• мы оба монологичны;
• мы оба дистанцируемся от власти;
• мы оба не любим себя.
Но есть и отличия: вы — маскулинны, мы — феминны.
— Почему?
— Потому что за 3 тысячи лет всякая маскулинность вымывается — ведь мужчины живут меньше.
— Хорошо, дальше?
— Мы низкоконтекстны — вы высококонтекстны.
— Так, понятнно.
— Мы стремимся к определенности и к долгосрочности прогноза — вы — нет.
Вы коллективны, мы — индивидуалисты.
— Смотри, у вас в верхнем правом углу группа архетипов кольцом располагается вокруг чего?
— Вокруг ничего! Коллективизма ведь нет! (рис. 17) (и не создается один сильный архетип).
Основное противоречие между развитием группы (общества) и деградации (усталости) личности.
Очень интересно противостояние друг другу монологичности и низкого контекста.
Архетипы «монологичность», «дистанция власти» и «высокомерие» создают уникальный сплав, который можно назвать «изгой» или «непонятость». Его «тенью», которая отбрасывается в «положительную плоскость» (уникальная ситуация!), является архетип «хватка». Последний усиливает «креативность», что позволяет «личности» напрямую пользоваться «трудами» своего творчества (делать свои проекты прибыльными) (рис. 18).
Интересно, анализируя расположение стереотипов на рис. 18, можно сделать вывод о том, что успешность евреев, прежде всего, основана на личностных заслугах, а уж потом — общественных!
— Как же нам с вами работать?
— А вы уже работаете — много лет.
— Но хочется же другого?
— А чего другого?
— Ну… теплоты в общении…
— А вы уберите туалет напротив синагоги — тогда и поговорим. Но вообще к тебе, Русский, это не относится. Правда! Будешь в Эрец Израэле — я покажу тебе страну. Мы исходим ее вдоль и поперек. Ты увидишь камни, которые подпирали палатки римских легионеров, ты увидишь, как волна бьет в высокий берег на границе с Ливаном, ты попьешь воду из наших ручьев 0°, когда в тени +40°, и воды в ручье — только чтобы напиться. Ты увидишь пещеры древних людей, в которых потолок сложен камнями и кажется, что он вот-вот рухнет. Я не говорю, что ты полюбишь мою страну. Но, возможно, она полюбит тебя.
— Миша, смотри, вы рассеялись по всей земле. Нам, похоже, это тоже грозит. Как ты думаешь, что с нами будет?
— Русский, когда ты живешь не на родине, ты должен жить не один. У тебя должна быть семья — жена, дети. У тебя должны быть друзья — много друзей. Вы вместе защищаете друг друга, помогаете друг другу… Я слышал, русские, живущие за границей, не общаются с русскими. Это неправильно.
— Но неправильно и отделятся от общества, в котором ты живешь!
— Русский, любое общество — свое ли, чужое ли — тебя использует. Ты ему нужен, но нужно ли это тебе? У тебя одна жизнь, Русский, не разменивайся на то, чтобы кому-то угодить!
— А какой совет ты дашь, как еврей, нам, русским?
— Совет? Вот такой и совет — не прогибайтесь ни перед кем! Осознайте свою важность, свою исключительность. Заставьте других делать то, что вы хотите, а не делайте то, что они хотят от вас.
— А конкретно?
— Конкретно? Вот, смотри, русская мафия на Западе — что она делает? Она делает то, что она хочет. Она устанавливает свои правила игры, и ей наплевать на остальных, кто там есть на рынке. Именно это я тебе и говорю. Именно так поступают наши спецслужбы, когда надо убрать кого-то из экстремистов — они просто делают, что считают нужным. Но для этого «своим» — надо держаться вместе. Одному не сдюжить.
— А еще?
— Ходите группами. Боритесь друг за друга. Выручайте своих. Но этого не будет, пока вы не поймете свою уникальность.
— А вы поняли?
— Мы поняли свою, когда нас в Древний Вавилон отводили.
— А как нам понять свою? Не хочется идти в Вавилон.
— Доверьтесь вашим женщинам. Будьте рядом с ними. Спрашивайте у них совета. Они вас научат.
— А вы сами так делаете?
— У нас они — даже в армии. Мы без них — как без рук. А в чужой стране — тем более!
— Как же нам все-таки работать с нерусскими?
— Ты уже задавал этот вопрос. Он услышан. Ответ придет — подожди.
Рис. 17. Архетипы еврейского характера
Рис. 18. Скорректированная диаграмма архетипов еврейского характера
Резюме
Работа с евреями строится на тех же принципах, что и с англосаксами, то есть на «невмешательстве в дела друг друга». Однако евреи с трудом соблюдают паритет и, также, как и французы, не заинтересованы во вмешательство в их дела. Их склонность к продвижению своих взглядов и их высокая креативность (в том числе по части придумывания «обходных путей») создают определенные трудности в работе с ними.
Равные, «усиливающие» отношения они не признают; что касается «дополнения» — в этом случае, боимся, русским достанутся не самые приятные работы! Их менеджмент носит скорее интуитивный, чем системный характер, хотя в литературе известна приверженность евреев системам. Однако не стоит обольщаться: высококреативный ум, придумав систему, вам же ее и опровергнет.
Наши народы склонны к «проектным» работам; мы — не процессны. Хочется спросить по этому поводу: а кто будет делать работу? Поэтому Русский в нашей истории с островом — геолог, он ходит, но и еврей Миша тоже не на стройке!
Обе нации, несомненно, проявляют друг к другу здоровый (и не очень здоровый) интерес (что и неудивительно: наши народы креативны, что редкость), поэтому мы и написали эту главу. Возможно, нам подойдет работа по схеме «взаимного обучения», то есть когда в роли учителя выступает то русский, то еврей.
Юдофобство со стороны русских считаем не только неприемлемым, но и просто смешным: оно связано с еврейским архетипом «хватка», который сам, в свою очередь, является «тенью» архетипа «непонятости» или «изгоя». Соответственно, «хватка», или способность действовать в «реальном времени» (по-русски — «успевать за событиями») — это как раз то, чему нам хорошо бы научиться. Есть цивилизации, совершенно несходные с еврейской, с совершенно иным набором архетипов. Например, немцы: маскулинные, диалогичные, процессные — совсем не такие, так евреи. Нашей же русской цивилизации — с весьма условным коллективизмом, с огромной дистанцией власти, креативностью и общим налетом «непознаваемости» еврейская культура должна казаться весьма близкой.
Хочется думать, что русская юдофобия — не более чем глупая «поза». Почему глупая? Потому что она характеризует незрелые народы. Но для великий северных охотников — это стыдно! Позерство оставить французам — нам приличествует деятельность или сон.
— Миша, а можно «острый вопрос?»
— Ну, давай…
— Почему мы видим всюду в нашей стране людей ТВОЕЙ национальности — улыбающихся, довольных, состоявшихся. Режиссеров, журналистов, банкиров — русских евреев, которые «хапнули» и русские смыслы и от еврейских не отказались и построили себе из этого «микса» уютный, теплый, богатый домик в нищей стране, где даже для детей нет крова? Для «нового русского» жить роскошно, когда вокруг нищета — это нормально, они же по уши отмороженные, но ТВОИ люди все-таки должны подавать пример…
— МОИ люди? А с чего ты взял, что это — наши люди? Я отвечу тебе словами героя братьев Стругацких: «Это не фронтовик, скажут. Это — тыловая крыса в форме фронтовика. А обгорелый вид… Мало ли где люди обгорают». Понятно?
— Понятно. То есть: это не НАСТОЯЩИЕ вы?
— Это ВООБЩЕ не мы.
— А КАК отличить? Вы вообще какие?
— Смотря где. Вообще мы — ВЕСЕЛЫЕ. Но не в этой стране. В этой стране нам грустно. В этой стране если ты встретишь умного и веселого — значит, не еврей! А умного и грустного — это наш человек.
— А что не валите, если плохо?
— А все уже свалили, кто хотел. Остались только «капитаны». А они, как ты знаешь, корабля не покидают.