Где-то через час, полтора, сидя в лодке, Бугров на вёслах, с двумя удочками в руках, всё по-простому, для души, губернатор наконец спросил Бугрова:

– Пётр, скажи, что ты думаешь об Ольге? – В такие моменты они всегда были на «ты». Бугров понял, но переспросил, Ольгой могла быть и другая какая…

– Леонардовне, что ли?

– Да!

Лодка стояла на якоре, в заводи, метрах в тридцати от берега. Вода почти не двигалась, поплавки плясали… Пляшут, потому что крючки уже голые, рыба балуется, догадался Бугров. Удочки, как и вся рыбалка – повод. Бугров оглядел окрестности, ни души, можно говорить. Тем не менее, на всякий случай, страхуясь, негромко, только для Владислава, ответил.

– Себе на уме баба! Много знает, хитрая.

– Да, пожалуй. Ты представляешь, она предложила приватизировать здесь всё?

– В городе?

– В крае!

– Сильно! – Бугров протянул это нараспев, с удивлением и ударением на последнем слоге. – Сильна баба!

– Да! Я не ожидал. Говорит, время такое… Пришло, мол. Она тылы закроет. Как думаешь, сможет? – губернатор вскинул взгляд на помощника.

– Она? Она сможет. А мы… Мы сможем? – в свою очередь спросил Бугров.

– Мы… При известных обстоятельствах…

– А как быть с Пугачом? Он же здесь теневой хозяин. Спокойно жили… Нам это надо? Только ведь договорились, разобрались и всё поделили. Народ успокоили… Или опять его в долю брать? Ой, клюёт Влад, тяни, клюёт, – почти вскакивая, бросив вёсла азартно вскричал Бугров, балансируя в качающейся лодке. – Ёпт… твою… клюёт-клюёт… – Губернатор резко потянул, леска со свистом взрезала воду, на крючке болталась маленькая рыбёшка. Не долетев до борта, рыба сорвалась с крючка, упала вводу, сверкнув брюхом, ушла вглубь… – Ну вот… – Расстроено опускаясь на скамью, хлопнул себя по ляжкам Бугров. – Прос…

– Хрен с ней… Маленькая, пусть растёт… – почти спокойно отмахнулся губернатор, вновь забрасывая пустой крючок в воду… – А с Пугачевым… С Пугачевым мы делиться не будем…

– Как это? – нахмурил брови Бугров, не понимал, вернее ушам не верил, перевёл взгляд с поплавка на губернатора. – Он же обидится, взорвёт обстановку. Жить нам не даст. Нам это надо?

– А мы опередим его.

– Как это?

– А ты подумай.

– Влад, ты мне загадки не загадывай, не в Академии, говори прямо.

– Его нужно убрать.

– Его?!

– Да, и любого, кто хвост подымет. Хватит здесь командовать, – повышая голос заметил губернатор. – В крае должен быть один хозяин. И никаких других. Или ты испугался? Ты вообще, со мной или как?

Бугров не растерялся, не такие проверки проходил, выдержал взгляд, не раздумывая ответил:

– Что за вопрос, губернатор, с тобой, конечно. Чего ты? Я когда-нибудь давал тебе повод сомневаться, скажи, давал?

– Нет, – сбавил тон Владислав Сергеевич, – мне показалось…

– Значит крестись, если показалось… А насчёт Пугачёва, если надо, способ найдём… Если надо.

– Надо, Петя.

– Тогда, два варианта…

– Ну…

– По рюмашке? – спросил Бугров, указывая рукой на деревянный ящик под сиденьем. Оба знали, там, для них заботливо приготовлена и охлаждённая водка в термосе, и нарезано сало, и малосольные огурцы, капуста, хлеб… наверное и сюрпризы: когда горячие пирожки с капустой, когда со щавелем… Чаще с капустой. Их очень любит губернатор. Со щавелем Бугров. На кухнях это знали. Пекли в пропорции два к трём. Чтоб дистанцию соблюсти и не обидеть.

– Давай, – согласился Владислав Сергеевич. – По маленькой…

Бугров выдвинул ящик, открыл крышку, так и есть…

– Каков первый вариант? – спросил губернатор, когда выпили, закусили и съели по пирожку…

– Если помнишь, у меня, – Бугров запнулся, досадливо крякнул вспоминая, – в дивизии был полковник Малышкин, начальник разведки… Лбина такой, руками подковы на спор ломал, и телефонные справочники в лоскуты… Помнишь? Жуткий драчун и рукопашник. Столько он мне нервов попортил, кобель еб…й, не сосчитать. Гха-гхымм…

– А, тот который твою машину, говорят, за задний мост на весу держал… Рассказывали. Я думал шутка, анекдот.

– Какой шутка, какой анекдот! Я сам видел. Сам в машине сидел. Представляешь? Два генерала, и два полковника, со своими ящиками и оружием, не считая водителя. На весу. Машина тыр-пыр, колёса крутятся, а мы стоим… Водитель вспотел, на меня в ужасе смотрит, не поймёт, скорости переключает, ан нет… Было дело, смеялись потом. Он это был, полковник Малышкин. Знал, стервец, что с него как с гуся вода. Любил я его.

– Ну…

– Так у него были ребята почище вымпеловцев, если помнишь. Он готовил. Сам. Все чемпионы и призёры. На первенствах вооружённых сил наша дивизия всегда первые места в зубах приносила. Министр обороны ещё нас хвалил, удивлялся, если помнишь!

– Конечно, помню. Ну…

– Так вот, с ним у меня кое-какие контакты не потерялись, остались. Я переговорю с ним. Одного– двоих снайперов он, я думаю, для нас найдёт.

– Ммм… А сейчас он чем занимается, может, к нам его пригласить? Работу и должность ему найдём.

– Хмм… Зачем? Он и так как сыр в масле! С моей подачи на СВР он сейчас работает, на государство, готовит спецов. К тому же, далеко он. В случае чего, никакая собака не докопается, что это его рук дело.

– Угу… пожалуй, – согласился Владислав Сергеевич. – А второй?

– А второй… Над этим надо подумать… Хорошо бы нам бандюков между собой столкнуть, я думаю.

– Пугачёвских с Прокошинскими?

– Да, они бы друг друга перестреляли, а мы бы чистыми остались… Ни при чём. В резерве бы отлежались… Верно было бы стратегически.

– Хорошая мысль, Пётр Николаевич. Маршал ты, Пётр Николаевич, у меня, а не генерал-лейтенант. Так и нужно сделать. А Василий Васильевич подчистит территорию.

– Наш главный мент? Начальник управления?

– Да, со своими.

– Хха, наш Василий Васильевич даже не генерал.

– Потому и полковник.

– Но не стратег.

– Не каждому дано.

– Это да! Ещё по одной?

– По-маленькой! За твоё предложение!

– За наше! – поправил Бугров.

– Ага! За наше правое дело. Быть нам с тобой, Пётр Николаевич, не столбовыми дворянами, а по-настоящему феодалами, князьями… Если получится. А то и глядишь…

– Получится-получится, Владислав Сергеевич, тьфу, тьфу, тьфу! – суеверно сплёвывая через плечо, перебил Бугров. – Главное, ввязаться. Идея. Разведка. План, а уж потом… Из главных калибров… И все дела. Будь здоров!

– И ты тоже будь!

Выпили.

На второй день они вернулись в город. Голова у губернатора уже не болела. Помог воздух, баня, массажистки и… видение будущих светлых перспектив.

Бугров как и обещал губернатору, переговорил, но не с экс-полковником Малышкиным вначале, а совсем с другим человеком, как и обязан тому был, из Конторы. С тем, который рекомендовал его в помощники к губернатору. Одному из заместителей Директоров ФСБ.

Разговор прошёл на строго конфиденциальной основе. По специальному номеру секретной сотовой связи. Практически ночью. В Москве был ещё «рабочий» вечер. Человек сразу понял идею и задачи. Особо уточнил роль Ольги Леонардовны, объекты реприватизации… Силы, средства… Как ни странно, Бугров вообще такого не ожидал, зам директора ФСБ одобрил предстоящие задачи, благословил. В случае чего даже обещал помочь своими людьми. Но генерала Малышкина – уже генерала! – предложил не трогать, разработать и осуществить второй вариант. Самостоятельно. Он перспективнее. Через спецов из МВД. «Плацдарм в крае должен быть разминирован и очищен», намекнул он.

Получалось, отметил для себя Бугров, не так уж губернатор и прост, если решил податься в князья, ещё тот стратег… Или он тоже в связке с конторскими… Бугров задумался.

Семён Бадаевич разглядывал Пастухова, смотрел в упор, как в первый раз, изучал…

– Ты не плохо выглядишь, Пастухов, в твои-то годы, хоть и постарел, – участливо заметил он, хотя улыбка говорила об обратном. – Сколько ты уже на пенсии, десять лет? двенадцать? Бедняга. – Пастухов не ответил, всё с той же ненавистью смотрел на генерала. – Ну, ну, зачем уж так недружелюбно… – Ёрнически посетовал тот. – Я же мирный, спокойный человек, когда мне не мешают. А ты? А ты взял и нарушил мои правила. Кстати, правила не только мои, они наши. И это не прощается. Я бы мог приказать убить тебя ещё там, за воротами, вместе с твоими гавриками, а я вот, видишь, миндальничаю с тобой, разговариваю, да… – Семён Бадаевич, вздохнул, улыбка с лица сошла, не поднимая головы, он зло посмотрел на Пастухова. – Хотя, признаюсь – теперь можно говорить – очень жалею, что ты живым на пенсию вышел. Жалею. Лучше бы ты сдох в какой-нибудь командировке. Всем лучше бы было, тебе – в первую очередь. Чего смотришь, чего? Я знаю, о чём ты думаешь… – Генерал повысил голос. – Но ты главного не знаешь, что все твои потуги засадить за решётку всех преступников, ха-ха-ха… заканчивались обратным. Помнишь? Они все на свободе. Да, представь себе! За небольшим исключением естественного отбора. И, заметь, это я говорю откровенно, твоё время и время жегловых прошло, кануло… Потому что те, за кем ты охотился, это умные, уважаемые люди. За ними деньги, большие дела, очень большие возможности. Тебе и таким как ты, не стоять у них на пути. Сомнут. Не веришь? – Генерал вновь весело рассмеялся. – Хорошо, посмотри где ты, и где я. Ну, увидел, понял? То-то… – Генерал протянул руку к глобусу, на что-то надавил. Глобус приподнялся, послушно раскрылся на дольки. В середине открылась батарея различных бутылок. Вытянув одну, коньячную, и низкий пузатый бокал, генерал гулко, зубами, выдернул пробку из бутылки, выплюнул её на стол. Пробка отскочила, скатилась со стола, генерал не обратил на неё внимание, майор тоже, налил немного коньяку… – Тебе я не предлагаю, – бросил он Пастухову, – У тебя же язва наверное старческая, бережёшься, не пьёшь, – заметил он, с явным удовольствием на лице принюхиваясь к напитку, Вольку с КолаНиколой он по-прежнему не замечал. Генерал отпил, облизываясь и смакуя, держа бокал в ладонях, грел коньяк. – Ты никогда не думал, дорогой Григорий Михайлович, почему все последние твои дела заканчивались провалом, не думал, а? – Пастухов молчал. – Я тебе скажу. Ты был под колпаком. И все твои люди тоже. А почему, спросишь ты… Отвечу: потому что уже тогда в стране работали другие установки. А ты не заметил. Потому что дурак. И все, кто с тобой, тоже дураки и кретины…