Джон, могу ли я забыть свой долг по отношению к кбро^ лю... Но нельзя требовать от слабой женщины, встретив¬ шей человека, к которому она когда-то питала склонность, чтобы она молчала, когда одно сказанное вовремя слово может избавить его от опасности! — «Когда-то питала склонность»! Так ли это, Элис? — спросил лоцман с отсутствующим видом. — Но, может быть, ты что-нибудь слышала о величине этих судов? Мо¬ жет быть, тебе известны их названия? Назови мне их, и первый лорд вашего британского адмиралтейства не даст такого точного отчета об Р1Х вооружении, какое могу дать я; заглянув в мой собственный список. — Я слышала их названия, — с нежной грустыо сказа¬ ла Элис, — но имя человека, который мне до сих пор дорог, звучало в моей душе, и я не могла их запомнить. — Ты та же Элис, которую я когда-то знал! Значит, они говорили обо мне? Что же было сказано о Пирате? Нанесла ли его рука удар, который заставил их дрожать в своем доме? Не называли ли они его трусом, дитя? — Они говорили о тебе в таких выражениях, что их слова причинили боль моему сердцу. Ибо легко забыть прошедшие годы, но нелегко забыть чувства, волновавшие человека в юности! — Да, отрадно знать, что, несмотря на все громкие насмешки, подлые рабы трепещут при моем имени в сво¬ их тайных убежищах! — воскликнул лоцман, снова прини¬ маясь быстро шагать взад и вперед. — Вот что значит вы¬ деляться из толпы и быть первым среди людей твоего призвания! Я еще надеюсь дожить до того дня, когда сам Георг Третий будет трепетать при имени моем в стенах своего дворца! Элис Данскомб слушала его в глубоком и грустном молчании. Она поняла, что последнее звено в цепи их взаимной привязанности порвалось и что слабость, неволь¬ но овладевшая ею, не встретила в нем никаких ответных чувств. На мгновение Элис опустила голову на грудь, но тотчас же встала и с обычной мягкостью обратилась к лоц¬ ману, говоря теперь уже более спокойным тоном: — Я сказала все, что тебе полезно было бы знать. А те¬ перь нам пора расстаться. Что? Так скоро? — удивился он, вздрогнув и взяв ее за руку. — Но это слишком короткое свидание, Элис, перед столь долгой разлукой! 737

»= Короткое или долгое, все равно оно должно было окончиться, — ответила она. Твои товарищи, наверно, уже готовы к отплытию, да и тебе, я думаю, совсем не хочется остаться здесь на берегу. Если ты снова посетишь Англию, надеюсь, ты вернешься сюда с иными чувствами к своему отечеству. Желаю тебе счастья, Джон, и да бла¬ гословит тебя бог в милосердии своем! — Я хочу лишь, чтобы ты молилась за меня! Однако ночь темна, и я провожу тебя до дома. — Не нужно, — с женской сдержанностью ответила она. — Невинный бывает так же неустрашим, как самый храбрый воин. А здесь и бояться нечего. Я пойду по тро¬ пинке, которая минует дорогу, занятую вашими солдата¬ ми, и не встречу на ней никого, кроме того, кто всегда готов защищать беззащитных. Еще раз говорю тебе, Джон: прощай! — Голос ее дрогнул, когда она продолжала:—^ Ты разделишь судьбу всех людей, и к тебе придут минуты заботы и слабости. В такие минуты вспомни о тех, кого покинул на этом ненавистном тебе острове, и, возможно, среди них ты вспомнишь женщину, которая искренне же¬ лала тебе благополучия. — Да будет с тобой бог, Элис! — сказал он, тронутый ее волнением и забыв на миг свои честолюбивые мечты. — Но я не решаюсь отпустить тебя одну... — Здесь мы расстанемся, Джон, — твердо сказала она, — и навсегда! Это будет лучше для нас обоих, ибо, боюсь, у нас слишком мало общего. Она тихо отняла свою руку, которую он продолжал держать, и, еще раз прошептав: «Прощай», — поверну¬ лась и медленными шагами направилась в сторону мона¬ стыря. Первым побуждением лоцмана было последовать за ней, чтобы ее проводить, но в этот миг на скалах раздались воинственные звуки барабана, а на берегу пронзительно засвистала боцманская дудка, извещая солдат и матросов о том, что отваливает последняя шлюпка. Услышав сигнал сбора, этот своеобразный человек, ко¬ торый давно научился подавлять в груди свои бурные чув¬ ства ради призрачных честолюбивых надежд, отчасти пи¬ таемых гневом и презрением, в задумчивости направился к берегу. По дороге он встретил солдат Борроуклифа* Обезоруженные, но свободные, они мирно возвращались к.себе в казармы, К счастью для этих людей, лоцман был

слишком поглощен своими мыслями, чтобы обратить внимание на этот акт великодушия Гриффита, и очнулся лишь тогда, когда ему заступили дорогу и слегка хлопнули по плечу. Он поднял глаза и увидел перед собой Борроу- к лиф а. — События нынешней ночи, с^«р, свидетельствуют о том, что вы не тот, за кого вас можно принять, — заявил капитан. — По-видимому, вы у мятежников адмирал или генерал. Это мне неясно, так как право командования до¬ вольно странным образом оспаривалось среди вас. Но, кому бы ни принадлежало высшее командование, я осмелюсь шепнуть вам на ухо, что вы поступили со мной низко. Да, повторяю, вся ваша компания поступила со мной чрезвы¬ чайно низко, а вы — в особенности! Лоцман изумился, услышав эту странную речь, произ¬ несенную с горечью человека, потерпевшего крушение всех надежд. Но он только махнул капитану рукой, чтобы тот ухо¬ дил, а сам направился дальше. — По-видимому, вы не совсем поняли меня, — упрямо продолжал офицер.— Послушайте, сэр, вы поступили со мной низко! Неужели вы думаете, что я стал бы говорить это джентльмену, не имея в виду предоставить, ему воз¬ можность излить свой гнев? В руках у Борроуклифа было два пистолета: один он держал за рукодтку, а другой — за дуло. Офицеру даже показалось, что при виде их лоцман ускорил шаги. Глядя ему вслед, капитан бормотал про себя: — Ну конечно, он всего лишь лоцман! Настоящий джентльмен тотчас понял бы столь прозрачный намек... А! Вот идет отряд моего достойного друга, который умеет отличать южную мадеру от вина, изготовленного на севере. У него глотка настоящего джентльмена. Посмотрим, как он проглотит тонкое напоминание о его проступках! Борроуклиф посторонился, чтобы пропустить направ¬ ляющихся к шлюпкам солдат морской пехоты, и стал с нетерпением дожидаться их командира. Мануэль, зная, что Гриффит возвратил пленникам сво¬ боду, остановился, чтобы убедиться, что никто, кроме ос¬ вобожденных его командиром, не ушел в глубь острова. Это случайное обстоятельство дало Борроуклифу* возмож¬ ность встретить Мануэля на некотором расстоянии от обоих отрядов. 739

— От всей души приветствую вас, сэр! — сказал Бор- роуклиф. — У вас была неплохая фуражировка, капитан Мануэль! Мануэль отнюдь не был расположен ссориться, но в голосе Борроуклифа1 было нечто такое, что заставило его ответить: — Она была бы еще лучше, сэр, если бы мне предста¬ вился случай отплатить капитану Борроуклифу за его лю¬ безное обращение. — Пощадите мою скромность, сэр! Вы, должно быть, забыли, как уже расплатились со мной за мое гостеприим¬ ство: два часа я вынужден был жевать эфес собственной шпаги, да, кроме того, меня весьма бесцеремонно толкнули в угол, а одного из моих солдат дружески потрепали по плечу ружейным прикладом. Черт побери, сэр, я считаю, что неблагодарный человек — это всего лишь одна из раз¬ новидностей скотины. — Если бы вместо солдата дружески потрепали по пле¬ чу офицера, — с похвальным хладнокровием возразил Ма¬ нуэль, — это было бы гораздо более справедливо. И шом¬ пол мог бы вполне заменить приклад, чтобы свалить с ног джентльмена, который залил за галстук столько вина, сколько потребовалось бы, чтобы утолить жажду четырех бродячих скрипачей. — Какая черствая неблагодарность по отношению к превосходному напитку с южных склонов гор, который вы сами так хвалили! И мне вы нанесли такое оскорб¬ ление, сэр, что я вижу лишь один способ кончить этот словесный поединок, который может продолжаться до утра. — Выбирайте любой способ для решения нашего спора, сэр. Надеюсь, однако, что вы не будете опираться при этом на ваше «врожденное чутье», после того как вы уже однажды приняли капитана морской пехоты, находя¬ щегося на службе у конгресса, за влюбленного, спешаще¬ го в какое-то укромное местечко. — С таким же успехом вы могли бы ущипнуть меня за нос, сэр! — сказал Борроуклиф. — Даже такой лостур.ок я счел бы более заслуживающим извинения! Выбирайте пистолет, сэр! Они заряжены для совсем иного дела, но, конечно, не откажутся послужить нам и сейчас. ' — У меня самого есть пара пистолетов, заряженных 740