О подобных слухах писал и Г. Шавельский, протопресвитер военного духовенства, находившийся в Ставке, хорошо знавший великого князя и высоко ценивший его:

В войсках авторитет великого князя был необыкновенно высок. Из офицеров – одни превозносили его за понимание военного дела, за глазомер и быстроту ума, другие – дрожали от одного его вида. В солдатской массе он был олицетворением мужества, верности долгу и правосудия. С самого начала стали ходить разнообразные легенды о великом князе: «Великий князь бьет виновных генералов, срывает с них погоны, предает суду» и т.д. Молва при этом называла имена «пострадавших» генералов, у которых были сорваны погоны (например, генерала Артамонова – командира первого корпуса, печального героя Сольдау), биты физиономии и т.п. «Очевидцы» рассказывали, что они своими глазами видели великого князя в окопах под пулями. Один офицер с клятвой уверял меня, что он «своими глазами» видел великого князя в окопах, и я не смог уверить его, что этого не было. Григорию Распутину, пожелавшему приехать в Ставку, великий князь будто бы телеграфировал: «Приезжай – повешу» и т.д. Такие легенды росли, плодились независимо от фактов, от данных и от поводов, просто на почве укоренившегося представления о «строго-строгом» воинственном князе1113.

Легендарный рифмованный ответ решительного главнокомандующего Распутину: «Приезжай – повешу», посланный в ответ на непрошеное обещание «старца»: «Приеду – утешу», был, по свидетельству современников, распространен народной молвой уже в 1914 году и встречен со всеобщим энтузиазмом. Великий князь не подтверждал этот слух, но и не опровергал его в разговорах с влиятельными современниками1114.

Память не подвела информированных мемуаристов, сочувственно относившихся к великому князю, но критически воспринимавших весьма распространенные слухи о нем. Их свидетельства подтверждаются и другими источниками. Уже в ноябре 1914 года современники фиксируют в своих дневниках появление различных анекдотов о великом князе Николае Николаевиче. В них рисуется образ полководца решительного, быстрого в расправе, жестокого, но справедливого и мужественного1115.

О всевозможных героических слухах, касающихся великого князя, сообщалось и в частной корреспонденции современников. Некий москвич писал в апреле 1915 года Карпинскому, находившемуся в Женеве: «Личность Главнокомандующего чрезвычайно популярна; она окружена легендами, в которые народ одевает свое перед ним преклонение и восторг»1116.

В слухах великий князь необычайно динамичен, решителен и жесток. Он суров к нерадивым начальникам и заботлив по отношению к простым солдатам. Молва утверждала, что он собственноручно срывает погоны с трусливых командиров, арестовывает вороватых интендантов, он лично расстреливает предателей, избивает хлыстом офицеров, отсиживающихся в ресторанах тыловых городов. Его ненавидят враги, поэтому слухи сообщают о том, что патриота-полководца якобы пытались убить германские агенты и представители известных остзейских родов, якобы ненавидящие Россию.

Довольно информированный современник так объяснял причины появления подобных невероятных слухов: «Народ и общество знают, какая масса мерзости делается и должна делаться при самодержавии в командном составе нашей армии. Все слышали в свое время о горячем, порывистом и несдержанном характере Николая Николаевича. Теперь ему придали благородные черты реформатора армии, яркого сторонника правды, искоренителя лжи, удовлетворяя этим свой запрос на подобные положительные качества, – отсюда легенды не о том, что было и есть, а о том, что хотелось бы», – писал в 1915 году М.К. Лемке1117.

Следует осторожно относиться к объяснению пристрастного современника, придерживавшегося радикальных взглядов (как уже отмечалось, радикализм свой он, возможно, еще более усилил задним числом при публикации своего «дневника»). Но можно утверждать, что немало участников событий задавалось вопросом о причинах необычайной популярности Верховного главнокомандующего. Можно привести немало свидетельств, позволяющих воссоздать тот набор положительных качеств, который общественное мнение упорно приписывало великому князю Николаю Николаевичу.

Житель Нежина сообщал своему корреспонденту в январе 1915 года: «Относительно Верховного Главнокомандующего слышал от многих участников сражений и очевидцев, что Он человек очень строгий к начальству, а нижним чинам отец, почему солдаты и говорят: “Наш Николай Николаевич”…»1118

В слухах Верховный главнокомандующий стремительно передвигается по фронту, появляясь в самых неожиданных местах, тут же срывает с виновных офицеров погоны, бьет их, а то и лично казнит предателей прямо на месте. Неудивительно, что, согласно слухам, среди жертв его праведного гнева особенно много генералов и офицеров с немецкими фамилиями.

Некий поляк писал в конце 1914 года своему соотечественнику, жившему в Московской губернии: «Здесь говорят, что Великий князь не снимает руки с темляка, так как ему часто приходится бить палкой офицеров»1119.

Петроградские простолюдины полагали, что под горячую руку Верховного главнокомандующего попадали и особы более высокого ранга. Некий извозчик заявлял в конце 1914 года: «Россию спасает, жесток, генералов бьет. Спаси его, Господи!»1120

Иногда в слухах Верховный главнокомандующий прямо на месте круто расправляется с предателями, не ограничиваясь уже только избиением. Рядовой солдат Р.П. Петрукович писал в частном письме в марте 1915 года: «Германцы наступали с трех сторон на нашу крепость Осовец, повредили два форта, и крепость уже готова была сдаться, как приехал Верховный главнокомандующий, зарубил шашкой коменданта, начал сам командовать, и немцы не только были отбиты, но было взято в плен два неприятельских корпуса и … тяжелых орудий». На выписке из письма имеется ироничная пометка военного цензора: «Здорово! Вот так пишется история!»1121

В том же месяце некая дама писала морскому офицеру о похожем легендарном «подвиге» великого князя, предотвращающего измену предателя-коменданта, правда, на этот раз он «спасал» уже другую русскую крепость: «Рассказывали также, что было отдано приказание отдать Ивангород; приготовили ключи и выкинули белый флаг. Но в это время на автомобиле приехал верховный главнокомандующий, который отдал приказание наступать и германцы были разбиты»1122.

В другом варианте этой легенды великий князь, стоя на варшавском мосту и физически расправляясь с высшими войсковыми начальниками, лично остановил отступление войск и обеспечил за русской армией стратегически важную варшавскую переправу1123.

Похожая характеристика великого князя содержится в уже цитировавшемся письме некоего киевлянина, написанном ранее, уже в конце 1914 года: «Приезжал адъютант Николая Николаевича и рассказывал следующее про него. Главнокомандующий (дядя Александра III) человек пожилых лет, с большой сединой, громадного роста и силы. С крайним недоверием относится ко всем, в особенности с нерусской фамилией, чуть не понравился доклад – выгоняет вон генерала из квартиры, чуть заподозрил – срывает погоны, бьет кулаками по лицу их. Дошли до него агентские слухи, что комендант хочет сдать крепость Новогеоргиевск (одна из лучших у нас – первоклассная), сейчас переоделся, на автомобиле промчался между своим и неприятельским фронтом, является в крепость и моментально собственноручно убивает его наповал из револьвера. Когда немцы подходили к Варшаве, был у них военный совет, решили сдать Варшаву; когда стали расходиться, он шепнул генералам с русскими фамилиями – драться до последней возможности и удержать за собою польскую столицу. Вести войну на огромном фронте в 500 верст с таким серьезным противником, как немец, может полководец с недюжинным умом и волей. Благоприятный конец войны в весьма значительной степени будет обязан ему. Не чета Куропаткину, с его долготерпеливой политикой. И в частной жизни, и в своем имении под Тулой он отличается не менее размашистым кулаком»1124.