Глава 14

Хайди

Окей. Наверное, этот ответ не хуже любого другого. Даракс явно боролся с собой, глубоко дыша и вздыхая, пока думал. Но судя по Ароксу и Джекзену, если бы он считал, что я его пара, то бы так и сказал. Может быть, он хочет, чтобы я была его парой, но знает, что на самом деле я ей не являюсь? Наверное, так оно и есть.

Ха! На самом деле я очень разочарована. Даже раздавлена. Черт! Я не собиралась испытывать чувства к своему похитителю!

Если бы я была его парой, то могла бы понять похищение. Не стоит винить пещерного человека, который никогда раньше не видел женщину, за то, что он просто взял ту, которую считал своей суженой. Это очень даже романтично. Просто Даракс ничего не мог с собой поделать. Но теперь я даже не представляю, какие у него для меня планы.

— Хайди моя, — сказал он. Но что это значит, если я не его пара?

Даракс медленно бродит по краю поляны, вероятно, высматривая опасность. Или притворяется. Я думаю, он просто хочет уйти от меня и моих вопросов.

Я жую хрустящий сочный лист, чувствуя, как сок заполняет мой рот. Это неплохая замена стакану воды, и я обязательно расскажу об этом девочкам, когда вернусь домой.

Если вернусь домой. Мне не нравятся его разговоры о племени Нусин. Если мы с девочками что-то и узнали о здешних племенах, так это то, что ничего хорошего от них ждать не приходится.

В Дараксе много боли. Любой это заметит. Он ни разу не улыбнулся с тех пор, как мы познакомились, и уж тем более не засмеялся. Даже когда я прыгала в реке, он смотрел на меня с каменным лицом. То племя, о котором он рассказывал, — имеет какое-то отношение к его настроению. И у меня такое чувство, что в его планы не входило тащить меня с собой.

Даже если это так, я не собираюсь строить свою жизнь вокруг его прихотей. Если у Даракса нет никаких планов на меня, то мне придется бежать, несмотря на безумный риск. Может быть, я и слепа, как летучая мышь, а он видел меня, сидящей на корточках над нашей ямой, совершенно голой и болтающейся на ветке с голой задницей к верху сегодня утром, но у меня еще осталась гордость. И бесцельно таскаться по Юрской планете с ворчливым пещерным человеком, каким бы впечатляющим и горячим он ни был, и независимо от того, насколько велика его выпуклость — я не собираюсь.

Я развожу костер так, как мы обычно делали в пещере, чтобы он горел как можно дольше и отпугивал хищников. Потом я заползаю в хижину и ложусь. Ночь мягкая и теплая, так что отсутствие меха или одеяла меня не очень беспокоит. Даракс положил на землю мягкий мох, так что мне вполне удобно и пахнет достаточно свежо.

Я лежу неподвижно и какое-то время негодую про себя. Так, я ему не пара. Неужели я действительно хочу быть ей? Разве я не была полна решимости не влюбляться в своего похитителя?

Но Даракс такой замечательный: он великолепно справляется с Герком, ставит мою безопасность превыше всего и заботится о том, чтобы я всегда была сыта. И во время сражения с дедбайтами у меня было такое чувство, что он готовился умереть, чтобы я могла сбежать.

Я хочу, чтобы он вошел в хижину, и можно было расспросить его побольше о его жизни и недавних событиях. Я старательно подготавливаю про себя некоторые вопросы, используя мои медленно расширяющиеся знания языка пещерных людей. Если бы Даракс не был так чертовски невозмутим, я могла бы больше узнать от него.

Например: Что случилось с твоим племенем? Как тебе удалось приручить Герка? Что ты собираешься со мной делать? Ты знаешь, как поклоняться женщине?

Конечно, последний вопрос я задам только в том случае, если у него действительно будут хорошие ответы на все остальные.

А может быть и нет?

— Черт возьми!

Я просто комок гнева, тревоги, разочарования и похоти. Потому что похититель Даракс или нет, постоянная близость с таким мужским экземпляром в течение нескольких дней сделала меня очень возбужденной.

Как бы то ни было, я попытаюсь быть с ним милой и дать ему шанс. Когда он придёт, я поделюсь с ним своими мыслями. И тогда Даракс сможет решить, хочет ли он, чтобы взбешенная земная девчонка отправилась с ним на какое-то дурацкое задание, которое, как он думает, у него есть.

Я киваю себе в темноте. Именно так я и сделаю.

***

Когда я просыпаюсь, в хижине светло. Очевидно, уже настало утро. Я протираю глаза от сна. Мох рядом со мной не тронут. Даракса здесь вообще не было.

Я подползаю к отверстию и выглядываю наружу. Ха! Кажется, пейзаж полностью изменился. Где все деревья и трава? А небо? Теперь я вижу только какую-то красноватую пещеру.

Я щурюсь и тру сонные глаза, пытаясь привести мысли в порядок. Это что, камни? Треугольные и желтые?

Но тут я чувствую запах и понимаю, на что смотрю: это гигантский открытый рот!

— Черт!

Я отскакиваю назад так быстро, что падаю на задницу, а потом карабкаюсь сквозь ветки и меха, чтобы выбраться с другой стороны хижины. Я пробегаю пятьдесят ярдов, прежде чем осознаю, что меня не преследуют, а затем останавливаюсь и оборачиваюсь, держа палку между собой и существом с пастью.

Конечно, это был Герк. Я узнаю рулевую палку, идущую вверх по его боку. Динозавр просто стоит посреди поляны, а его гигантская голова низко опущена к земле, как будто он отдыхает.

Затем он поднимает голову и смотрит то в одну, то в другую сторону, а потом медленно идет через поляну, чтобы потереться боком о ствол дерева, такого же толстого, как силос на фермах. Листья на верхушке дерева сильно шелестят, когда Герк прислоняется к нему, и я слышу хруст.

Я не вижу никаких признаков Даракса, и хотя Герк, возможно, никогда и не угрожал мне, но он все еще долбанный тираннозавр, и я буду держаться на расстоянии, пока пещерный человек не вернется.

Я сажусь на камень, снова вспоминая, что я все еще очень голая. Я повторяю про себя заготовленные ранее вопросы, но не успеваю закончить, когда Даракс спокойно выходит из джунглей.

Теперь, когда он здесь, я чувствую себя в безопасности рядом с Герком и подхожу к нему, стараясь казаться такой же беспечной, как и он.

— Куда ты ходил?

Мужчина развязывает кусок кожи динозавра, который был обернут вокруг его шеи, и протягивает мне. Это мое платье, то, что я оставила у реки!

Я медленно принимаю сверток и мгновение просто пялюсь на него, пока кусочки информации собираются вместе в моем вялом уме.

— Ты возвращался к дедбайтам?

— Да.

— На Герке?

— Герк был здесь, чтобы защищать Хайди.

— О.

Когда кто-то оставляет долбанного тираннозавра, чтобы обезопасить тебя, ты должен понимать, что это опасная планета.

Я обрабатываю все это в уме, который все еще частично спит. Потом я чувствую, как мои глаза сужаются. Вчера мы несколько часов ехали на Герке.

— Ты ходил пешком?

— Да.

— Но… ты шел всю ночь? Один?

— Да.

— Но дедбайты…

Даракс вытаскивает свой меч, и его лезвие влажное от чужеродных жидкостей. Он задумчиво смотрит на него, затем вырывает пучок травы из земли и вытирает его.

— Многие из них остались. Они сопротивлялись. Но я победил, несмотря на темноту.

Он сражался с гребанным роем дедбайтов в кромешной тьме. Один. После многочасового пути. И зная, что ему еще столько же предстоит пройти назад.

— Только для того, чтобы вернуть одежду Хайди? — требовательно спрашиваю я. — Ты с ума сошел?!

— Не только для того, чтобы забрать твое платье.

Пещерный человек засовывает руку в карман своего килта, достает оттуда маленький зеленый сверток и протягивает его мне.

Это мои очки, тщательно начищенные, сложенные и завернутые в мягкий лист. Они не были такими чистыми с тех пор, как я прибыла на эту проклятую планету.

Какое-то время я просто стою и смотрю на старые очки в своей руке, в то время как мое лицо морщится, а глаза щиплет. Мне действительно это было нужно.

Я бросаюсь к Дараксу, обхватывая его шею обеими руками.

— Ты вернул мои очки. О, спасибо!

Я всхлипываю и плачу счастливыми слезами, несказанно тронутая его поступком, чувствуя его твердую грудь у своего лица и ощущая его мужской запах. Он неуклюже обнимает меня своими огромными руками и сжимает, пока я выпускаю часть напряжения и эмоций, которые раньше сдерживала. Мне становиться легче, и пещерный человек позволяет мне долго рыдать без малейших признаков нетерпения. Может, он и не болтун, но похоже, что его трудно переплюнуть, когда речь заходит о важных поступках. Как говориться, действия говорят громче слов.

Я вытираю глаза и смотрю на него снизу вверх.

— Ты знаешь, что они нужны Хайди?

Он выпячивает подбородок.

— Без них твои глаза выглядят по-другому.

— Наверное, нет.

Даракс даже не знал, как сильно мне нужна эта вещь. Ему просто нравится, как я выгляжу в них. Звезды, я могла бы просто поцеловать его, но в моей голове формируется другой план.

Теперь, когда я снова надела очки, день кажется ярче, а джунгли гораздо дружелюбнее. Даже Герк, все еще занимающийся своими загадочными делами на другом конце поляны, теперь выглядит больше безобидным и глупым, нежели огромным и смертоносным. Странно, как такая мелочь может перевернуть все с ног на голову. Я думаю, меня поймут те, кто носит очки.

Моя рука лежит на выпирающей груди Даракса, и я смотрю на него снизу вверх. Это самый добрый, самый внимательный похититель, который когда-либо был на любой планете. И он заставляет меня делать безумные вещи.

Я провожу рукой по его торсу, ощущая текстуру его желтых полос, похожих на грубую замшу. Я знаю, что это своего рода встроенная броня у этих парней, но она не помешала приобрести ему все возможные виды шрамов и порезов. Я также замечаю несколько свежих, изогнутых ран, которые выглядят глубокими.

— Дедбайты ранили Даракса?

Он пожимает плечами.

— Даракс еще больше ранил дедбайтов.

Я указываю на клочок чистой травы.

— Даракс храбрый воин. Но Хайди хороший целитель. Сейчас храбрый воин сядет.

Мужчина пристально смотрит на меня в течение трех секунд, и желтый огонь в его глазах тлеет. Это первый раз, когда я говорю ему, что делать, и очевидно, что он не привык ни к чему подобному. Это может закончится чем угодно.