Даже военный министр генерал В.А. Сухомлинов, заклятый враг великого князя, вынужден был в своих воспоминаниях положительно оценить преобразования, проведенные в это время в кавалерии: «Обойти молчанием работу Великого Князя Николая Николаевича младшего на этом поприще было бы несправедливо: сделал он много, твердою рукою и под его эгидою русская конница проснулась от спячки, перешла к развитию активной деятельности, от прозябания в манеже выведена в поле, от рутинного лозунга: “худая лошадь околеет, пока сытая похудеет” и следов не осталось после введения им нового “Наставления для занятий в кавалерии”»979. Впрочем, и сам Сухомлинов принадлежал к тому поколению кавалерийских генералов, которые смогли выдвинуться благодаря решительным преобразованиям великого князя.

Вследствие этой деятельности великий князь Николай Николаевич к началу войны пользовался репутацией человека деловитого и энергичного, компетентного и патриотичного. В августе 1914 года некий житель Ярославля в своем личном письме, скопированном цензурой, так комментировал его назначение: «Дал бы Бог только успеха; впрочем, гарантией служит Верховный Главнокомандующий – энергичный, знающий, а главное – настойчивый. Я его знаю чуть ли не 20 лет по генеральному инспекторату кавалерии»980.

Великий князь был известен также и как покровитель конного спорта и коневодства. Недаром передовой санитарный отряд Красного Креста, созданный в годы Первой мировой войны на средства Императорского петроградского общества поощрения рысистого коневодства, находившегося под августейшим покровительством великого князя Николая Николаевича, носил его имя981.

В военных кругах великий князь пользовался известным авторитетом. Генерал А.А. Поливанов впоследствии вспоминал: «…обладая верными стратегическими и тактическими взглядами, способностью быстро распознавать обстановку на маневрах по карте и по движениям войск, был из числа строевых начальников того времени весьма незаурядным, и если бы не отвращение к книге и более уравновешенный характер, то из него мог бы к тому времени выработаться вполне авторитетный руководитель для разрешения крупных военных вопросов». Во время Русско-японской войны ходили слухи о назначении великого князя Николая Николаевича главнокомандующим, многие его недоброжелатели были серьезно обеспокоены, однако это назначение все-таки не последовало, современники объясняли, впрочем, это не «отвращением к книге» и не его характером, а придворными влияниями, беспокойством относительно возможного нарастания его популярности982.

В июне 1905 года великий князь стал председателем Совета государственной обороны, созданного для координации военного и морского ведомств. В качестве председателя высшей аттестационной комиссии он существенно влиял на важные назначения в военном ведомстве. Впрочем, деятельность великого князя Николая Николаевича на этом посту оценивалась современниками и историками по-разному. В июле 1908 года Совет государственной обороны был распущен. Этот эпизод жизни великого князя Николая Николаевича, насколько можно судить, не очень часто вспоминали в годы Мировой войны, хотя именно тогда он приблизил к себе группу сравнительно молодых честолюбивых морских и армейских офицеров, стремившихся радикально реформировать вооруженные силы после тяжелых поражений Русско-японской войны. Некоторые заседания этого кружка «младотурок» проходили во дворце великого князя983.

Перестав возглавлять Совет государственной обороны, великий князь сохранил, однако, другой важный пост, на который он был назначен 10 октября 1905 года, в разгар революции ему была доверена необычайно важная в тех условиях должность главнокомандующего войсками гвардии и Петербургского военного округа. Именно пребывание великого князя на этом посту и повлияло на оценку его разными группами общества к началу Первой мировой войны.

Считалось, что великий князь убедил императора подписать манифест 17 октября 1905 года, позиция авторитетного и решительного родственника, занимающего важнейший пост, оказалась решающей. Этого впоследствии великому князю не могли простить консервативно настроенные современники, включая и некоторых членов царской семьи. Императрица Александра Федоровна писала 17 июня 1915 года царю, подразумевая великого князя: «Н. и Витте виноваты в том, что Дума существует, а тебе она принесла больше забот, чем радостей»984.

С другой стороны, многие люди радикальных взглядов сохраняли иную память о действиях великого князя во время Первой российской революции: войска императорской гвардии и Петербургского военного округа, действовавшие под его общим командованием, жестоко подавляли революционные восстания в различных районах страны.

Об этом упоминалось в сатирическом стихотворении «Царь Милан»:

Великий князь предложил императору и план подавления революционного движения в Сибири, который был затем осуществлен генералами Меллер-Закомельским и Ренненкампфом986.

Царь высоко ценил тогда деятельность великого князя Николая Николаевича, который смог воодушевить подчиненных ему офицеров гвардии и сплотить их вокруг императорской семьи. В своем письме вдовствующей императрице Марии Федоровне Николай II сообщал, что великий князь произнес зажигательную речь перед командным составом гвардейских полков, многие офицеры буквально плакали, а приветственные крики собравшихся были слышны даже на улице987.

Впрочем, формально ряд важных задач по борьбе с революционным движением на территории столичного военного округа был возложен на генерала от инфантерии М.А. Газенкампфа. Состоя помощником при великом князе Николае Николаевиче, он имел большие полномочия, чем обыкновенно, так как в функции командующего округом входило утверждение приговоров военных судов, а вовлекать великого князя в политическую борьбу и тем самым ставить его под непосредственные удары террористов считалось неудобным. Поэтому эта опасная в то время обязанность и была возложена на генерала Газенкампфа, который, однако, действовал столь корректно, что на него не было произведено ни одного покушения988.

Напротив, революционные террористические организации в то же самое время неоднократно планировали покушения на великого князя Николая Николаевича, однако они были вовремя предотвращены российской тайной полицией. Порой опасность нападений со стороны террористов бывала столь велика, что великий князь по настоятельной рекомендации руководителей тайной полиции был даже вынужден отменять свои визиты к императору. Дошло до того, что великий князь Николай Николаевич не явился на «разбивку» новобранцев по полкам гвардии, которая проходила в Михайловском манеже, знаменитая традиция императорской гвардии была нарушена. Он жил в своем столичном дворце как в осажденной крепости и в конце концов тайно покинул город989.

Нахождение на должности главнокомандующего войсками гвардии и Петербургского военного округа повлияло на отношение к великому князю в армии и особенно в гвардии.

Сам великий князь необычайно гордился своим командованием отборными войсками империи. И в рескрипте на его имя, данном Николаем II 26 июля 1908 года, отмечалось: «Высоко ценя ваше выдающееся научное и практическое значение воспитания войск, ваше понимание истинного духа военного дела…» Однако эта царская характеристика в действительности является своеобразным парадным автопортретом полководца: сам великий князь Николай Николаевич написал проект этого рескрипта, а император лишь утвердил его с некоторыми стилистическими правками990. Великий князь желал, чтобы страна воспринимала его как профессионального военного, сочетающего научный подход к военному делу с большим практическим армейским опытом.