– Олениху вы спасли, но оленя, вы все-таки затравили, – заметил Хирон.

Засмеялись герои-полубоги.

– Это Актеон! Он раньше собак настигает оленя, так скор Актеон!

Разулыбался, засиял голубоглазо Актеон от лестной оценки друзей и не удержался от похвальбы.

– Говорят, что лань Артемиды летит быстрей охотничьей стрелы, но увидите, я и ее догоню!

Нахмурился Хирон.

– Все вы полукровки, дети богов и смертных. Для очистки земли от чудовищ вас создали боги, наделив необычайной силой. Ваше дело – подвиг! Но соперничать с богами – остерегайтесь! Бойтесь богов! Я думаю, – обратился он к героям-полубогам, – Артемида будет довольна вами, друзья мои. Госпожа зверей не любит, когда детеныши убитых зверей остаются беззащитными перед хищниками, и может жестоко наказать за нарушение лесных законов! Владычица природы безжалостна к разорителям птичьих гнезд и муравейников. Помните об этом! Нельзя бессмысленно уничтожать богатства леса.

– Нет-нет, Учитель! – одновременно сказали юноши-полубоги. – Дикости и лютости мы в горах не творили и зверья не истребляли из забавы!

– Не забыли, чем закон человеческий отличается от закона звериного?

– Нет! – отвечали герои. – Человеку свойственны жалость и сострадание. А зверя к лютости вынуждает необходимость. Если он не будет лют, его могут растерзать другие звери.

Ушли охотники разделывать дичь. Кипела работа до ночи. Трещали, полыхая тлеющими угольками, отгоревшие дрова. Актеон проворачивал на вертеле тушу молодого оленя. И дым костра, смешиваясь с ароматом жареного мяса, приятно щекотал ноздри проголодавшихся охотников. Ясон, высвистывая незатейливую мелодию, выделывал шкуру убитого им леопарда. А Хирон все сидел, глубоко задумавшись, и печальны были его мысли. Актеон и не заметил, когда кентавр, неслышно ступая, подошел к нему и, положив ему руку на плечо, тихо сказал:

– Бойся, Актеон, Артемиды. У нее холодное сердце и смертоносные стрелы.

Не успокоился Хирон от тревожащих его мрачных предчувствий.

– Стереги его, Кастор, – попросил он одного из братьев- близнецов Диоскуров, обладавшего даром предчувствовать опасность.

По-разному проявляли себя пестуемые мудрым кентавром юноши. Светловолосый ясноглазый Актеон часами возился со своими собаками, обучая их гнать лесного зверя. Ни воинские искусства, ни врачевание не вызвали у него особого интереса, псовая охота была его единственной страстью.

Неразлучные братья-близнецы Диоскуры из Спарты, как завороженные слушали лиру Хирона, полностью погружаясь в мир звуков. Отважный Полидевк был непревзойденный кулачный боец, а добрый, отзывчивый Кастор тянулся к лошадям.

Ясона с младенческих лет опекала жена кентавра, Харикло, – наследник царского престола еще новорожденным был укрыт в пещере Хирона, когда город его отца захватил жестокий и надменный сын Посейдона. С детства Ясона интересовала астрономия. И Хирон учил его различать созвездия на небе: Плеяды и Гияды, Ориона и Скорпиона, Медведицы и Волопаса, удерживающего на цепи рвущихся Гончих Псов. Рассказывал мудрец-учитель об Океане и о четырех морях, омывающих землю, о разных народах, населяющих Гею, и о мореплавателях, бороздящих морские просторы. Учил Хирон по Медведице определять курс корабля на север, а по восходящим Гиадам предсказывать грядущие дожди. Особенно пылкий интерес Ясона вызвал рассказ Хирона о далекой стране Колхиде, в которую прилетел его предок на крылатом Золотом Овне, подаренном Зевсом.

– И никто не попытался вернуть божественный подарок, Золотое Руно¹⁶, обратно в семью? – удивлялся отрок.

– Никто, – отвечал Хирон. – Это очень далекий и опасный путь. Еще не построили такого корабля.

– Я построю такой корабль! Я буду самым отважным мореплавателем! Я - правнук бога ветров Эола. Я буду плыть под парусами по Понту Эвксинскому¹⁷ и добуду Золотое Руно! – пылко заверял всех отрок Ясон.

Актеон

Ни на шаг не отходил Кастор от Актеона. В ореховой рощице они вместе лущили зеленый фундук, прокусывали зубами еще не затвердевшие его скорлупки и вытаскивали языками круглые сладкие ядрышки, когда вдруг в просвете листьев сверкнуло золотое свечение.

– Лань золоторогая! – ахнул Актеон и весь по-охотничьи напружинился. – Я догоню ее! – сказал он, азартно сверкнув глазами. – Пусть Артемида увидит, какой я быстроногий!

И слова не успел вымолвить Кастор, как его горячий спутник рванулся в прыжке и исчез, мелькнув между ветвями.

– Стой, Актеон, стой! – в отчаянии крикнул ему вслед Диоскур. Вспомнил он слова своего мудрого учителя – вещуна, и страх сжал ему сердце холодной рукой. Знал он, что быстрый, как ветер, Актеон уже далеко – никому из юношей-охотников не удавалось угнаться за ним – но на всякий случай, выбравшись из орешника, сложил он ладони рупором и зычно крикнул в молчаливую глубину леса: «Ак-те-о-он!».

– Он! Он! Он! – откликнулось Эхо.

Вернулся к пещере Кастор и выпустил гончих собак, чтобы пошли они по следу Актеона и помогли ему друга найти.

Едва касаясь земли, мчался Актеон за ланью Артемиды, старясь не упустить ее из виду. Он то бежал, видя перед собой светящиеся рожки, то, потеряв свою цель, внезапно останавливался и озирался вокруг, то бросался назад, цепким взглядом ухватив среди ветвей мгновенно промелькнувший отблеск. Чувствовал внук Аполлона, что олень запутывает его, кидаясь в разные стороны. Погоня завела его в такую глушь, что он и лань потерял, и сам едва остался жив – в болотную топь завела его златорогая. Пока выбирался, подтянув под живот толстую корягу, трясина засосала его лук и стрелы. В ручье лесном умылся, сполоснул свой хитон, запачканный грязью и тиной, и прямо сырым накинул его себе на плечи. В дебрях лесных незнакомых плутая, услышал Актеон девичьи голоса и звонкий смех. Обрадовался юноша и, торопливо раздвигая заросли кустарников, пошел на звуки веселья. Сияющее озеро открылось его изумленному взору. Но не от красоты озера остолбенел полубог – ослепительная нагота женских тел зажгла восторгом его глаза. Жадно смотрел Актеон на высокую сильную деву, величественную и статную, как богиня, не в силах отвести от нее загоревшегося взора. Гневом вспыхнули ее холодные, как свет луны, глаза. Одна из прислуживающих ей девушек протянула ей серебряный лук со стрелами, но повелительным жестом дева приказала убрать его. И почувствовал юноша, как ледяными очами пригвоздила она его к земле, как будто кол вогнала сквозь тело, как будто каменный панцирь сдавил его со всех сторон… И только тогда, когда ярость во взоре девы сменилась мстительной усмешкой, почувствовал Актеон, что спали каменные оковы с его тела, и что теперь он способен двигаться. И холодом пронзило героя-полубога от внезапной догадки, что своим бесстыдно откровенным взглядом он только что оскорбил девственную Артемиду, с презрением отвергающую мужскую любовь. Его непочтительный восхищенный взор восприняла она как покушение на ее божественную чистоту. Знал Актеон от Хирона, как жестоко покарала богиня за мужскую дерзость влюбленного в нее Ориона – погиб бесславно сын Посейдона от укуса скорпиона, насланного на него Артемидой. Склонился с почтением юноша, опустив глаза, а когда поднял их, пусто было на озере, исчезла божественная купальщица со всей своей свитой, только воды, потревоженные, колыхались…

Веря и не веря в то, что богиня отпустила его живым, не поразив его своей смертоносной стрелой, Актеон выбрался, наконец, из дебрей лесных и пошел по знакомым скалистым тропинкам Магнезийских гор. Показалось ему, что кожаные сандалии, привязанные сыромятными ремешками к его лодыжкам и икрам, как будто стали неудобны ему, он нагнулся, чтобы поправить их и назад уже не разогнулся – копыта выросли на его руках и ногах, поднял резко он отяжелевшую голову и ударил оленьими рогами себе в удлинившуюся шею.