— А вот и сейф, — прошептала девушка.

Я опустила свечу ниже: у наших ног был небольшой люк с врезанной в доску пола ручкой. Эстелла потянула за ручку, и люк легко открылся; под его крышкой показалась металлическая поверхность сейфа с цифровым диском посредине — для набирания кода.

Эстелла проворно опустилась на колени и попросила меня продиктовать цифры, что я и сделала. Там было три набора цифр, обычно в таких случаях вращают диск сначала влево, потом вправо и снова влево. Эстелла так и поступила. В замке что-то щелкнуло, и сейф открылся.

— Посветите сюда, Маргарет, — попросила девушка.

Я опустила подсвечник еще ниже. Эстелла извлекла из сейфа пакет.

— Держу пари, что это акции, — проговорила она.

Она оказалась права. В конверте были четыре акции какой-то западной железнодорожной компании, насколько это можно было уяснить в слабом и мерцающем свете. Передав их мне, она снова засунула руку в сейф. На этот раз она достала обшарпанный кожаный футляр, в каких обычно хранят украшения. Застежка была неисправна, и крышку привязали тесемкой. Эстелла развязала ее и сняла крышку. В неверном свете свечи мы увидели набор ювелирных изделий: серебряные браслеты, старинное обручальное кольцо небольшого размера.

— Вероятно, оно досталось Грейс от матери, — пробормотала Эстелла в то время, как ее пальцы перебирали другие украшения: брошь, украшенную камеей, золотое монисто, двойную нитку жемчуга, дамские наручные часы на черном ремешке, еще одни часы, золотые, в красивом, расшитом золотом и алмазами футляре и еще что-то менее ценное.

— Бабушка была права, — подытожила Эстелла. — Вещицы не Бог знает какие ценные, но очень милые, и я буду рада иметь их у себя. — С этими словами она вновь завязала тесемку.

— Посмотри, нет ли там чего-нибудь еще, и пойдем, — поторопила я ее. — Не стоит задерживаться здесь слишком долго.

Эстелла наклонилась к сейфу и начала обшаривать его внутренность рукой.

— Постойте, — сказала она. — Тут есть еще вот это.

Она выпрямилась и поднесла найденный предмет к огню. Это была небольшая переплетенная в кожу желтая книжица. Я сразу определила, что это такое.

— Это может оказаться важным, — сказала я.

— Что это может быть?

— Дневник Грейс. И по всей вероятности, за последний год.

— А чем он важен для нас?

— Она умерла в Бостоне, — пояснила я. — В дневнике могут быть записи о том, с кем она предполагала там встретиться, возможно из наших общих знакомых.

— И этот человек, возможно, сейчас выдает себя за нее?

— Не знаю, — ответила я. — Но должна же быть какая-то причина, что этот дневник спрятан в сейфе. Все остальные ее дневники за предыдущие годы лежат в книжном шкафу.

— Тогда надо изучить его при надлежащем освещении.

С этими словами Эстелла взяла футляр, пакет с акциями и направилась к двери.

— Постой! Надо закрыть сейф.

— Вы правы. — Уже дойдя до двери, Эстелла повернула назад. Вдруг она остановилась, прислушиваясь к чему-то и предостерегающе приложив палец к губам. Потом она быстро задула свечу.

— Что случилось? — не поняла я.

— Мне послышался какой-то звук.

Я не отвечала, не будучи в состоянии говорить. Меня мгновенно охватил неописуемый страх. Помню, я стояла на коленях у сейфа и пыталась его закрыть. Вокруг был полнейший мрак. Сердце мое колотилось о ребра, точно это были удары чьего-то кулака. Сколько я ни напрягала слух, ничего не услышала.

Потом я скорее почувствовала, чем услышала, что Эстелла удаляется от меня, и увидела ее силуэт на пороге несколько лучше освещенной спальни.

Она остановилась там на одну секунду, перед тем как исчезнуть за порогом. В последний момент она обернулась и, ни слова не говоря, сделала какое-то непонятное порывистое движение. Дверь захлопнулась, в замочной скважине повернулся ключ, и я осталась одна.

Я бросилась сквозь кромешную темень к двери и попыталась ее открыть. Безуспешно… Она была крепко заперта.

— Эстелла! — закричала я. Ответа не было…

Невозможно описать, что я перечувствовала. Однако преобладающим чувством была досада на самое себя: дать так себя провести! Я не сомневалась, что с самого начала меня заманивали в ловушку, а я ничего не замечала.

Прошло, казалось, не одно столетие с того момента, как мне позвонила Эстелла Перкинс; как Хедер уговаривала меня не ехать в «Руккери», а я все-таки поехала; как меня встретила в дверях новая, «исправившаяся» Эстелла. И после этого я, будто нарочно, закрывала глаза на все то, что теперь казалось мне самоочевидным. Откуда ей было известно, что в наряд послан только один человек, и что этот человек — Отис Крэмм? Почему она так безошибочно сориентировалась на участке Оуэна Фулера и так быстро нашла тропинку в усадьбу бабушки? Окно, расположенное неподалеку от кухни, очень кстати оказалось разбитым, что открывало нам путь в дом; в темной спальне Эстелла мгновенно нашла свечу, а в детской сразу направилась к медвежонку, игнорируя все остальное…

Как могла я позволить Эстелле усыпить все подозрения на ее счет, тогда как она идеально подходит на роль убийцы? Это сильный и тренированный человек, которому пришлись бы впору перепачканные краской джинсы и теннисные туфли; человек, явно заинтересованный в смерти Розы: ведь в этом случае она могла выкупить усадьбу у Элджера, а «Марч Хаус» это вам не «Руккери»; это человек, испорченный наркотиками и извращенными моральными принципами, связанный с безнравственными дегенератами, которые сумели сделать ее жестокой, способной безжалостно убить собственную мать и представить это как дело рук безвинного человека. Я видела тонкие кисти рук Фрэнсиса, Анны Альфреда, чья закатившаяся звезда уже не могла служить источником дохода, достаточным для распутного образа жизни. Интересно, участвовала ли Роза в этой афере с подменой Грейс, намеревалась ли она сама занять ее место, пока ей не подставила ножку родная дочь? Все могло быть. Роза была жестокая и жадная, из нее вполне мог получиться убийца. Она могла быть тем безликим существом в «Антее», которое усмотрело свой шанс в скоропостижной смерти Алисы Уэбб. Теперь этого никто не узнает. Роза мертва, мертва и Грейс, а также Алиса Уэбб, Артур Хестон и Оуэн Фулер. Кто будет следующим?

Непреодолимый страх сдавил мне горло, не давая дышать. Я вся покрылась потом. Маргарет Барлоу, вот кто будет очередной жертвой! Ею буду я сама. Злополучный дневник (а я знала теперь, что он содержит разоблачения, иначе зачем было Эстелле убегать с ним) исчез. Не осталось никаких улик, никаких свидетелей, даже Отис Крэмм не может ничего показать, если только ей удалось ускользнуть незамеченной. Никого не осталось, кроме меня.

Внезапно я поняла, как она может гарантировать себе мое молчание: для этого ей достаточно поджечь дом. Добровольные пожарники в Чилмарке хорошо знают свое дело, но ни одна команда не сможет прибыть быстрее, чем через десять минут после того, как Отис Крэмм обнаружит загорание; за это время весь дом превратится в пылающий ад. Его сухие бревна сгорят, как солома, за считанные секунды, и я сгорю вместе с ними.

Меня охватил ужас, и я отчаянно забарабанила кулаками в дверь. Как давно я заперта здесь? Минуту? Две? Через сколько минут я почувствую запах дыма? Я отчаянно кричала и звала на помощь. Звала Отиса Крэмма, все равно кого, даже Эстеллу, умоляя выпустить меня; звала Эсси, которая была так близко от меня — и так далеко. Разве она могла услышать мой зов, находясь где-то на своем участке, позади усадьбы.

Ответом мне было молчание. Потом я отчетливо расслышала какие-то звуки, по-видимому, от глушителя автомобиля. Это Эстелла умчалась на своей «альфе», подумалось мне. И снова тишина, такая полная, что может быть названа оглушающей.

Снова впав в неистовство, я принялась колотить в дверь и звать на помощь. Наконец я одумалась и попыталась рассуждать здраво. Не бывает таких помещений, откуда нельзя было бы выйти. Надо постараться любым способом открыть дверь. Я потрогала ее на ощупь — как все двери, она была сделана из твердого материала. Пальцы мои нащупали замок. Как можно его отпереть? Я вспомнила, как в одном из фильмов герой вытаскивает ключ из замка, а потом, зацепив его вешалкой от платья или куском проволоки, втаскивает внутрь через просвет между дверью и полом, если только ключ не отскочит слишком далеко. Я встала на колени и обшарила порог, чтобы определить, достаточно ли под дверью места для того, чтобы протащить ключ. Но дверь примыкала так плотно, что под ней нельзя было протащить даже тонкий лист бумаги.