сведения счетов. Подумайте, все, над чем мы столько по-

работали, пойдет прахом из-за пустой случайности.

Джорджу Данбару только что удалось переговорить со

стариком с глазу на глаз, и, хотя сроку было у него лишь

пять минут, боюсь, это грозит вашей семье расторжением

брака, который мы с таким трудом заключили. Санкция

Рима до сих пор не получена.

– Вздор! – уронил высокомерно Дуглас. – Не посмеют

расторгнуть!

– Да, покуда Дуглас на свободе и стоит во главе своих

сил, – был ответ Олбени. – Но ступайте за мной, благо-

родный граф, и я покажу вам, как незавидно ваше поло-

жение.

Дуглас спешился и безмолвно последовал за своим

коварным сообщником. В нижнем зале они увидели вы-

строившихся в ряды бранданов – при оружии, в стальных

шлемах, в кольчугах. Их начальник отвесил поклон герцогу

Олбени, как бы желая что-то ему сказать.

– В чем дело, Маклуис?

– Мы слышали, что герцогу Ротсею нанесена обида, и я

едва удержал бранданов на месте.

– Благородный Маклуис, – сказал Олбени, – и вы, мои

верные бранданы! Герцог Ротсей, мой царственный пле-

мянник, благополучно здравствует, как дай господь каж-

дому честному джентльмену. Произошла небольшая драка,

но там уже утихомирились. – Он, не останавливаясь, шел

вперед и тянул за собою Дугласа. – Вы видите, милорд, –

говорил он ему на ухо, – если будет сказано слово «схва-

тить», приказ выполнят без промедления. А вы сами знаете,

много ли при вас людей, – едва ли сможете вы защититься.

Дуглас, видимо, примирился с необходимостью на

время набраться терпения.

– Я насквозь прокушу себе губы, – сказал он, – и буду

молчать, пока не придет мой час выговориться вволю.

Джорджу Марчу выпала между тем более легкая задача

– успокоить принца.

– Милорд Ротсей, – сказал он, подступив к нему со всей

придворной учтивостью, – я не должен вам напоминать,

что вы еще ничем не оплатили урон, нанесенный вами моей

чести, хотя лично вам я не ставлю в вину расторжение до-

говора, отнявшее покой у меня и у моей семьи. Заклинаю

вас, если вы и впрямь хотите, ваше высочество, хоть чем-то

ублажить оскорбленного, прекратите сейчас этот по-

стыдный спор.

– Милорд, я перед вами в большом долгу, – возразил

Ротсей, – но этот надменный лорд, не умеющий держаться

в границах дозволенного, задел мою честь.

– Милорд, я могу лишь добавить, что ваш державный

отец болен – он упал в обморок от ужаса, узнав, что вашему

высочеству грозит опасность.

– Болен! – повторил принц. – Добрый, кроткий ста-

рик… Он в обмороке, так вы сказали, лорд Марч?.. Лечу к

нему!

Герцог Ротсей соскочил с седла и ринулся во дворец,

как борзая, когда кто-то легкой рукой ухватился за его

епанчу и слабый голос стоящей на коленях женщины

пролепетал:

– Защиты, мой благородный принц! Оградите чуже-

странку!

– Руки прочь, бродяжка! – сказал граф Марч и хотел

отшвырнуть молившую о помощи странницу-певицу.

Но принц, более мягкосердечный, остановился.

– Правда, – сказал он, – я навлек месть беспощадного

дьявола на беззащитное создание. О боже! Что за жизнь у

меня! Кто ни приблизится ко мне, это несет ему гибель! Я

так спешу… Что делать?.. Нельзя же привести ее в мои

покои… А мои удальцы как есть отпетые негодяи… Эге,

вот кто меня выручит! Это ты, мой честный Гарри Смит?

Что тебя сюда привело?

– Тут вышло вроде как бы сражение, милорд, – сказал

наш знакомец Смит, – между горожанами и бездельниками

с южной окраины, людьми Дугласа. Мы их потеснили к

воротам аббатства.

– Очень рад… Очень рад! И вы честно побили мерзав-

цев? – спросил Ротсей.

– Честно ли? Да как вам сказать, ваше высочество… –

ответил Генри. – Пожалуй, да. Нас, конечно, было больше

числом, но никто не разъезжает в лучшем вооружении, чем

те, кого водит за собою Кровавое Сердце. Так что, если

подумать, мы их побили честно. Потому что, как известно

вашему высочеству, латников вооружает не кто иной, как

Смит, а когда на людях доброе оружие, это стоит числен-

ного перевеса.

Пока они так беседовали, граф Марч, поговорив с

кем-то у дворцовых ворот, в сильной тревоге поспешил

вернуться:

– Милорд герцог!. Милорд герцог!. Вашему отцу стало

лучше, и, если вы не поторопитесь, милорд Олбени и Ду-

глас завладеют его королевским ухом.

– Если королю лучше, – сказал безрассудный принц, – и

он держит или собирается держать совет с моим любезным

дядей и графом Дугласом, ни вашей милости, ни мне не

подобает вмешиваться, пока нас не пригласили. Так что у

меня есть время поговорить о своем дельце с честным

оружейником.

– Вот вы как на это смотрите, ваше высочество! – вос-

кликнул граф, и его легковерная надежда войти в милость

при дворе, слишком поспешно пробужденная, вмиг угасла.

– Что ж, Джордж Данбар знает, что ему делать!

Он тихо побрел прочь с досадой на помрачневшем ли-

це. Так из двух наиболее могущественных представителей

шотландской знати – ив такую пору, когда аристократия

подчинила своему влиянию престол, безрассудный на-

следник создал себе двух врагов: одного – своим надмен-

ным вызовом, другого – беспечным небрежением. Его

нисколько не смутило, что граф Марч удалился: он даже

порадовался, что избавился от его навязчивости.

Принц продолжал беззаботный разговор с оружейни-

ком, который, как искуснейший мастер в своем ремесле,

был лично знаком со многими вельможами и царедворца-

ми.

– Мне нужно кое-что тебе сказать, Смит… Ты не мо-

жешь закрепить в моей миланской кольчуге выпавшее

кольцо?

– Пожалуйста, ваше высочество, починим не хуже, чем,

бывало, моя матушка поднимала спустившуюся петлю в

своем вязанье. Миланец не отличит моей работы от своей.

– Отлично! Но сейчас мне требуется от тебя другое, –

спохватился принц. – Вот эта бедная певица… Ее нужно,

мой добрый Смит, поместить в надежном укрытии. Как

истинный мужчина, ты должен заступиться за женщину – и

ты отведешь ее в безопасное место.

Генри Смит был, как мы видели, достаточно смел и

скор там, где требовалось скрестить клинки. Но было в нем

и самолюбие добропорядочного мещанина, н ему не хоте-

лось ставить себя в такое положение, которое его благо-

нравным согражданам могло показаться двусмысленным.

– Извините, ваше высочество, – сказал он, – я только

бедный ремесленник. И хотя моя рука и меч всегда к ус-

лугам короля и вашего высочества, я не дамский угодник.

Ваше высочество найдете среди своих приближенных ры-

царя или лорда, которому будет по душе разыграть из себя

сэра Пандара из Трои* – это слишком рыцарская роль для

скромного Хэла из Уинда.

– Гм… так! – замялся принц. – Мой кошелек, Эдгар…

(Его камергер что-то ему шепнул.) Верно, верно, я его от-

дал бедняжке… Я достаточно знаком с вашим обычаем, сэр

Смит, и вообще с ремесленным людом, и мне известно, что

сокола на пустую руку не приманишь, но я полагаю, мое

слово стоит не меньше, чем добрая кольчуга: за эту пус-

тячную службу ты получишь сполна стоимость лучшего

панциря и мою благодарность в придачу.

– Вашему высочеству, может быть, и знаком кое-кто из

ремесленников, – сказал Смит, – но скажу со всем почте-

нием, плохо вы знаете Генри Гоу! Он по вашему приказу

послушно выкует вам доспехи или вынет меч из ножен, но

служить по части женских юбок – этого он не умеет.

– Слушай ты, упрямый пертский мул, – сказал принц, не

удержавшись от улыбки перед строгой щепетильностью