— Или возьмем вас обоих. Вы убили свою жену, а Эвис — шантажиста.

Тут рассердилась старая дама.

— Эта тактика запугивания бессмысленна. Ни один из этих молодых людей никого не убивал. Вэйн хотел вчера вечером пойти и попытаться урезонить этого Ферейру. К несчастью, у моего сына был приступ депрессии.

Что касается Эвис, то я сама послала ее сегодня утром в отель. Сумма, которую требовал Джек, правда, была чудовищной, но я решила уплатить, чтобы он отвязался. Эвис нашла его мертвым или умирающим и моментально вернулась сюда. С деньгами.

— Это хорошо,— засмеялся Хаген.— Значит, мне не стоит беспокоиться о своем гонораре.

— А разве вы считаете, что заслужили его? — иронически спросила старая дама.

— Обязательно заслужу. Сегодня около семи вечера я получу очень ценную информацию. Вместе с тем, что вы любезно рассказали мне, я ожидаю сегодня вечером получить кое-что важное. И надеюсь, что никому из присутствующих это ничем не будет грозить.

Хаген вышел из спальни Висарта и уже подходил ко входной двери, когда услышал, что его позвали. Вэйн Висарт последовал за ним босой и в пижаме. Хаген остановился.

— Я хотел вас лично кое о чем спросить,— сказал Висарт.— Когда вы недавно говорили об Эвис, то утверждали, что она имела мотив убить Хильду. Что вы подразумевали?

— Ну, Эвис живет у вас, и она молодая женщина. Вы тоже здесь живете, и вы довольно состоятельны. Хильда убита. Неужели вы не понимаете, что из этого следует?

— Нет.

— Очень жаль,— заметил Хаген и вышел из дома.

Висарт стоял и непонимающе смотрел ему вслед.

Хаген подъехал к дому Дагны точно в семь вечера. Он ушел от Висартов усталый, и ему удалось часик поспать. Он стал лучше выглядеть и лучше себя чувствовать. Хотя Хаген был пунктуален, Дагны в условленное время дома не оказалось. Окна были темные, жалюзи опущены, и Хаген не заметил в ее квартире никаких признаков жизни. Он долго звонил и не получил ответа. Хаген вернулся к своей машине, сел в нее и стал ожидать, но чувствовал себя неспокойно. Он снова поднялся по лестнице и стал искать запасной ключ. Как она и говорила, он лежал на лампе на лестничной площадке.

В квартире было тепло после жаркого дня и слегка пахло духами хозяйки, но никого не было. Хаген быстро осмотрел маленькие помещения, убедился в этом и сел на софу, ожидая возвращения Дагны. Некоторое время он сидел в темноте, пока не надоело. В койце концов он встал и включил свет.

Теперь он увидел записку. Она лежала на полке над искусственным камином. На нее был поставлен бронзовый подсвечник. Вернее говоря, там лежали две записки.

Первая была напечатана на пишущей машинке, аккуратно, через два интервала. Там было сказано:

Он был демобилизован после доблестной и честной службы родине. Там были указаны места, где он проходил службу. Хаген поискал и нашел сектор 36 службы за границей. Белдориан служил в бассейне Тихого океана. Время начала службы было намного раньше предполагаемого прибытия Хильды на Гавайи.

Но Белдориан был уволен из казармы Шеффильда в декабре, в последнем месяце года, в котором Хильда исчезла из вида. Белдориан был в районе Гавайев в одно время с Хильдой.

Хаген прочел вторую записку. Она была поспешно написана от руки.

Хаген нахмурился и второй раз прочитал записку. Оукмар... 7.30... насчет Хильды... Он взглянул на часы. Было почти половина восьмого.

Он подозревал, что Дагни вернется не скоро.

И вдруг он почувствовал большое облегчение. Это был яркий луч, пронзивший как стрела его мозг. Хаген выругался. Весь день, с тех пор как он разгадал значение охотничьего ножа Хильды, это открытие напрашивалось само собой. А теперь вся картина стала ясна: он уложил в нее последний кусочек мозаики и завершил ее.

Сама того не зная, Дагна сообщила ему, кто был стрелком из лука. Хаген сунул записку в карман и поспешил к своей машине.

Он мчался как сумасшедший, желая вовремя попасть в Оукмар. Скрытый до сих пор внутренний голос упрямо спрашивал: «Вовремя для чего?» Но он с таким же упрямством не слушал его. Дома, магазины и уличные фонари мелькали мимо под шум мотора — все эти мирные огни, под которыми жили люди доброй воли. «Мне не нужны они,— думал Хаген,— мне нужен Оукмар, где все началось».

Всего два с половиной дня назад он первый раз ехал туда, но ему казалось, будто это было очень давно, так много произошло за это время. Всего за несколько часов он нашел мертвыми Хильду, Дока и Джека. У него была брюнетка жена, которую он когда-то любил. Распрощавшись с ней, он влюбился в блондинку, в ее двойника.

Огни города исчезли позади, а впереди была темнота. Со столовых гор доносился запах шалфея. На небе не было луны, звезды иронически подмигивали ему.

Прищурившись, Хаген всматривался в темноту впереди себя, в надежде увидеть красные задние огни машины, которую он надеялся догнать. Он перегнал одну машину, но она была, не та, какую он искал. Наконец он въехал в мрачное уединение Оукмара.

Современный поселок для современного образа жизни был лишен поселенцев. Пока еще это было обещание, еще неродившийся город. Фары его машины описали длинную дугу, когда он свернул на главную дорогу, испугав большую белую сову, сидевшую на вывеске. Словно призрак улетела большая птица. Не было никаких признаков человеческой жизни.

Через дорогу перебегали дикие кролики, освещенные ярким светом фар, и в разных неожиданных местах вдруг появлялись строительные машины — бульдозеры и краны. Они возникали из темноты ночи и пугали его.

— Дагна, где ты? — шептал он, освещая фарами окрестности.

Наконец он нашел ее машину, поставленную на каменистой дороге, извивающейся по небольшой горе между двух глубоких каньонов.

В машине Дагны не было. Дверца была открыта, как будто она спешила и не успела ее закрыть. Либо она лежала поперек переднего сиденья.

Хаген остановился позади машины Дагны и заглушил мотор. Фары он не погасил и немного посидел в машине, прислушиваясь к ночным звукам. Затем вышел с карманным фонарем в руке и направился к машине Дагны, чтобы осмотреть ее.

Он сделал два шага, когда в кустах зашуршала ящерица. Услышав шум, Хаген невольно повернулся. Ящерица спасла ему жизнь. Стрела вонзилась Хагену в плечо.

От удара стрелы Хаген упал на колени, затем бросился плашмя на землю. Карманный фонарь выпал из руки и погас. От удара о камень у него разбилось стекло. Хаген быстро пополз к кустам, чтобы спрятаться за ними. Ему нужно было непременно выбраться из ярко освещенного собственными фарами круга. Он не мог покатиться под защиту кустов, так как в правом плече торчала стрела. Задыхаясь, он дополз до темноты и затаился. Он не знал, была ли выпущена вторая стрела, пока он торопливо полз. Прижавшись к земле, Хаген начал ощущать боль в плече. Он сжал зубы. Через некоторое время усилившаяся боль утихла, зато появилась тупая боль в онемевшей руке. Как только он чуть двигал ею, в глазах вспыхивало пламя. Хаген не думал, что стрела может причинить такую боль. Он чувствовал, будто его сверлят коловоротом.

Хаген пытался обдумать преимущества своего положения. В данный момент он был невидим. Стрела не пронзила его спину, как была нацелена. Он еще мог двигаться, хотя правая рука стала бездейственной.

Тем не менее дело его было плохо — он был не один. Где-то неподалеку Хагена подстерегал стрелок из лука, ожидая шума или других признаков его местопребывания. Как хищный зверь подстерегал он его. Случайно, благодаря ящерице, Хаген не был убит первой стрелой, но у стрелка оставался целый колчан.