— Стрела была первой уликой,— поспешно проговорил Хаген.— Ты мне говорила, что вы в школе всегда одинаково успевали по разным предметам. А Хильда обучилась стрельбе из лука в колледже. Ты могла расправиться с Хильдой и другим оружием, но, наверно, уже пристрастилась к луку после убийства Брука Шаннера.

Дагна с хмурым видом поправила свою кожаную перчатку.

— Я делаю то, что мне нравится. Когда Хильда узнала об истории с Бруком, я решила употребить то же оружие.

Она натянула тетиву.

— Твоя записка сегодня вечером дополнила всю картину. Справка о Ларри была предусмотрительно напечатана на пишущей машинке, но твое послание, наверно, было написано в последнюю минуту. Таким образом, ты дала мне образец своего почерка, и он был очень похож на почерк твоей сестры. Этим почерком написан дневник. Поскольку он был найден в комнате Хильды и почерк был очень похож, естественно было подумать, что это был ее дневник. Но этот дневник не был написан Хильдой. Она его украла у тебя, не правда ли? И поэтому ты ее убила.

— Конечно. У Хильды были повадки сороки. Она воровала все, что блестело. Наверно, ей очень понравился красивый переплет. Я не должна была выпускать Хильду из своей квартиры, не обыскав ее.

— Тогда у тебя, наверно, есть много дневников. По одному на каждый год. Поэтому он и начинается с января и кончается в декабре.

— Я люблю записывать свои мысли,— объяснила Дагна.

«Надеюсь, я сейчас угадываю твои мысли»,— подумал Хаген. Он медленно отползал назад, и вдруг его нога повисла в пустоте. Он дополз до края обрыва. При свете луны он разглядел крутой сланцевый обрыв, исчезающий внизу в темноте. Он подумал, не скрыться ли ему там внизу, но спуск произвел бы много шума. Через несколько секунд Дагна доберется до обрыва и без труда пустит сверху в него стрелу. Хаген пополз направо вдоль края обрыва.

Очевидно, Хильда не опасалась своей сестры после кражи предательского дневника, который она, без сомнения, прочитала. В тот вторник она ожидала Дагну, «манхеттен» и второй бокал отнюдь не предназначались Хагену. И Дагна пришла.

— Хильда тебя шантажировала, не правда ли? — спросил он.— Она должна была умереть, потому что имела твое письменное признание в убийстве Шаннера.

— Ах, она была счастлива как никогда в тот момент, когда заимела возможность держать меня в руках. Она не хотела вернуть мне дневник, а я не знала, где он спрятан, и не имела возможности обыскать ее дом.

— Но там две женщины позаботились об этом. Если она тебя шантажировала, то и ты равным образом должна была вымогать у нее деньги с тех пор, как она вышла замуж за богатого. Ты знала о ее клептомании. Думаю, что болезнь Хильды заставила ее оплатить твой хорошо, но безвкусно оборудованный салон.

— Не тебе говорить о вкусах! Ты же был на ней женат.

— А потом в тебя влюбился, моя дорогая! — иронически крикнул Хаген.

За это в него была пущена стрела. Она просвистела мимо и исчезла в глубине каньона. Дагна все же не подошла к нему, хотя приготовила новую стрелу.

— Вся штука в том, что Хильда не могла вернуть тебе дневник,— быстро продолжал Хаген.— Миссис Розмари Висарт нашла его и потихоньку спрятала. Конечно, в последние дни ты не придавала дневнику большого значения, поскольку Хильда умерла. Его должны были найти в ее вещах и, вследствие сходства почерков, считать, что он написан Хильдой. Год, проведенный ею в тюрьме, совпадает с годом написания дневника.

— Так ведь и случилось, не правда ли?

— Теперь он тебе уже не нужен. Ты сделала меня главным подозреваемым, когда завлекла на место убийства Хильды, но полиция не арестовала меня. Ты рассчитывала, что бывший муж отвлечет от тебя, ее близкой родственницы, подозрения. Однако лично ты не могла меня нанять, так как я сразу же признал бы в тебе сестру-близнеца Хильды. Таким образом, в эту историю был вовлечен Док. Он явился посредником. Со времени убийства Хильды ты много раз была близка к провалу, моя дорогая! Когда я захватил тебя на Фэтем-стрит, тебя дважды узнали как женщину, которая беседовала с Доком. Бармен и портье в театре признали в тебе знакомую.

— Но это могло произойти от того, что в газетах была помещена фотография Хильды.

— А затем ты чуть было не угодила в ловушку, поставленную Джеком Ферейрой. Правда, он не видел убийства, но заметил, как ты вышла из сада через заднюю калитку. Он принял тебя за Хильду, за которой должен был следить, и прошел за тобой до твоей квартиры. Вероятно, о своей ошибке он узнал из утренних газет.

— Его я тоже должна жалеть? — спросила Дагна.

— Это твое дело. Я только рад, что не был на твоем месте, когда ты обнаружила, что, устранив одну шантажистку, ты тотчас повесила себе на шею другого вымогателя. Мне не жаль Джека, но одно интересует меня. Целовала ли ты его, прежде чем угостить снотворным?

Дагна тихо рассмеялась.

— Я предпочту умолчать об этом, дорогой. Пусть у тебя будет о чем подумать.

— Этим я заниматься не буду. Как странно получается с нами, дураками. Все наши чувства к женщине моментально умирают, когда она наносит нам удар в спину. В последнее время ты собрала чудесную коллекцию, малышка: Джек и Ларри Белдориан. Наверно, и он в тебя влюблен. Вероятно, он привез тебя с Гавайев, чтобы лизать твои пятки. Ты очень умно делаешь: всегда держишь неподалеку мужчину, который может послужить для тебя козлом отпущения. Ты уже назначила дату своих похорон?

— Ты удивительно глупый парень,— ответила Дагна.— Если ты так хорошо все знаешь, то почему сегодня приехал сюда?

— Да...— пробормотал он и замолчал.

«Почему я сюда приехал? — спросил он себя. Его спина одеревенела и болела, у него кружилась голова от потери крови. Он чувствовал унижение, будучи вынужденным прятаться от женщины.— Почему я сюда приехал? Я боюсь на это отвечать. Приехал, надеясь ее спасти. Приехал в надежде, что она сможет как-то оправдаться в убийствах Хильды, Джека и Брука Шаннера. Приехал убедиться, что она достойна любви, несмотря на свои ужасные преступления. Если бы она как-то постаралась оправдать свои поступки, а не устроила этот дерзкий дешевый спектакль, я бы мог пренебречь законом и продать свою душу дьяволу. Посмотри на свой идеализм, Хаген, и выброси его прочь. Мечты тверже алмазов — тебе их не одолеть, и когда-нибудь они погубят тебя. Ты не мог справиться с Хильдой, а теперь не справился с Дагной».

Он протер глаза, чтобы прогнать туман от лихорадки и лучше видеть. Рука его дрожала так сильно, что зажатая в ней стрела громко ударялась о камень.

— Хаген! — крикнула Дагна.— Ты потерял сознание? Если ты болен, то скажи мне, любимый. Тебе совсем не нужно страдать.

Ее презрительный тон вернул ему силы.

Я не страдаю,— ответил он громко и отчетливо.— Знаешь, почему я сюда приехал? Чтобы извиниться перед тобой за вчерашний вечер. Я не имел права тебя использовать.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я говорю о твоих чувствах и сексе. Было неумно так тебя возбуждать, так как мне хотелось прилечь и заснуть. Я тогда ужасно устал.

— Ты отдаешь себе отчет в том, что говоришь?

— Очень жаль, что ты не выносишь правды, Дагна. Я не сомневаюсь, что при благоприятных обстоятельствах и с сильным мужчиной ты проявишь себя как настоящая женщина.

Ты меня простишь? Я был совершенно измучен, а тебе был нужен полный сил мужчина.

Одно Хаген знал твердо о женщинах. Им все можно сказать, нельзя только говорить, что они не желанны.

— Ты грязный лгун! — закричала Дагна.— Это ты хотел меня!

Она пустила стрелу по направлению его голоса.

— Сейчас я тебе покажу!

Вынимая новую стрелу из колчана, она покинула освещенную дорогу и вошла в кусты. Хаген потерял ее из вида, но слышал ее шаги, когда она ступала на сухие листья или на высохшую траву. Он сидел на корточках в самом темном месте — в тени изуродованного дуба. Спасительное облачко закрыло луну. Прошла минута, другая...

Когда он снова увидел Дагну, она стояла на краю обрыва и вглядывалась вниз в темноту. Лук был натянут, и конец стрелы двигался то туда, то сюда, готовый полететь при малейшем движении.