Интересно, что «летописец царя» был удивлен поведением галичан. Можно предположить, что и в окружении императора не все официальные лица ожидали подобной манифестации. Возможно, многие жители Львова и его окрестностей руководствовались простым любопытством, но посещение города стало важным политическим событием, за которым наблюдали в России. Благодаря кинохронике и многочисленным фотографиям страна могла не только прочитать об этом событии, но и увидеть его.

На следующий день император отправился в Самбор. По дороге царь посетил санитарный поезд, он обошел все вагоны, беседовал с ранеными. В Самборе Николая II встречал герой боев в Галиции генерал А.А. Брусилов, который почтительно поцеловал руку императора. В присутствии царя состоялось награждение героя недавних сражений: прапорщику Шульгину, особенно отличившемуся в боях, были вручены сразу три Георгиевских креста. Во время завтрака император поздравил Брусилова генерал-адъютантом и лично передал ему погоны и аксельбанты.

По пути, на песчаном берегу Днестра царь произвел смотр прославленным войскам 3-го Кавказского корпуса, командовал которым генерал В.А. Ирманов, герой Порт-Артура. Особое внимание было уделено Апшеронскому полку, солдаты которого со времен Семилетней войны имели особое отличие, сапоги с красными отворотами – согласно полковой легенде, апшеронцы во время одной из битв стояли по колено в крови. Военные условия не позволяли апшеронцам соблюдать их традиционную полковую форму, но они обернули голенища своих сапог кумачом.

Генерал Спиридович вспоминал:

В одном месте тяжелый царский автомобиль зарылся в песок, завяз. Великий Князь дал знак рукой, и в один миг солдаты, как пчелы, осыпали автомобиль и понесли его как перышко. Люди облепили кругом, теснились ближе и ближе, глядели с восторгом на Государя. Государь встал в автомобиле и, смеясь, говорил солдатам: «Тише, тише, ребята, осторожней, не попади под колеса». «Ничего, Ваше Величество, Бог даст, не зашибет», – неслось с улыбками в ответ, и кто не мог дотянуться до автомобиля, тот просто тянулся руками к Государю, ловили руку Государя, целовали ее, дотрагивались до пальто, гладили его. «Родимый, родненький, кормилец наш, Царь-батюшка», – слышалось со всех сторон, а издали неслось могучее у-рр-аа, ревел весь корпус. Картина незабываемая252.

Об этом колоритном эпизоде сообщало, разумеется, и официальное издание253.

Награждение героев, посещение прославленных отборных боевых частей – все это были важные элементы «сценария власти», который особенно импонировал русскому императору. Такой он хотел видеть свою армию, таким он хотел быть увиденным страной. Однако великий князь Николай Николаевич, который был противником визита в Галицию, не скрывал своего плохого настроения254. Очевидно, он предчувствовал, какой силы вражеский удар придется испытать вскоре этим знаменитым полкам русской армии.

Официальное издание оптимистично утверждало, что посещение войск оказало чудодейственное воздействие на солдат: «Сила воодушевления русского войска растет почти бесконечно, при виде Своего ЦАРЯ, Своего Державного Повелителя, Своего Помазанника Божия, и нет тех преград, которые не сломит наше Христолюбивое воинство, когда Сам ГОСУДАРЬ благословляет свою рать на бой»255.

Важным эпизодом путешествия было посещение крепости Перемышль. Многочисленные фотографии запечатлели императора и великого князя, осматривавших мощные укрепления, разрушенные русской тяжелой артиллерией; военачальники, руководившие осадой мощной австрийской крепости, давали им пояснения.

Затем царь покинул Галицию и простился с великим князем, возвратившимся в Ставку. Перед своим отъездом император пожертвовал десять тысяч рублей нуждающемуся населению Львова и три тысячи рублей населению Перемышля. Действия подобного рода нетипичны для царских визитов в губернии империи. Можно предположить, что такими жестами Николай II стремился особенно подчеркнуть свое расположение к населению края, симпатии которого он стремился завоевать. В отчетах о пребывании императора во Львове специально указывалось, что во время следования императора по улицам «населению были предоставлены беспрепятственный доступ и возможность видеть Государя». В ходе визита важно было продемонстрировать, что галичане доброжелательно относятся к русским войскам и русскому царю. Военный генерал-губернатор оповестил население края и, особенно, жителей Львова о благодарности императора за радушный прием. Особо подчеркивалось, что на путях следования Николая II царил образцовый порядок, который «поддерживался самими местными жителями»256. Последнее утверждение, разумеется, никак не соответствовало действительности, генералы, отвечавшие за охрану царя, серьезно опасались за его безопасность в ходе этого визита, возможно, для этого имелись серьезные основания. Неудивительно, что в Галиции были предприняты полицейскими и военными властями чрезвычайные меры для охраны императора. Однако официальное упоминание о том, что само население Галиции защищает и охраняет русского царя, было необычайно важно в политическом отношении, оно должно было служить доказательством русского характера аннексируемого края.

Визит императора в Галицию должен был стать важнейшим элементом кампании патриотической мобилизации. Русская печать уделяла этому визиту большое внимание. Показательны заголовки популярных изданий: «Государь Император во вновь завоеванной Червонной Руси»; «Торжество Червонной Руси»257.

Российская военная газета, издававшаяся во Львове, опубликовала в день приезда императора приветственные стихи:

Образ освобожденной страны, приветствующей своего «истинного» государя, использовался и в других изданиях. Автор «Нового времени» писал: «Православный Царь посетил свою отчину и дедину, в течение семи веков оторванную от России и наконец отвоеванную подвигом народной рати. …родовую землю Русского народа посетил Царь и ввел Россию во владение ее исконным достоянием». В другой статье, опубликованной в том же издании, значение визита императора оценивалось более откровенно: «Еще до аннексии завоеванной новой земли все почувствовали, что вековые оковы навеки пали и началась заря возрождения Галичины». О фактической аннексии Галиции, символом которой была поездка царя, писал и другой автор той же газеты: «…прибытие Государя Императора во Львов является актом воссоединения многострадальных червенских городов». Автор же русской газеты, выпускавшейся во Львове, призывал выйти на новые рубежи, надежно защищающие присоединенную провинцию: «С каждым днем наши доблестные войска идут все дальше и дальше, и близок час, когда карпатский хребет встанет как часовой на границе Русской империи». Автор «Нового времени» предлагал не ограничиваться и этими территориальными приобретениями, визит царя, по его мнению, станет сигналом для новых завоеваний: «С прибытием Государя Императора во Львов Галицкая Русь испытывает такое чувство, как будто после многовекового ненастья густой мрак черных туч, нависших над нею в длинный период лихолетья, был, наконец, пронизан ярким лучом солнца, обещающего бесповоротную победу весны над зимней тьмою, и впереди теплые, лазурные, счастливые дни… окрылят наших чудо-богатырей на новые подвиги в Карпатах для того, чтобы скорее получили заслуженную свободу попираемые ныне врагом Русь “Зеленая”, буковинская и Угорская Русь за высокими Карпатскими горами»259.