Поиск
Из книги
Von Schwelle zu Schwelle
От порога к порогу
Из тьмы во тьму
Вот ты раскрыл глаза — в них тьма моя жива.
Смотрю до дна во тьму:
и там она живёт.
Так — переводят? Можно так — очнуться?
Чей за моей стопой крадётся свет,
откуда этот проводник?
Сегодня вечером тоже
Полнее,
потому что снег выпал и на это
солнцем проплытое море,
расцветает лёд в тех корзинах,
в которых ты несёшь его в город.
На песок
ты обмениваешь его,
потому что последнюю
розу в доме
и сегодня вечером тоже нужно кормить
из сыпучего часа.
Переменным ключом
Переменным ключом
открываешь дом, в котором
клубится смолчавшего снег.
От того, как кровь потечёт
у тебя из глаза, рта или уха,
зависит, как переменится ключ.
Переменится ключ, переменится слово,
слово, что с хлопьями снега клубится.
От того, как толкнёт тебя ветер, зависит,
как на слово налипнет снег.
Говори и ты
Говори и ты,
говори, последний,
скажи свой сказ.
Говори —
Но не отделяй Нет от Да.
Одели свой сказ смыслом:
одели его тенью.
Одели его долею тени,
столько тени,
сколько, видишь, разделено между
полночью и полуднем и полночью.
Оглядись:
смотри, всё вокруг оживает —
Со смертью! И живо!
Истинно говорит, кто тень говорит.
Но место, где ты стоишь, сокращается:
И куда теперь, о лишённый тени, куда?
Поднимайся. Нащупывай путь вверх.
Ты стал уже, тебя не узнать, ты стал тоньше!
Тоньше: та нить,
по которой хочет спуститься звезда:
чтобы там внизу плыть, там внизу,
где видит свой отблеск: в зыби
блуждающих слов.
Из книги
Sprachgitter
Решётка речи
С письмом и часами
Воск,
запечатать то, что не написано,
то, чем твоё имя
разгадано,
то, что к твоему имени
будет ключом.
Приходишь, плывущий свет?
Пальцы, тоже из воска,
продеты в чужие
кольца, от которых больно.
Кончики пальцев оплыли.
Придёшь ли, плывущий свет?
Соты в часах пусты от времени,
пчёлы — их тысячи, все невесты —
собираются в путь.
Приди, плывущий свет.
Tenebrae{1}
Близко мы, Господи,
близко, нас можно схватить.
Уже схвачены, Господи,
сцепились друг с другом, как будто
у каждого тело —
твоё тело, Господи.
Молись, Господи,
молись нам,
мы близко.
Мы шли к водопою, Господи.
Кровь, это она, это то,
что ты пролил, Господи.
Она блестела.
Нам в глаза она отражала твой образ, Господи,
глаза и рот стоят так открыты и так пусты, Господи.
Мы пили, Господи.
Кровь и образ, бывший в крови, Господи.
Молись, Господи.
Мы близко.
Matière de Bretagne{3}
Свет из дрока, жёлтый, обрывы
гноятся к небу, острый шип{4}
зовёт рану, и звон
в ней, и вечер, Ничто моря свои
катит к молитве,
к тебе устремляется парус кровавый.
Сухое, обмелевшее
русло у тебя за спиной, камышами
зарос его час, выше,
там, где звезда, молочные
ниже, копной, зияют в просинь, и преходящего
куст, прекрасный,
приветствует твою память.
(Знали ль вы меня,
руки? Я шёл
по развилке, как вы указали, мой рот
плевал свою гальку, я шёл, моё время,
бродячий занос, тень отбрасывало — вы знали меня?)
Руки, при —
зывный шип, рана, и звон,
руки, ничто, моря его,
руки, свет дрока, и
парус кровавый
стремится к тебе.
Ты
ты учишь
ты учишь свои руки
ты учишь свои руки ты учишь
ты учишь свои руки
спать
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: