мутимо. — Гарри Непоседа сам отвечает за себя и может делать, что ему угодно. Он предпочитает самый легкий путь, хотя вряд ли сможет идти по нему с легким сердцем. Теперь перейдем к Уа-та-Уа. Что ты скажешь, девушка? Согласна ты изменить своему долгу, вернуться к мингам и выйти замуж за гурона, и все это не ради любви к челове¬ ку, с которым тебе предстоит жить, а из любви к своему собственному скальпу? — Почему ты так говоришь об Уа-та-Уа? — спросила девушка несколько обиженным голосом. — Ты думаешь, что краснокожая женщина поступает, как жена капитана, которая готова шутить и смеяться с первым встречным офицером? — Что я думаю, Уа-та-Уа, до этого здесь никому нет дела. Я должен передать гуронам твой ответ, а для этого ты должна объявить его. Честный посланец передаст все, что ты скажешь, слово в слово. Уа-та-Уа больше не колебалась. Глубоко взволнован¬ ная, она поднялась со скамьи и высказала свои мысли и намерения красиво и с достоинством на языке родного племени. — Передай гуронам, Зверобой, — сказала она, — что они невежественны, как кроты: они не умеют отличить волка от собаки. Среди моего народа роза умирает на том же стебле, на котором она распустилась; слезы ребенка па¬ дают на могилы родителей; колосья вызревают на том ме¬ сте, где брошено семя. Делаварских девушек нельзя посы¬ лать, словно вампумы, из одного племени в другое. Они по¬ хожи на цветы жимолости: всего слаще они пахнут в своих родимых лесах; молодые люди родного племени хра¬ нят эти цветы на груди ради их благоухания; и всего силь¬ нее они благоухают на своем родном стебле. Даже реполов и куница из года в год возвращаются в свои старые гнез¬ да; неужели женщина будет бессердечнее птицы? Переса¬ ди сосну в глинистую почву, и она пожелтеет; ива никогда не будет цвести на холмах; тамарак всего пышнее разрас¬ тается в болоте; племена, обитающие у моря, любят слу¬ шать, как ветер шумит над соленой водой. Что такое гу¬ ронский юноша для девушки из рода ленни-ленапов? Он может быть очень быстр, все равно ее глаза не будут сле¬ довать за ним во время состязания в беге: эти глаза устремлены назад, к хижинам делаваров. Он может петь 365

сладкие песни для девушек Канады, но в ушах У а музыкой звучит только тот язык, который она слышала в детстве. Но, если бы даже гурон родился среди народа, кочевавше¬ го когда-то по берегам Великого Соленого Озера, все равно это было бы бесполезно, если бы он не принадлежал к семье Ункасов. Молодая сосна поднимается так же высоко, как ее отцы. Уа-та-Уа имеет в груди только одно сердце и может любить только одного мужа. Зверобой с непритворным восхищением слушал эту в высшей степени характерную речь, и, когда девушка смолкла, он ответил на ее красноречие своим обычным ве¬ селым, но беззвучным смехом. ^ Это стоит всех вампумов, какие только имеются в наших лесах! — воскликнул он. Я полагаю, вы не поня¬ ли ни слова, Джудит; но если вы заглянете в свое сердце и вообразите, что враг предлагает вам отказаться от избранного вами мужчины и выйти замуж за другого, то, ручаюсь, вы поймете самую суть того, что сказала Уа-та- Уа. Никто не сравнится с женщиной в красноречии, если только она говорит то, что по-настоящему чувствует. Впрочем, если она только говорит серьезно, а не просто болтает, потому что болтовней большинство женщин спо¬ собно заниматься целые часы подряд. Но искреннее глубо¬ кое чувство всегда находит подходящие слова. А теперь, Джудит, выслушав ответ краснокожей девушки, я должен обратиться к бледнолицей, хотя, впрочем, это вряд ли под¬ ходящее название для такого цветущего лица, как ваше. Вас недаром прозвали Дикой Розой. Раз уж зашла речь о цветах, то, по-моему, Хетти следовало бы называть Жимо¬ лостью. — Если бы с такими словами ко мне обратился один из гарнизонных франтов, я бы высмеяла его, Зверобой. Но, когда их произносите вы, я знаю, что им можно верить, — ответила Джудит, очень польщенная этим безыскусствен¬ ным и красноречивым комплиментом. — Однако слишком рано требовать от меня ответа: Великий Змей еще не го¬ ворил. Змей?! Господи, да я могу передать индейцам его речь, не услышав из нее ни слова. Признаюсь, я. вовсе не думал обращаться к нему с вопросом, хотя, впрочем, это не совсем правильно, потому что правда выше всего, а я обязан передать мингам то, что он скажет, слово в слово. 366

Итак, Чингачгук, поделись с нами твоими мыслями на этот счет. Согласен ты отправиться через горы в свои род¬ ные деревни, отдать Уа-та-Уа гурону и объявить дома вождям, что если они поторопятся, то, быть может, успе¬ ют ухватить один из концов ирокезского следа дня через два или три, после того как неприятель покинет это место? Так же, как и его невеста, молодой вождь встал, чтобы произнести свой ответ с надлежащей выразительностью й достоинством. Девушка говорила, скрестив руки на груди, как бы силясь сдержать бушевавшее внутри волнение. Но воин протянул руку вперед со спокойной энергией, сооб¬ щавшей его речи особую силу.’ — Вампум надо отправить в обмен на вампум, — ска¬ зал он, — посланием ответить на послание. Слушай, что Великий Змей делаваров хочет сказать мнимым волкам Великих Озер, воющим нынче в наших лесах. Они не вол¬ ки; они собаки, которые пришли сюда, чтобы руки делава¬ ров обрубили им уши и хвосты. Они способны воровать молодых женщин, но уберечь их не могут. Чингачгук бе¬ рет свое добро там, где находит его; он не просит для это¬ го позволения у канадских дворняжек. Если у него в серд¬ це таятся нежные чувства, до этого нет дела гуронам. Он высказывает их той, которая может понять их; он не ста¬ нет трезвонить о них по лесам, чтобы его услышали те, ко¬ му внятны только вопли ужаса. То, что происходит в его хижине, не касается даже вождей его собственного племе¬ ни, и тем более гуронских плутов. — Назови их бродягами, Змей! перебил Зверобой, не будучи в силах сдержать свое восхищение. — Да, назо¬ ви их отъявленными бродягами! Это слово легко переве¬ сти, и оно будет всего ненавистнее их ушам. Не бойся за меня, я перескажу им твое цослание слово за словом, мысль за мыслью, оскорбление за оскорблением; ничего лучшего они не заслуживают. Только назови их бродяга¬ ми раза два: это заставит все их соки подняться от самых нижних корней к самым верхним веткам. — И тем более гуронских бродяг, продолжал Чин¬ гачгук, охотно подчиняясь требованию своего друга. — Пе¬ редай гуронским собакам — пусть воют погромче, если хо¬ тят, чтобы делавар разыскал их в лесу, где оци прячутся, как лисицы, вместо того чтобы охотиться, как подобает воинам. Когда они стерегли в своем становище делавар- 367

скую девушку, стоило охотиться за ними; но теперь я о них забуду, если они сами не станут шуметь. Чингачгуку не нужно трудиться и ходить в свои деревни, чтобы при¬ звать сюда новых воинов; он сам может идти по йх следу; если они не скроют этого следа под землей, он пойдет по нему вплоть до Канады. Он возьмет с собой Уа-та-Уа, что¬ бы она жарила для него дичь; они вдвоем прогонят всех гуронов обратно в их страну. — Вот настоящее спешное донесение, как- оно назы¬ вается на языке офицеров! — воскликнул Зверобой. — Оно разгорячит кровь гуронам, особенно в той части, где Змей говорит, что Уа-та-Уа тоже пойдет по следу, пока гуроны не уберутся восвояси. Но, увы, громкие слова не всегда влекут за собой громкие дела. Дай бог, чтобы мы хоть на¬ половину были так хороши, как обещаем... А теперь, Джу¬ дит, ваш черед говорить, потому что гуроны ждут ответа от вас всех, за исключением, может быть, бедной Хетти. — А почему вы не хотите выслушать Хетти, Зверобой? Она часто говорит очень разумно. Индейцы могут с уваже¬ нием отнестись к ее словам, потому что они чтят людей, которые находятся в ее положении. — Это, верно, Джудит, и очень хорошо придумано. Краснокожие уважают несчастных всякого рода, а таких, как Хетти, в особенности. Итак, Хетти, если вы хотите что- нибудь сказать, я передам ваши слова гуронам с такой же точностью, как если бы их произнес школьный учитель или миссионер. Один миг девушка колебалась. Затем ответила своим ласковым и. мягким голоском так же серьезно, как все го¬ ворившие до нее. — Гуроны не понимают разницы между белыми людь¬ ми и краснокожими, — сказала она, — иначе они не про¬ сили бы меня и Джудит прийти и поселиться в их дерев¬ не. У красных людей одна земля, а у нас — другая. Мы должны жить отдельно. Мать всегда говорила, что мы не¬ пременно должны жить с христианами, если это только возможно, и потому мы не можем переселиться к индей¬ цам. Это наше озеро, и мы не оставим его. Здесь могилы наших отца и матери, и даже самый плохой индеец пред¬ почитает жить поближе к могилам своих отцов. Я схожу к ним опять и почитаю им библию, если им хочется, но не покину могилы матери и отца..« 368 12