Теперь, став взрослее, он понял, что никакого домового не было: его руки коснулось что-то из Сил Тьмы. Но… почему оно никому не причинило вреда? Правда, отец… Но это случилось много позже, во второе Время Тьмы, и произошло вне дома. И между двумя циклами много чего происходило: люди гибли и без Сил Тьмы. Но тогда…

Часы на городской башне пробили двадцать семь раз. Пора возвращаться домой: приближалось время ужина.

Проходя мимо ратуши, Берт в который раз остановился перед часовой башней. Огромный циферблат разбит на триста шестьдесят делений, каждое десятое более длинное и напротив него нарисованы цифры.

В деревне не было других часов, кроме водяных, но они служили для измерения промежутков времени и не могли отбивать удары. Да и зачем в деревне часы? Захотелось есть – поел, захотелось спать – поспал. Конечно, сначала накормив домашних животных, чтобы не разбудили голодными воплями. Другое дело – город. Тут нужно согласовывать действия разных людей, а в этом без часов не обойтись.

С каждым днём становилось всё темнее: солнца постепенно склонялись к горизонту. Работать удавалось всё меньше и меньше. Даже молодые глаза Берта плохо различали проколотые в башмаках дырочки. Не всегда получалось с первого раза просунуть туда иголку с дратвой. Дядя Дейв переключился на работу по дому: укреплял окна и двери, развешивал карнизы, куда тётя Сэлли примеряла тяжёлые гардины.

– Зачем это? – спросил Берт.

– Чтобы в Дни Тьмы ощущать прикосновение цветной материи, а не холодного стекла. И не думать о мраке за стенами, – сказала тётя Сэлли.

– А сколько продлятся Дни Тьмы?

– Кто знает, – вздохнула тётя. – Как закончатся – увидим. Каждый раз это по-разному.

В один из сумрачных дней порог дядиного дома вновь переступил бородатый монах. Зашёл он по прозаическому поводу – поменять обувь.

Дядя Дейв молча вынес новую пару башмаков и поставил у ног монаха. Не один раз посещал его монах, и дядя знал нужный размер.

Денег он, разумеется, не взял. Да монах и не собирался платить.

Морщась, он переобулся. И всё время что-то бормотал себе под нос. Берт, наклонившись, чтобы убрать старую обувку монаха – подошвы протёрты до дыр, верх скособочился – услышал:

– Скоро наступит Время Тьмы. Надо найти Светящегося…

– А когда оно наступит? – вырвалось у Берта.

– Боишься? – спросил его монах.

– Не… не знаю, – неожиданно признался Берт.

– У тебя, я слышал, Силы Тьмы забрали отца?

– Да… он умер во Время Тьмы. Но крови не было, – Берт кое-чего успел наслушаться от взрослых и ребят.

– Лёгкая смерть… – пробормотал монах и провёл перед лицом Солнечный круг. – Да прикоснётся он к Свету…

Берт тоже сотворил Солнечный круг, но ничего не сказал.

– Когда будет Время Тьмы? – задумчиво произнёс монах. – Скоро. Братья из Светлой обители утверждают, что не далее чем через тридцать башенных кругов. Но я ещё зайду к ним… на обратном пути, и уточню.

Берт хотел удалиться, но монах остановил его, придержав за рукав:

– А ты не хотел бы помочь Силам Света?

– Хотел бы! – вырвалось у Берта. – А как?

– Он ещё мал для этого, – вмешался дядя.

– Погоди! – монах поднял свободную руку. – Он крепкий парень. К тому же у нас найдётся работа каждому по силам. Я же не предлагаю ему сразу идти за тридевять земель. А в городе он вполне сможет помочь… если захочет.

– Я хочу! – с жаром произнёс Берт. Искать Свет, нести его людям, разгонять Тьму, бороться с Порождениями Мрака! Это одновременно манило и страшило его. Но манило больше. Дядя Дейв хороший человек, Берту нравилось работать с ним, делать крепкую обувь, долго не снашивающуюся на городских камнях, но… Но сейчас с каждым днём становится всё темнее. И на улице гулять одному становится не очень приятно. А новые друзья больше заняты по хозяйству.

Монах, словно угадав мысли Берта, внимательно посмотрел на него, и, переведя взгляд на дядю, сказал:

– И потом: я же не забираю его у тебя навсегда! Две трети светлого периода он будет исправно помогать тебе. Да и во Время Тьмы… если мы хорошо поработаем, он сможет заниматься дома, пошивом башмаков.

– Ну… хорошо, – тяжело произнёс дядя Дейв. Он не стал ничего спрашивать у Берта: радостный вид племянника явственно говорил о том, чего тот хочет.

– Когда пойдём? – деловито спросил Берт монаха.

– Какой ты прыткий! – усмехнулся тот. – Мне нужно зайти в несколько домов, предупредить там… В Светлую Обитель наведаться. Через четыре башенных круга я приду за тобой – и мы отправимся на поиски Светящегося!

Даже уткнувшись лицом в подушку, Берт долго не мог уснуть. Перед глазами проносились картины будущих путешествий и неведомых стран.

А потом он вспомнил слова монаха:

«Надо найти Светящегося!» – и заснул.

Ему приснился удивительный сон. Он, в числе прочих горожан – здесь были и Пинц, и Палюс, и дядя Дейв, и тетя Сэлли, и даже мэр – шли по улице за светящимся человеком. Лица его Берт не видел.

Человек светился весь. Сильное сияние исходило от головы, два ярких луча вырывались из глаз, далеко-далеко вперёд освещая стены домов, переливающиеся хрустальными гранями. Лучи света исходили и из пальцев: человек протягивал руки в стороны, проходя по перекрёсткам и мимо переулков – и боковые улицы освещались тоже, на всю полную длину.

Свет не давал тени. Он целиком охватывал дома, людей, кошек и собак. И всё, на что падали лучи света, начинало светиться само, и после того, как человек прошёл. А разве не так освещает солнечный свет? Он тоже обнимает всё земное.

С этой мыслью Берт проснулся. Солнца светили прямо в глаза.

В глазах Берта продолжала стоять картина: светящийся человек, тьма впереди, и рассекающие её острые лучи…

Монах сдержал слово: он пришёл за Бертом после того, как маленькая стрелка на городских часах сделала четыре больших круга.

Тетя Сэлли протянула Берту котомку с едой, дядя Дейв молча похлопал по спине.

– Я вернусь! – пообещал Берт. Ему вдруг на мгновение захотелось остаться. Но… монах ждал. Ждали столпившиеся вокруг монаха послушники. Ждали жители города. Ждал… Светящийся.

И Берт решительно шагнул с порога дядиного дома.

Всего с монахом пришли пятеро: Лиц, сын лавочника, сидящий в лавке с вечно кислым выражением лица – настолько ему не нравилось торговать; Болс, сын мясника, здоровенный детина с густой шевелюрой и тремя громадными кулаками – третьим смотрелась его физиономия, Кван, сын кузнеца, лишь немного уступающий по силе Болсу, Пурт, помощник кожевника, воняющий несусветными запахами, и Фальт, ученик адвоката.

Но монах пояснил, что позже их станет больше.

– Остальные пока останутся в городе.

– А мы? – спросил Берт.

– А мы пройдёмся по окрестностям, – сказал монах. – Завалим камнями отверстия пещер, где скрываются Силы Тьмы.

– А почему не завалить их раз и навсегда? – спросил Болс.

– Пробовали, – криво усмехнулся монах. – Чего только ни делали! И каждый раз по прошествии Времени Тьмы пещеры оказываются открытыми.

– А может, договориться с ними? – сказал Фальт.

– Силы Тьмы – это абсолютное зло, – назидательно сказал монах. – Никому не удаётся договориться с ними. Знавал я некоторых людей… с большим самомнением. Они якобы знали заклинания, позволяющие не только разговаривать, но и управлять силами зла. Они подходили к пещерам, и они опускались в них… – монах замолчал.

– И… и что? – задыхающимся шёпотом спросил Берт.

– И они были разорваны в клочья, – медленно и чуть ли не торжественно произнёс монах.

Долгое молчание повисло над собравшимися. Затем Берт спросил:

– А у нас хватит сил завалить пещеры?

– У меня много друзей, – сказал монах. – И многих вы увидите. И, уверен, станете для них друзьями.

– Станем, станем! – зашумели парни.

– Сначала мы обойдём развалины, – сказал монах. – Там живут бродяги и всякое отрёбье. Следите за ними внимательно! Если кто-нибудь из них отведёт глаза, когда я буду спрашивать о Светящемся – скажете мне. Я не могу уследить разом за всеми!