей могли дать ничем не стесненная свобода и вся эта атмосфера земного рая, где ее природная красота расцвела, как прекрасный цветок. Гаитяне иногда носили кое-какие одежды, но не стес¬ нялись ходить и нагишом. Однако все более или менее уважаемые представители племени появлялись на людях только в одеяниях, правда весьма легких и служивших скорее украшением или знаком их достоинства, чем на¬ стоящей одеждой. Озэма не явилась исключением из этого общего правила. Вокруг ее гибкой талии был обернут кусок яркой бу¬ мажной ткани, едва доходивший ей до колен, а на пле¬ чах лежала белоснежная накидка, завязанная на груди и спускавшаяся сзади почти до талии, — простая, ручного тканья, но столь тонкая и легкая, что могла бы устыдить любого современного фабриканта. Обута она была в красивые затейливые сандалии, сквозь ремни которых виднелась такая ножка, что впору позавидовать и королеве. На шее у Озэмы висело оже¬ релье из мелких, но блестящих раковин с подвеской в виде широкого диска довольно грубой работы, зато из чистого золота. Золотые браслеты украшали ее тонкие запястья, и два широких золотых обруча охватывали щи¬ колотки, столь же безупречные, как у самой Венеры — бо¬ гини красоты. На Гаити красивые волосы считались таким же при¬ знаком благородного происхождения, как в Европе — ма¬ ленькая ножка. В роду Озэмы власть вот уже несколько столетий передавалась только по женской линии, — мо¬ жет быть, поэтому ее волнистые, густые волосйе были мягки и блестящи, как шелк, п черны как смоль. Сплош¬ ным потоком струились они по ее плечам, ниспадая по¬ верх белой накидки почти до пояса, и легкий ветерок, залетая в комнату, чуть колыхал эти невесомые пряди. Однако поразили Луиса пе красота Озэмы и не гра¬ ция, а необычайное сходство ее с юной испанкой, чей об¬ раз жил в его сердце;. Только это сходство и заставило его в неудержимом порыве произнести имя своей возлюблен¬ ной. Конечно, если бы поставить двух девушек рядом, ме¬ жду ними легко можно было бы найти различие, особенно 320

в выражении лица — задумчивого и одухотворенного у Мерседес и удивленного, растерянного и восхищенного у Озэмы, — но общее сходство все равно было таким рази¬ тельным, что любому бросилось бы в глаза. И многие, мо¬ жет быть, предпочли бы благовоспитанной, знатной кас- тильянке индейскую девушку с ее искренностью, невин¬ ной простотой и тем особым очарованием, каким обладают пылкие и простодушные дети юга. Так как завязать разговор было невозможно,-хозяевам и гостю оставалось только выражать свои дружеские чув¬ ства улыбками и жестами. Покидая каравеллу, Луис на всякий случай запасся мелкими, подарками и, думая, что ему предстоит встреча с женами касика, захватил с со¬ бой кое-какие безделушки, рассчитанные на неприхотли¬ вый вкус. Но, едва увидев Озэму, Луис почувствовал, что все эти мелочи недостойны ее красоты. По счастью, на нем была захваченная когда-то в бою мавританская чал¬ ма из легкой, как дымка, ткани; он из чистого каприза накрутил ее себе на голову, полагая, что такой убор про¬ изведет впечатление на простодушных туземцев. Удив¬ ляться подобным причудам не приходится: моряки всех стран до сих пор щеголяют в самых удивительных наря¬ дах, особенно на чужом берегу, когда можно ни с кем не считаться. Вспомнив о чалме, которую он снял при входе и все еще держал в руках, восхищенный красотой Озэмы и пораженный ее небывалым сходством с Мерседес, Луис развернул дорогую ткань и набросил ее, как мантилью, йа плечи гаитянки. Неискушенная красавица приняла подарок с искрен¬ ним восхищением и горячей признательностью. Она бро¬ сила прозрачную ткань на пол и залюбовалась ею, благо¬ дарно повторяя: «Мерседес, мерседес!» Конечно, в вос¬ торге ее было немало ребяческого, однако при всем этом радость ее носила печать достоинства, свойственного бла¬ городным людям во всех частях света. Луису поведение юной гаитянки показалось наивным и очаровательным. Он представил себе, как приняла бы донья Мерседес до Вальверде какую-нибудь драгоценность из милостивых рук доньи Изабеллы, и подумал, что детская радость Озэмы, пожалуй, проиграла бы в сравнении с благородным смирением и сдержанным удовольствием, какое выразила бы при виде подарка Мерседес. 11 Ф, Купер, том VI 321

Пока подобные мысли проносились в голове нашего героя, юная гаитянка без тени смущения сбросила свою просторную накидку и закуталась в прозрачную ткань чалмы. Затем она гибким движением сняла с себя оже¬ релье с золотым диском, сделала несколько шагов вперед и, чуть отвернув смеющееся лицо, протянула этот дар Луису, сопроводив его взглядом, более красноречивым, чем любые слова. Луис принял подарок с благодарно¬ стью, не преминув, по кастильскому обычаю, поцеловать хорошенькую ручку. Касик, с довольным лицом наблюдавший за обоими, сделал гостю знак следовать за собой и повел его в дру¬ гое строение, весьма сходное с первым. Здесь дон Луис был представлен нескольким молодым и красивым жен¬ щинам, вокруг которых резвились ребятишки; он понял, что это жены и дети Маттинао. С помощью жестов и не¬ многих знакомых ему слов Луису удалось наконец вы¬ яснить, кем в действительности приходилась касику Озэма. Не без удовольствия узнал он, что она сестра Маттинао, к тому же еще незамужняя, чему Луис особен¬ но обрадовался, ибо испытывал какую-то беспричинную ревность, вызванную, видимо, сходством Озэмы с РЛер- седес. Весь вечер и три следующих дня Луис провел в обще¬ стве своего друга касика в его излюбленной резидеиции, укрытой от посторонних глаз. Разумеется, наш герой был в центре всеобщего внимания: гостеприимный хозяин, а особенно хозяйки проявляли к нему гораздо больше ин¬ тереса, чем он к ним. Они позволяли себе тысячи малень¬ ких вольностей, трогали его волосы, одежду, оружие и, уж конечно, сравнивали его белую кожу с более смуглой кожей Маттинао. Озэма держалась скромнее и сдержан¬ нее всех: она только наблюдала .за происходящим, и лишь выражение лица выдавало ее чувства. Луис часами лежал на благоухающей циновке непо¬ далеку от прелестной гаитянки и пристально вглядывался в ее черты, находя в них все больше сходства с чертами своей возлюбленной, пока ему не начинало казаться, что это не Озэма, а сама Мерседес. Попутно юный граф старался побольше разузнать об острове. В первый же день выяснилось, что Озэма, види¬ мо благодаря своему происхождению и природному уму, понимает Луиса лучше всех жен Маттинао и даже луч-< 322