— Я не знал, что Дэвид твой сын, прости. Но теперь это всё равно. Её больше нет, и не о чем говорить. Хватит, Роза, забудь. Лучше скажи, что со мной? — Карл попытался посмотреть на своё тело. Оно было в бинтах, и Карл немного потянул за кончик повязки. — Что там? И, как будто что-то внезапно вспомнив, добавил: — а почему ты сказала: «Нашла её на берегу?» Разве она нашла не двоих девочек?

— Может, и двоих, я уже не помню. Они жили уединённо. Сара много скрывала от меня. Она не такая простушка. Может, побоялась признаться, что их двое? Не знаю.

Огромные глубокие раны, до краёв наполненные кровью увидел Карл через приоткрывшуюся щель, и в испуге опустил бинт.

— Это серьёзно? Как долго я ещё пролежу здесь?

— Сам видишь, о чем говорить. Думаю, я смогу поставить тебя на ноги. Но недели три-четыре, может, чуть больше, мне нужно.

— Как долго, Роза! Я хочу домой. У меня жена и дочь, ты знала об этом? — Карл умоляюще посмотрел на женщину.

— Ты всё время твердил это в бреду. Давно пора. Говорю, ты чудом выжил, глупый белый человек. Между прочим, ты жив, и поэтому она мертва. Если бы ты умер, она бы осталась жива. Я точно знаю. Она бы получила ещё лет пять отсрочки, потом принесла бы ещё кого-нибудь в жертву. Не знаю, как долго бы она продержалась. Слава Богу, что подохла! И правда, пора забыть про неё, слишком много чести так долго говорить про падаль. Давай лучше я тебя перевяжу, да и мазь накладывать пора. Ещё поесть бы неплохо, я суп сварила.

— Ладно, Роза, только не нужно больше магии, я сыт по горло! Мне до смерти надоели тайны, проклятия, чудовища. Я устал, Роза. Ты же помнишь, кто я? Глупый белый человек. Я живу в большом городе, и никогда раньше не контактировал ни с чем таким. Я больше не хочу ничего знать об этом. Ты лечишь меня, потому что я болен. Просто болен, и всё. Договорились?

— Да, договорились. — Роза величаво повернулась и ушла, вернувшись через несколько минут с чашкой дымящегося варева. — Ешь.

Карл хотел взять ложку в руку, но не смог пошевелить пальцами и бессильно откинулся на подушку.

— Похоже, я совсем никуда не гожусь, ты права. — Он виновато посмотрел на Розу. — Хуже ребёнка.

Роза молча взяла ложку и начала кормить Карла. Тот послушно открывал рот. Постепенно миска опустела, и Карл почувствовал сытость.

— Спасибо, Роза, очень вкусно! — В благодарность он погладил её по руке. — Ты очень добрая. Ты мне нравишься.

— Ты тоже мне нравишься, парень, хоть ты и белый, иначе я бы не стала с тобой возиться. — Роза улыбнулась. — Я сейчас приду, — она похлопала Карла по руке.

Она быстро вернулась с бинтами и склянками, но Карл уже спал. Роза разрезала бинты, смазала раны мазью, и наложила свежие повязки. Приподняв Карла за голову, она влила ему в рот несколько капель тягучей жидкости.

— Теперь я знаю, парень, ты поправишься. Я уверена в этом.

Дни проходили несколько однообразно. Карл ненадолго приходил в себя, ел, опять засыпал. Ему не хотелось ни о чем думать. Страшная слабость не отпускала тело. Роза меняла повязки, осматривая раны, и, казалось, была довольна. К концу второй недели Карл мог самостоятельно есть и садился в постели. Он порывался выйти на улицу, но Роза пока не пускала, уверяя, что вскоре он сможет покинуть деревню, и отправиться домой. Как-то за обедом Карл снова задал ей вопрос:

— Роза, скажи, где похоронили Лилиан? Это важно для меня. Мне хотелось бы знать. Я не могу думать о ней плохо. Тебе трудно это понять, но это так.

— Лилиан? Не знаю, о чем ты. У нас в деревне нет девушки с таким именем, спроси любого, если мне не веришь.

— Прекрати претворяться, Роза! Не дурачь меня. Хватит делать из меня идиота! Где её могила? Это всё, что я хочу знать.

— Господи, парень, да ты, видно, свихнулся. Я не знаю никакой Лилиан. Говорю тебе, даже не слышала о такой. Говоришь, она умерла? А когда?

— О-о-о! Я, наверное, и правда свихнулся! Две недели назад. Здесь, у вас в деревне. Я нашёл её мёртвой в собственном доме.

— Хм, у нас уже давно никто не умирал. Года три, если не больше. Старая Наоми умерла пять лет назад, но ей было уже за девяносто. А больше никто. Да если не веришь мне, спроси у любого.

Карл вздохнул, пусть будет так, её не переспоришь. Хотя какая разница? Всё равно скоро он уедет. Его дом там, в Лос-Анджелесе. Он только сейчас понял это. Его дом всегда был там, хотя он и не хотел этого замечать.

— Роза, — Карл решил сделать последнюю попытку, — а что со мной? Ты же знаешь, меня покусало чудовище. Как быть с этим? Или это тоже бред?

— Нет, это не бред. Если так можно выразиться, то тебя и правда покусало чудовище. Акула. Рыбаки нашли тебя на берегу, изувеченного акулой, и принесли ко мне. Как ты сюда попал? Плавал неподалёку? Туристы редко заплывают сюда. Хотя всякое бывает. Ты не первый. Я еле спасла тебя, ты потерял много крови. Шрамы теперь останутся. Повязки сниму, увидишь сам.

— А откуда я знаю твоё имя? — Карл не хотел сдаваться.

— Господи, да я сама тебе сказала. Ты ещё в сознании был, запомнил, наверное.

— Ладно, — Карл устало откинулся на спинку кровати, — когда я смогу уехать?

— Скоро. Недельку ещё побудь здесь. Начни выходить, а то ты так и до аэропорта не доедешь. Да и раны ещё не до конца зажили. Опасно в путь пускаться.

— Хорошо, я сделаю, как ты говоришь. Можно мне во двор?

Роза утвердительно кивнула.

С тех пор Карл каждый день вечером выходил во двор и садился возле калитки. Тело страшно ломило, но ходить было можно.

Деревня сделалась на удивление оживлённой. Мимо дома проходили мужчины и женщины, дети бегали взад-вперёд, с любопытством поглядывая в сторону Карла. Карл хотел заговорить с кем-нибудь, но не решался. Как-то вечером мимо него пробегала девчушка лет семи-восьми. Она была очень любопытна и остановилась посмотреть на него. Карл сорвал цветок и протянул ей.

— Возьми, не бойся, я не кусаюсь. — Девочка была на расстоянии вытянутой руки, но Карл боялся её спугнуть. Она нерешительно подошла и быстро схватила цветок, намереваясь убежать, но Карлу удалось поймать её за руку. — Постой, подожди, я не причиню тебе вред, — поторопился сказать Карл, заметив испуг в глазах девочки, и боясь, что она будет кричать. — Лучше скажи, как тебя зовут?

— Салли. — Девочка смутилась.

— А меня Карл. Салли прекрасное имя. Да ты и сама очень красивая. — Карлу хотелось купить её доверие.

Салли теребила цветок в руках и продолжала насторожённо смотреть на Карла. Карл погладил её по голове, чем ещё больше смутил.

— Скажи Салли, у вас в деревне живёт девушка по имени Лилиан? Очень красивая, с рыжими волосами?

Салли отрицательно покачала головой.

— Ты уверена?

Салли утвердительно закивала.

— Нет? Может, раньше жила?

Салли пожала плечами.

— А ещё, скажи, кто-нибудь умер здесь в последнее время? Похороны были?

— Нет, нет, — девочка испуганно замотала головой, — я очень боюсь покойников.

— А ты никуда не уезжала отсюда?

— Нет, мистер. Но очень хочу. А вы откуда? Вы американец?

— Да, я из Америки. И скоро уеду обратно. Меня Роза лечит. — Он внезапно потерял к девочке всякий интерес, поднялся и ушёл в дом, забыв даже попрощаться.

В доме он прилёг на кровать и закурил, чтобы немного отвлечься. Конечно, Роза дурит его, но зачем? И что, они все сговорились? А может, это он сошёл с ума, и всё ему пригрезилось? Роза сняла повязки, и шрамы выглядели устрашающе. Похоже, его действительно рвала акула. Но если он страдает такими провалами в памяти, или, чего лучше, раздвоением личности, то он серьёзно болен, и ему требуется длительное лечение. Какой-то шум на улице привлёк его внимание. Женщина остановилась за забором поболтать с Розой.

— Привет, Роза! Как твой пациент?

— Нормально. Выздоравливает. Скоро, думаю, уедет.

— Он у тебя странный. Сегодня выспрашивал у Салли про какую-то Лилиан. Как будто она умерла недавно в нашей деревне. Может, акула повредила ему разум? О чем он?