С тех пор о могучей сверхчеловеческой силе Геракла стали ходить легенды.

Трудно было с такой силищей жить Гераклу среди людей, не для жизни мирной была создана божеством такая мощь. Поднимет он гидрию с водой - оземь хлынет вода, оставив в ладонях осколки глиняных черепков. По-детски простодушно улыбаясь, приблизится к сверстникам, выше их на две головы,– ребятня с визгом кинется врассыпную, зная, что искалечить может верзила: за руку схватит – косточки хрустнут, по-дружески руку на плечо положит – в три погибели согнет без умысла. Подростком он мог, надавив ладонью, шутя проломить стену соседского дома, с корнем вывернуть древесный ствол и, неловко повернувшись, зашибить им случайных прохожих и любопытных зевак.

Ценил Амфитрион высокую образованность ума и прелесть изящного владения музыкальным искусством. Учителем для занятий музыкой он нанял знаменитого Лина, сына одной из олимпийских муз, брата дивноголосого Орфея. Никакая наука не желала входить в неповоротливые мозги сына Зевса, а с музыкой Геракл и вовсе был не в ладах, силы своей могучей он меры не ощущал, рвались струны под его пальцами, и хрупкая лира рассыпалась в медвежьей хватке его ладоней. Гневом запылав от бестолковости ученика, ударил Лин юного полубога по его нечутким перстам. Но и у Геракла терпенье было небеспредельным; вскипев от негодования, схватил он ненавистную лиру и разбил инструмент об голову учителя-мучителя – мгновенно без мук скончался Лин.

Кротким и добрым было сердце у Геракла, но с детства он был вспыльчив, как соломенная крыша у селян: не умел он укротить свою ярость, затмевающую его рассудок; себя не помнил полубог, не ведая подчас, что творили его руки. Чудовищная сила жила в нем, данная ему от рождения отцом, рвалась она наружу эта сила, и никогда в толк не мог взять герой, какую угрозу представляет эта сверхчеловеческая мощь для окружающих людей и даже для его близких.

Когда пришла пора, женился Геракл одновременно со своим братом Ификлом, и у обоих братьев родилось по трое сыновей. Стали быстро подрастать шестеро сорванцов и пострелят. Горазды они были на всякие выдумки и проделки. Однажды у крикливой соседки эти бедокуры все свежевыстиранное белье на веревке густо заляпали кляксами, метая в белоснежные полотна переспелые сливы. Другой раз проказники в колодец со студеной кристально-чистой водой той же многострадальной соседки накидали дохлых кошек. Да что соседи, если даже от стада собственных родителей братья дюжину баранов угнали, в пещере за городом спрятали, и вход туда камнями завалили, чтобы в ближайшем будущем обменять скотину на лодку с парусом. Геракл со всей отцовской любовью и снисходительностью терпел их шалости и непослушание. Но однажды во дворе, играя в биту, один из братьев попал другому палкой в переносицу, а выяснение отношений вскоре переросло в шумную потасовку. Разнимая драчунов, кричащих, ревущих, размазывающих юшку из разбитых носов по замызганным щекам, Геракл забыл, что ему нельзя ни на кого поднимать свою тяжелую руку, нельзя ему и гневаться, ведь знал полубог, как часто гнев затмевает его разум и далеко не всегда ему удается обуздывать себя. Дорого обошлась сыну Зевса его забывчивость: огненной волной охватила его заклокотавшая ярость, кровью налились его глаза, жаром, как кузнечный горн, заполыхала вся голова. И откуда-то из темных глубин вырвались на волю те самые нечеловечески могучие силы, которые всегда рвались на волю, когда он терял контроль над собой, ибо не для спокойной жизни мирянина, создан был герой-полубог, он должен был выполнять свое божественное предназначение: уничтожать и истреблять! Очнулся Геракл, когда был повержен воображаемый призрак врага. Оторванные детские головы, раздробленные черепа, окровавленные куски тел, переломанные руки-ноги и вырванные с мясом черные косы, намотанные на его громадную пятерню … Черное горе затопило его, когда он понял, что в пылу безумного ослепления, расправился он и с собственной женой, которая самоотверженно защищала детей и пыталась его остановить…

Все люди, знавшие Геракла, со страхом и презрением отвернулись от него, они бежали от него, как от чумы.

Отверженный отцом и матерью, братом Ификлом и, нещадно казнимый сам собой, в глубоком отчаянии решился Геракл уйти из жизни. Во дворе своего опустевшего дома соорудил Геракл для себя виселицу, но не успел осуществить задуманное. Спиной он стоял, не услышал, как скрипнули ворота, и не увидел, что кто-то вошел. От громкого окрика вздрогнул сын Зевса. Подбежавший к Гераклу человек схватил его за руки – за те самые руки, что пролили кровь своих близких, и вырвал из них веревку, которую тот увязывал в узел. Афинский царь Тезей был единственным из людей, кто навестил Геракла в эти беспросветно скорбные дни, не дал ему Тезей покарать самого себя. Знаменитый герой, который установил в Афинах справедливые законы и отдал власть народу, добровольно сняв с себя полномочия правителя, не испугался протянуть Гераклу дружескую руку, хотя по греческим обычаям человек, прикоснувшись к убийце, сам становится оскверненным и обрекает себя на положение изгоя.

– Не в здравом уме, не от злобы и лютости ты устроил побоище для своих чад и жены, – говорил ему полубог Тезей. – Не уходи из жизни преступником. Даже страдая, будь сильным и стойким. Живи, Геракл! Рожденный для подвигов, ты должен удивить ими мир! Пусть сила твоя пойдет на пользу людям, на освобождение земли от злобной нечисти.

Как часто о подлинном величии подвига, непременно связанного с благом для людей, говорил ему и божественный Хирон, но бездумная голова Геракла не осознала ценности советов ни друга своего Тезея, ни мудреца-кентавра.

По совету Тезея отправился Геракл в Дельфы, в святилище Аполлона, для того, чтобы оракул возгласил, какую он должен понести кару от богов, ведь по законам, учрежденным Зевсом для порядка на земле, никто не должен остаться безнаказанным за свои вольные и невольные злодеяния.

Двенадцать лет рабства у царя Эврисфея присудил Аполлон Гераклу для того, чтобы он очистился от скверны убийства.

Никого не боялся могучий Геракл, даже перед богами он не склонял головы. Однажды, когда Гелиос раскалил воздух таким палящим зноем, что обливающийся потом Геракл воспринял это как издевательство над собой, и, разъяренно натянув тетиву, он направил на солнечного бога стрелу, требуя, чтоб тот прекратил излучать такой нестерпимый жар. Засмеялось добродушно небесное светило и угнало свою золотую колесницу за гору белопенных облаков. Другой раз Геракл подрался с Аполлоном, не сомневаясь, что мощью своей силы он не уступает своему божественному брату! Только Зевс и разнял их, бросив между сыновьями ослепительно сверкнувшую молнию.

Трусливый низкорослый Эфрисфей трепетал от страха перед сыном Зевса, даже на глаза ему показываться остерегался. Конечно, он был польщен, что боги отправили такого могучего человека к нему на службу, но как бы этот могучий человек не раздавил его, как мелкую квакающую жабу под ногами, чтобы самому стать царем Микен – вот, что волновало Эврисфея. Поэтому, когда он придумывал задания герою, не о всеобщем благе заботился и не о практической пользе для людей, а была у него единственная цель – погубить полубога, пугающего своей нечеловеческой мощью.

Но сломленный горем, его раб Геракл безропотно выполнял любые, даже самые бессмысленные поручения Эврисфея, и ни разу в его голову не пришла простая мысль: а не напрасен ли его великий труд. Так, послушный воле своего господина, Геракл совершил двенадцать подвигов, поразивших греческий народ и прославивших его имя. Задушив гигантского Немейского льва голыми руками, шкуру которого было не пробить ни стрелой, ни копьем, и, уничтожив бронзовых Стимфалийских птиц с медными клювами и когтями, Геракл спас от этих хищных людоедов жителей Немеи и Аркадии. Но на страшных коней Диамеда, питающихся человечиной, и на бешеного Критского быка, пожирающего все на своем пути, Эврисфей даже не взглянул. Спрятавшись в громадном бронзовом пифосе и трясясь от страха, царь повелел отпустить их на волю, не задумываясь о том, какой опасности он подвергает свой народ.