Пантеры не подстрекнуло какого-нибудь сумасбродного юнца покончить с победителем тем же способом и, может быть, тем же самым оружием, от которого погиб ирокезский воин. Это обстоятельство само по себе делало пытку тома¬ гавками исключительно опасной для Зверобоя. Но, видимо, юноши, приступившие сейчас к состяза¬ нию, больше старались показать свою ловкость, чем ото¬ мстить за смерть юварищей. Они были в возбуждённом, но отнюдь не в свиропом расположении духа, и Расщеплен¬ ный Дуб надеялся, что, когда молодежь удовлетворит свое тщеславие, удастся спасти жизнь пленнику. Первым вышел вперед юноша, по имени Ворон, еще не имевший случая заслужить более воинственное прозвище. Он отличался скорее чрезмерными претензиями, чем лов¬ костью или смелостью. Те, кто знал его характер, решили, что пленнику грозит серьезная опасность, когда Ворон стал в позицию и поднял томагавк. Однако это был добродуш¬ ный юноша, помышлявший лишь о том, чтобы нанести бо¬ лее меткий удар, чем его товарищи. Заметив, что старей¬ шины обращаются к Ворону с какими-то серьезными уве¬ щаниями, Зверобой понял, что у этого воина довольно неважная репутация. В самом деле, Ворону, вероятно, со¬ всем не позволили бы выступить на арене, еслй бы не ува¬ жение к его отцу, престарелому и весьма заслуженному воину, оставшемуся в Канаде. Все же наш герой полностью сохранил самообладание. Он решил, что настал его послед¬ ний час и что нужно благодарить судьбу, если нетвердая рука поразит его прежде, чем начнется пытка. Приосанясь и несколько раз молодцевато размахнув¬ шись, Ворон наконец метнул томагавк. Оружие, завертев¬ шись, просвистело в воздухе, срезало щепку с дерева, к ко¬ торому был привязан пленников нескольких дюймах от его щеки и вонзилось в большой дуб, росший в нескольких яр¬ дах позади. Это был, конечно, плохой удар, о чем возвестил смех, к великому стыду молодого человека. С дру¬ гой стороны, общий, хотя и подавленный, ропот восхище¬ ния пронесся по толпе при виде твердости, с какой пленник выдержал этот удар. Он мог шевелить только головой, ее нарочно не привязали к дереву, чтобы мучители могли за¬ бавляться и торжествовать, глядя, как жертва корчится и пытается избежать удара. Зверобой обманул все подобные ожидания, стоя неподвижно, как дерево, к которому было 457

привязано его тело. Он даже не прибегнул к весьма есте¬ ственному и обычному в таких случаях средству — не за¬ жмурил глаза; никогда ни один, даже самый старый и ис¬ пытанный краснокожий воин не отказывался с большим презрением от этой поблажки собственной слабости. Как только Ворон прекратил свою неудачную ребяче¬ скую попытку, его место занял Лось, воин средних лет, славившийся своим искусством владеть томагавком. Этот человек отнюдь не отличался добродушием Ворона и охот¬ но принес бы пленника в жертву своей ненависти ко всем бледнолицым, если бы не испытывал гораздо более сильно¬ го желания щегольнуть своей ловкостью. Он спокойно, с самоуверенным видом стал в позицию, быстро нацелился, сделал шаг вперед и метнул томагавк. Видя, что острое оружие летит прямо в него, Зверобой подумал, что все кон¬ чено, однако он остался невредим. Томагавк буквально пригвоздил голову пленника к дереву, зацепив прядь его волос и глубоко уйдя в мягкую кору. Всеобщий вой выра¬ зил восхищение зрителей, а Лось почувствовал, как сердце его немного смягчается: только благодаря твердости блед¬ нолицего пленника он сумел так эффектно показать свое искусство. Место Лося занял Попрыгунчик, выскочивший на арену, словно собака или расшалившийся козленок. Это был очень подвижной юноша, его мускулы никогда не оста¬ вались в покое; он либо притворялся, либо действительно был не способен двигаться иначе, как вприпрыжку и со всевозможными ужимками. Все же он был достаточно храбр и ловок и заслужил уважение соплеменников своими подвигами на войне и успехами на охоте. Он бы давно по¬ лучил более благородное прозвище, если бы один высоко¬ поставленный француз случайно не дал ему смешную кличку. Юноша по наивности благоговейно сохранял эту кличку, считая, что она досталась ему от великого отца живущего по ту сторону обширного Соленого Озера. Попрыгунчик кривлялся перед пленником, угрожая ему томагавком то с одной, то с другой стороны, в тщетной на¬ дежде испугать бледнолицего. Наконец Зверобой потерял терпение и заговорил впервые с тех пор, как началось испытание. — Кидай, гурон! — крикнул он. — Твой томагавк поза¬ 1 То есть французского короля. 458

будет свои обязанности. Почему ты скачешь, словно моло¬ дой олень, который хочет показать самке свою резвость? Ты уже взрослый воин, и другой взрослый воин бросает вызов твоим глупым ужимкам. Кидай, или гуронские де¬ вушки будут смеяться тебе в лицо! Хотя Зверобой к этому и не стремился, но его послед¬ ние слова привели Попрыгунчика в ярость. Нервозность, которая делала его столь подвижным, не позволяла ему как следует владеть и своими чувствами. Едва с уст плен¬ ника сорвались его слова, как индеец метнул томагавк с явным желанием убить бледнолицего. Если бы намерение было менее смертоносным, то опасность могла быть боль¬ шей. Попрыгунчик целился плохо; оружие мелькнуло возле щеки пленника и лишь слегка задело его за плечо. То был первый случай, когда бросавший старался убить пленника, а не просто напугать его или показать свое искусство. Попрыгунчика немедленно удалили с арены и горячо упрекали за неуместную торопливость, которая едва не помешала потехе всего племени. После этого раздражительного юноши выступили еще несколько молодых воинов, бросавших не только томагав¬ ки, но и ножи, что считалось гораздо более опасным. Одна¬ ко все гуроны были настолько искусны, что не причинили пленнику никакого вреда. Зверобой получил несколько ца¬ рапин, но пи одну из них нельзя было назвать настоящей раной. Непоколебимая твердость, с какой он глядел в лицо своим мучителям, внушала всем глубокое уважение. И, ко¬ гда вожди объявили, что пленник хорошо выдержал испы¬ тание ножом и томагавком, ни один из индейцев не проник¬ ся к нему враждебным чувством, за исключением разве Сумахи и Попрыгунчика. Эти двое, правда, продолжали подстрекать друг друга, но злоба их пока не встречала отклика. Однако все же оставалась опасность, что рано или поздно и другие придут в состояние бесноватости, как это обычно бывает во время подобных зрелищ у краснокожих. Расщепленный Дуб объявил народу, что пленник пока¬ зал себя настоящим мужчиной; правда, он жил с делавара¬ ми, но не стал бабой. Вождь спросил, желают ли гуроны продолжать испытания. Однако даже самым кротким жен¬ щинам жестокое зрелище доставляло такое удовольствие, что все в один голос просили продолжать. Хитрый вождь, которому хотелось залучить славного охотника в свое 459

племя, как иному европейскому министру хочется найти новые источники для обложения податями население, ста¬ рался под всевозможными предлогами вовремя прекратить жестокую забаву. Он хорошо знал, что если дать разгореть¬ ся диким страстям, то остановить расходившихся индейцев будет не легче, чем запрудить воды Великих Озер в его родной стране. Итак, он призвал к себе человек пять лучших стрелков и велел подвергнуть пленника испытанию ружьем, указав в то же время, что они должны поддержать свою добрую славу и не осрамиться, показывая свое искусство. Когда Зверобой увидел, что отборные воины входят в круг с оружием наготове, он почувствовал такое же облег¬ чение, какое испытывает несчастный страдалец, который долго мучается во время тяжелой болезни и видит наконец несомненные признаки приближающейся смерти. Малей¬ ший промах был бы роковым — выстрелить нужно было совсем рядом с головой пленника; при таких условиях от¬ клонение на дюйм или на два от линии прицела сразу ре¬ шало вопрос жизни и смерти. Во время этой пытки не дозволялись вольности, кото¬ рые допускал даже Гесслер, приказавший стрелять по яблоку 1. Опытному индейскому стрелку в таких случаях разрешалось наметить себе цель, находившуюся на рас¬ стоянии не шире одного волоса от головы пленника. Бедня¬ ги часто погибали от пуль, выпущенных слишком торопли¬ выми или неискусными руками, и нередко случалось, что индейцы, раздраженные мужеством и насмешками своей жертвы, убивали ее, поддавшись неудержимому гневу. Зве¬ робой отлично знал все это, ибо старики, коротая долгие зимние вечера в хщкинах, часто рассказывали о битвах, о победах своего народа и о таких состязаниях. Теперь он был твердо уверен, что час его настал, и испытывал своеоб¬ разное печальное удовольствие при мысли, что ему сужде¬ но пасть от своего любимого оружия — карабина. Однако тут произошла небольшая заминка. Хетти Хаттер была свидетельницей всего, что тут про¬ исходило. Жестокое зрелище на первых порах так подей¬ ствовало на ее слабый рассудок, что совершенно парализо¬ 1 Легенда рассказывает, что Рудольф Гесслер, наместник авст¬ рийского императора в Швейцарии, заставил знаменитого охотни¬ ка Вильгельма Телля сбить стрелой из лука яблоко с головы своего собственного сына. 460