Борроуклифом строгой дисциплиной, заведенной им у себя в роте. Примерно за год до этого печального события друзья закупили на южном берегу острова Мадейра бочонок вина, который ко времени смерти Мануэля завершал свой долгий путь вверх по стремнинам Миссисипи и Огайо, так как был отправлен через Нью-Орлеанский порт, что¬ бы подольше выдержать его под благотворными лучами солнца. Безвременная кончина друга заставила Борроу- клифа взять на себя попечение об этой драгоценной ре¬ ликвии, напоминавшей об одинаковости их вкусов. Ис¬ просив у начальства отпуск, он сам направился по рекам навстречу бочонку, чтобы лично проследить за его до¬ ставкой. В результате своего усердия он схватил сильную лихорадку, которая обнаружилась в нем в тот день, когда он нашел свое сокровище. Лекарь и майор придержива¬ лись разных взглядов насчет лечения этой опасной болез¬ ни: один предписывал полное воздержание, а другой — неоднократные возлияния того самого напитка, ради кото¬ рого он так далеко уехал из дому. Поэтому болезнь была предоставлена самой себе, и через три дня Борроуклиф скончался. Его тело перевезли в форт и похоронили рядом с телом его приятеля, в той самой хижине, где они так часто пировали и веселились. Мы подробно рассказали читателю о жизни этих вож- дей-соперников, и нам осталось только добавить, что ни у того ни у другого никогда не было близкой женской души, и они не оставили после себя ни вдов, ни сирот, которые могли бы оплакивать их смерть. Они были всего лишь простыми смертными и все равно должны были рано или поздно умереть, и, раз свою жизненную карьеру они окон¬ чили, когда им исполнилось уже добрых шестьдесят лет, читатель не должен особенно сетовать на нас за несколько трагический конец. Желая восстановить свою непоколебимую веру, свя¬ щенник вскоре покинул морскую службу, к большому удовольствию Кэтрин, которая время ог времени не забы¬ вала напоминать своему почтенному супругу о несоблюде¬ нии всех формальностей при их бракосочетании. Гриффит и его все еще грустившая супруга перевезли тело полковника Говарда в один из главных городов Гол¬ ландии, где оно и было погребено самым достойным обра¬ зом. Затем молодой человек отправился в Париж, где, он 791

надеялся, его прекрасная подруга сумеет забыть печаль¬ ные события последних дней. Там она вступила в перепис¬ ку со своей приятельницей Элис Данскомб, и дела полков¬ ника Говарда были, насколько позволяли обстоятельства, приведены в порядок. Затем, когда Гриффит получил пост, который ему предлагали еще до выхода в плавание по Северному морю, они вместе вернулись в Америку. До конца войны молодой человек продолжал служить во фло¬ те, а затем навсегда оставил военную службу и посвятил остаток жизни обязанностям мужа и доброго гражданина. Совсем нетрудным оказалось войти во владение поме¬ стьями полковника Говарда, который уехал из Америки скорее из гордости, чем по иным соображениям, вследствие чего эти поместья никогда не были конфискованы, и моло¬ дые супруги оказались обладателями очень крупного со¬ стояния. Здесь мы пользуемся случаем упомянуть, что Гриффит не забыл о своем обещании умирающему штур¬ ману и обеспечил его мать до конца ее дней. Прошло, должно быть, лет двадцать после того корот¬ кого плавания, о котором мы постарались рассказать в этой книге. Однажды, когда Гриффит, по обыкновению, рассеянно просматривал лежавшие перед ним газеты, его жена заметила, что он вдруг уронил лист на колени и медленно' провел рукой по лбу, как человек, который вспомнил или пытается вспомнить какие-то события и об¬ разы, давно стершиеся в его памяти. — Что в газете так взволновало тебя, Нед? — спро¬ сила его все еще прекрасная Сесилия. — Вероятно, теперь, когда наше федеральное правительство уже оправляется от своих потерь, ты увидел какой-нибудь проект создания нового флота?.. Ах, негодник! Ты снова мечтаешь стать морским бродягой и уйти в свой любимый океан! — Я перестал мечтать о море с тех пор, как ты начала улыбаться, — рассеянно возразил ои, не отнимая руки от лица. — Быть может, нарушается новый порядок? Или кон¬ гресс поссорился с президентом? — Мудрость и слава Вашингтона помогут нам, пока само время не укрепит новый порядок... Сесилия, по¬ мнишь ли ты человека, который сопровождал меня и Ма¬ нуэля в монастырь Святой Руфи в ту ночь, когда мы стали пленниками твоего дядюшки? Этот человек потом привел большой отряд, освободил нас и спас Барнстейбла, 792

— Конечно, помню. Говорили, что это лоцман вашего корабля. И я даже помню, как хитрый офицер, в то время гостивший у нас, подозревал, что это человек гораздо бо¬ лее высокого положения, чем он хотел казаться. — Подозрения этого офицера были справедливы. Но ты не видела его в ту страшную ночь, когда он вел наш корабль среди мелей! И не могла быть очевидицей того, как хладнокровно и смело он вывел наш корабль через те же самые мели из пекла битвы! — Я слышала страшный шум и грохот и легко могу себе представить, что происходило на палубе, — ответила его жена. Воспоминания, несмотря на немалое время, все еще были так живы в ней, что бледность покрыла ее ще¬ ки. — Но что случилось с ним? Ты прочел его имя в га¬ зетах?.. Да ведь это английские газеты! Насколько я по¬ мню, ты называл его Грэем. — Этим именем он назывался среди нас. Это был че¬ ловек, которым владело романтическое представление о славе и который всегда стремился скрыть свое участие в тех действиях, которые, ему казалось, не могли возвысить его. Когда-то я дал ему торжественное обещание никому не называть его настоящего имени. Этот человек умер! — Могла ли существовать какая-нибудь связь между ним и Элис Данскомб? — спросила Сесилия, задумчиво ро¬ няя рукоделие на колени. — В ту ночь, когда мы с Кэтрин посетили тебя в твоем заключении, она сама пожелала пойти к нему, и кузина шепнула мне, что они, должно быть, знакомы. Письмо, которое я получила вчера от Элис, было запечатано черным сургучом, и мне было боль¬ но читать, с какой грустью, хотя и очень нежно она пишет о переходе из этого мира в иной. Гриффит бросил на жену взгляд человека, который внезапно прозрел, и ответил голосом, в котором не было и тени сомнения: — Сесилия, твои догадки, несомненно, справедливы! Теперь я припоминаю множество подробностей, подтвер¬ ждающих твои слова. Он прекрасно разбирался в окру¬ жающей местности, там прошла его юность, он был хорошо знаком и с монастырем, он предложил ту экспедицию! Да, это был человек необыкновенный! — Почему он не приехал сюда, к нам? — спросила Сесилия. — Он, кажется, был предан нашему делу. — Его преданность Америке происходила из желания 793

отличиться — его главной страсти — и, быть может, не¬ много из желания отомстить за какую-то несправедли¬ вость, причиненную ему, как он говорил, его соотечест¬ венниками. Он был человек и, естественно, не лишен сла¬ бостей, одной из которых была непомерно высокая оценка собственных подвигов. Но, по правде говоря, они дей¬ ствительно отличались смелостью и были достойны похва¬ лы. Он не заслужил тех обвинений и упреков, которыми осыпали его враги. Более сомнительна его любовь к сво¬ боде, потому что хотя он и сражался за дело свободы наших Штатов, но кончил службой у,деспота! И вот он умер. Если бы он жил в другие времена и при других обстоятельствах, когда его совершенное знание морского дела, хладнокровие, спокойствие и даже отчаянная отвага могли быть использованы на службе регулярного и силь¬ ного флота, и если бы привычки, привитые ему в юности, научили его более скромно принимать почести, имя его прославилось бы в веках среди того народа, который его усыновил! — Нед, — немного удивленно воскликнула Сесилия, — ты с таким жаром говоришь о нем! Кто же он? — Человек, которому я при жизни его обещал хра¬ нить его имя, и смерть не освобождает меня от обязанно¬ сти держать слово. Достаточно тебе знать, что он помог нам обрести друг друга и что счастье наше рисковало по¬ терпеть полное крушение, если бы мы не встретили на своем жизненном пути таинственного лоцмана Северного моря! Заметив, что муж ее встал и, аккуратно собрав все газеты, выходит из комнаты, Сесилия больше ничего не сказала, и никогда потом она не говорила на эту тему. КОНЕЦ