— Законы Массачусетса не позволяют бить и мучить своих ближних, — сказал Джэб таким проникновенным и торжественным тоном, что он растрогал: бы не столь очер¬ ствелые сердца. — И священная книга этого не позволяет! Если бы вы не растащили Северную молельню на дрова и не сделали из Южной конюшню, вы могли бы туда пойти и услышать такие проповеди, что волосы зашевелились бы на ваших грешных головах! Со всех сторон раздались крики: «Долго ли мы будем слушать его глупости?.. Дурак глумится над нами!.. Да разве этот деревянный балаган мог служить храмом для истинных христиан?» И отовсюду снова послышались угрожающие слова: «Кровь за кровь!» — Назад, назад! — восклицал Полуорт, размахивая палкой, чтобы придать больше веса своим приказаниям. — Подождите, пока он во всем не сознается, тогда будете его судить. Последний раз обращаюсь к тебе: скажи всю правду! Может быть, твоя жизнь зависит сейчас от твоего ответа. Нам известно, что ты поднял оружие против коро¬ ля. Да, я сам видел тебя на поле сражения, когда наши войска... гм... гм... совершали контрмарш от Лексингтона; известно также, что ты снова присоединился к мятежни¬ кам, когда наша армия штурмовала высоты Чарлстона... — Но тут, с испугом заметив, как потемнели и нахмурились лица солдат при перечислении проступков Джэба, капитан спохватился и с похвальной находчивостью добавил: — ...в тот прославленный день, когда войска его величества разогнали колониальную чернь, как собаки прогоняют овец с пастбища. Ловкий ход Полуорта был вознагражден взрывом не¬ истового хохота. Ободренный этим доказательством своей власти над слушателями, достойный капитан продолжал говорить со все возрастающей уверенностью в силе своего красноречия: — В тот прославленный день, — продолжал он, все больше и больше воодушевляясь, — много доблестных офицеров и сотни бесстрашных солдат нашли свой роко¬ вой конец. Одни честно пали в открытом бою, став жерт¬ вой случайностей войны, другие... гм... гм... получили уве¬ чья и до могилы не расстанутся со знаками своей славы. — Тут его голос упал и немного охрип, но, преодолев минут¬ ную слабость, он закончил как мог выразительнее, чтобы 30(3

совсем запугать пленника: — А третьих, плут, предатель¬ ски убили! — Кровь за кровь! — снова послышалось в толпе. Уже не пытаясь больше укротить ярость солдат, а наоборот, сам поддавшись ей, Полуорт продолжал до¬ прос. — Ты помнишь человека, по имени Деннис Мак- фьюз? — спросил он громовым голосом. — Он был преда¬ тельски убит на ваших укреплениях, когда бой уже кон¬ чился. Отвечай мне, негодяй! Не был ли ты среди этой черни и не твоя ли подлая рука совершила это кровавое дело? Джэб еле слышно прошептал несколько слов, из кото¬ рых можно было разобрать только: «адовы нечестивцы» и «народ научит их уважать закон». — Убить его, вышибить из него дух! — требовали на¬ иболее свирепые из гренадеров. — Стойте! — вскричал Полуорт. — Еще одно мгнове¬ ние, и я успокою свою совесть, заплатив долг памяти по¬ койного. Говори, что ты знаешь о смерти командира этих бравых гренадеров? Джэб, внимательно слушавший эти слова, хотя глаза его все время беспокойно следили за движениями его вра¬ гов, повернулся к капитану и с простодушным торжеством заявил: — Гренадеры восемнадцатого полка лезли на холм, рыча, как львы, зато вечером они выли над телом их само¬ го рослого офицера. Полуорт задрожал от гнева, но, сделав солдатам знак не шевелиться, вынул из кармана простреленный офицер¬ ский нагрудник и поднес его к глазам дурачка. — Узнаешь? — спросил капитан. — Чья роковая пуля пробила эту дыру? Джэб взял в руки нагрудник и несколько секунд не¬ доумевающе смотрел на него. Мало-помалу взгляд его просветлел, 'и с ликующим смехом он ответил: — Хотя Джэб и дурачок, но стрелять он умеет! Полуорт, пораженный ужасом, отшатнулся, а ярость рассвирепевших солдат уже не знала границ. Они испу¬ стили дикий вопль, и все помещение наполнилось гру¬ быми проклятиями и призывами к мести. С горячностью, присущей ирландцам, они наперебой предлагали десятки способов казни их пленника и, наверно, тут же 11* 307

бы их испробовали, если бы солдат, поддерживавший огонь в костре, не завопил, размахивая пучком горящей пакли: В костер исчадие ада! Пусть он сгорит вместе со своим тряпьем, пусть он исчезнет с лица земли! Это предложение было встречено неистовой радостью, и тотчас же над распростертым телом дурачка взметну¬ лись горящие клочья пакли. Джэб понимал, что ему угро¬ жает, но он лишь беспомощно шевелил ослабевшими рука¬ ми и жалобно стонал. Его уже окутало темное облако ды¬ ма, в котором трепетали раздвоенные языки пламени, как вдруг в толпу ворвалась какая-то женщина, выхватила у солдат пылающую паклю и пробилась вперед с необык¬ новенной, казавшейся почти сверхъестественной силой. Подбежав к постели Джэба, она, не замечая ожогов, голы¬ ми руками разметала затлевшие лохмотья и заслонила собой дурачка, словно разъяренная львица, защищающая своих детенышей. Мгновение она стояла неподвижно, не сводя глаз с солдат, грудь ее бурно вздымалась, и от вол¬ нения она не могла говорить, но, когда к ней вернулся дар речи, она с неустрашимостью матери дала волю свое¬ му негодованию. — Вы — чудовища в образе людей! — закричала она, и голос ее, покрывший шум, заставил всех замолчать. — Неужели у вас в груди нет сердца? Кто дал вам право су¬ дить и наказывать за грехи? Если есть среди вас отцьг, пусть они подойдут и посмотрят на муки умирающего ре¬ бенка! Если есть среди вас сыновья, пусть они прибли¬ зятся и поглядят на горе матери! Вы дикари еще более жестокие, чем лесные звери, — те имеют хоть жалость к себе подобным, а вы, что делаете вы? Ее материнское бесстрашие и вопль отчаяния, истор¬ гнутый из глубины ее души, усмирили ярость солдат, ив тупом изумлении они переглядывались, не зная, как посту¬ пить. Но тишина, наступившая на мгновение, была снова нарушена зловещим шепотом: — Кровь за кровь! — Трусы! Негодяи! Солдаты по имени, дьяволы по де¬ лам! — продолжала отважная Эбигейл. — Вам захотелось отведать человеческой крови? Так идите на холмы! Поме¬ ряйтесь силами с теми, кто с оружием в руках поджидает вас там, а не губите надломленную тростинку! Мой бед¬ ный, исстрадавшийся сын поражен десницей, более могу¬ 308

щественной, чем ваша, и все же он сумеет встретить вас там и защитить свободу своей родины. Те, к кому взывала Эбигейл, были слишком вспыльчи¬ вы, чтобы стерпеть подобную насмешку, и угасшая было искра мстительного чувства разгорелась в жаркое пламя. Опять поднялся ропот, и уже раздался пронзительный крик: «Сожжем ведьму вместе с ее отродьем!»—как вдруг толпу растолкал какой-то, очевидно очень сильный человек, прокладывая дорогу даме, следовавшей за ним. Дама была закутана в плащ, но по ее походке и костюму было видно, что она принадлежит к гораздо более высо¬ кому кругу, чем обычные посетители этого дома. Внезап¬ ное появление этой неожиданной гостьи, ее горделивая, хотя и мягкая манера держаться смутили солдат; шум и гам сразу прекратились и сменились таким глубоким мол¬ чанием, что даже произнесенное шепотом слово было бы слышно в этой толпе, которая только что орала и беснова¬ лась, извергая дикие проклятья. Глава XXVII Да, сэр, вы увидите, как я благоразумен. Я сделаю все, что полагается в таких случаях. Шекспир, «Виндзорские насмешницы» К концу только что описанной сцены Полуорт совсем растерялся и не знал, то ли сдерживать солдат, то ли спо¬ собствовать исполнению их жестокого замысла. Благора¬ зумие и доброта склоняли его к милосердию, но пустая по¬ хвальба дурачка снова пробудила в нем естественную жажду мести. С первого взгляда он узнал в матери Джэ- ба ту нищенку, чье лицо хранило следы былой красоты и которая дольше других оставалась у могилы миссис Леч- мир. Когда бесстрашная мать бросилась к солдатам, что¬ бы спасти своего ребенка, ее глаза, заблестевшие еще сильнее при ярком свете зажженной пакли, и ужас, скво¬ зивший в каждой черте ее лица, придали ей величие, внушавшее невольное участие, и капитан почувствовал, что непривычная злоба,, овладевшая им, угасла. Он уже готов был прийти на помощь Эбигейл и попробовать обу¬ 309