— Горе мне, и еще новое деяние для моего осуждения.

Царь спросил:

— Что это значит?

— Разве малое, государь, злодеяние, — отвечал Павел, — заставлять папу переносить подобные страдания?

И он молил царя, заклиная его, чтобы он прекратил дальнейшее издевательство над папой. Спустя восемь дней, уже по смерти Павла, царь послал ко святому Мартину в Диомидову темницу нотария Демосфена в сопровождении других нарочито отряженных мужей. Они, войдя в темницу, сказали:

— Наш царь говорит тебе: вот ты после такой славы находишься в таком бесчестии, но в этом никто не виноват кроме тебя самого.

Святой Мартин ничего не отвечал им на это; возведя очи к небу он сказал: «благодарение и слава за всё единому Царю бессмертному».

Посланные стали спрашивать святого Мартина о предшественнике Павла патриархе Пирре, — по своей ли воле последний пришел в Рим и отрекся здесь от монофелитской ереси, и как принял его в общение с церковью папа Феодор, после которого занял престол святой Мартин. Святой Мартин рассказал им подробно о патриархе Пирре, как он, по своей воле, придя в Рим, подал письменное отречение от своей ереси, к которой, впрочем, он опять возвратился, — и как он был принят папой Феодором с подобающею его епископскому сану честью, получая средства для прожития. Святой Мартин заключил свою речь следующим обращением к посланным от царя:

— Я в ваших руках, — делайте со мною, что хотите и что попустит вам Бог, но будьте уверены, что если бы вы меня даже рассекли на части, то и тогда я не буду в общении с константинопольскою церковью, доколе она не оставит своего еретического заблуждения; испытайте на деле справедливость моих слов, и вы увидите, сколь велика благодать Господа в Его рабах.

Выслушав ответ святого Мартина, посольство возвратилось к царю, удивляясь величию и крепости душевной святого, не боящегося мук и самой смерти. Спустя восемьдесят пять дней ко святому Мартину пришел в темницу нотарий Саголива и сказал ему: «мне приказано взять тебя отсюда в свой дом, откуда ты будешь отправлен в некоторое место».

Святой Мартин спросил:

— Куда же меня пошлют, в какое именно место?

Но Саголива не отвечал на этот вопрос. Тогда святой Мартин сказал:

— Оставьте меня в темнице до того времени, когда нужно будет отправить.

Нотарий ушел. При солнечном заходе папа сказал находившимся с ним вместе узникам:

— Подойдите, братия, и дадим друг другу последнее целование: тотчас придет за мною посланец для взятия меня отсюда.

Все с плачем прощались с ним, но святой Мартин, выражая на лице своем радость, говорил им:

— Не плачьте, но радуйтесь — видите я радуюсь, что иду на страдание за православие.

После этого снова пришел упомянутый нотарий, который и взял святого из темницы; все присутствовавшие неутешно рыдали, сожалея о разлуке с преподобным. Святой Мартин был посажен на корабль и отправлен в заточение в Херсон [16]; здесь его морили голодом, лишали всего необходимого, так что через два года он отошел ко Господу [17]. Честное тело его было погребено вне города Херсона в храме Пресвятой Богородицы, именуемой Влахернской. Скоро гробница его стала привлекать множество народа: самые разнообразные и многочисленные исцеления получали болящие по молитвам святого и благодати Господа нашего Иисуса Христа, Ему же со Отцом и Святым Духом, слава во веки. Аминь.

Сии святые мученики происходили из литовского города Вильны [1] и, по тогдашнему нечестивому обычаю, были огнепоклонниками [2], подобно тому как и другие жители той страны. Антоний и Иоанн, родные братья, всей душей возлюбили христианскую веру и, когда однажды в Литву прибыл некий пресвитер, по имени Нестор, они приняли от него божественное крещение. При этом старший из них по летам был назван Иоанном, а младший Антонием [3]. Оба брата по крещении проводили жизнь, подобающую истинным христианам.

Находясь на службе у литовского князя Ольгерда [4], Антоний и Иоанн, старались скрыть от него свою принадлежность к христианству, но не могли достигнуть этого, потому что они слишком заметно отличались от язычников своими христианскими обычаями и поступками. Так, они не желали, подобно другим, ни стричь волос на голове и бороде так, как стригли язычники, ни есть по постным дням скоромной пищи; не исполняли они и других нечестивых обычаев, противных христианству. И когда однажды князь спросил их, — почему они не следуют древним литовским обычаям, святые безбоязненно исповедали себя христианами.

Князь стал принуждать их отказаться от христианской веры и вкусить предложенных за трапезой мясных блюд. Но они, твёрдо сохраняя христианскую веру, не хотели вкусить мясного, так как тогда был постный день. Тогда князь приказал посадить их в мрачную темницу, куда святые отправились с радостью, как будто шли не в темницу, а на царский трон, хваля и благодаря Бога за то, что Он сподобил их пострадать за Его святое имя.

После пребывание святых в темнице в течение целого года, Иоанн, истомленный темничным заключением, убоявшись мучений, послал к князю просьбу освободить его из заключения, обещая исполнять все княжеские приказания. Обрадованный князь повелел выпустить обоих братьев и поставил их в числе первых лиц при своем дворе.

Иоанн по внешности был подобен нечестивым, исполняя все обычаи их и поступая по воле их князя; в сердце же своем он сохранял христианскую веру, тайно молясь Христу Богу, Коего он не дерзал исповедывать открыто, боясь мучений. Антоний же нисколько не изменил своих христианских обычаев, но открыто поступал так, как подобает поступать истинному христианину. Брата своего Иоанна он укорял за его малодушие и страх и всячески увещевал его покаяться и, не страшась мучений, снова открыто исповедать Христа. Язычники же видя, что старший брат Иоанн во всем повинуется князю, не обращали внимания на младшего брата Антония.

Однажды, когда по обыкновению эти оба брата Иоанн и Антоний были у князя, Иоанн вкусил от поданных ему мясных блюд, — хотя и был постный день, — блаженный же Антоний не хотел вкусить этой пищи, открыто исповедуя себя христианином. Тогда Антоний, по повелению князя, снова был заключен в темницу; Иоанн же был в презрении у всех — христианами он был не любим, как вероотступник, язычниками же был укоряем, как человек непостоянный, который не сохранял ни старой, языческой веры, ни новой христианской, в которую перешел, оставив язычество.

Сознав свой великий грех, Иоанн начал со слезами каяться в своем падении и, придя к вышеназванному пресвитеру Нестору, стал молить его, чтобы он был ходатаем за него пред братом, дабы тот простил его грех и принял его в общение с собой. Выслушав от пресвитера просьбу брата, Антоний дал такой ответ:

— У меня может быть общение с братом только в том случае, если он открыто исповедует Христа и христианскую веру. Когда он сделает это, тогда и будет у нас всё общее.

Иоанн раскаялся и с любовью принял слова брата. Теперь он стал искать удобного времени, когда бы он мог открыто исповедать свою веру христианскую.