Поиск
Пусть их шепчутся и судачат
Пусть их шепчутся и судачат,
В щель замка норовят залезть, —
Это выпала мне удача,
Что ты есть у меня. Ты есть!
Дни, как лошади под вожжами, —
Мимо рощиц, полей и лиц,
И березы, как прихожане,
Торопливо падают ниц.
Ослепляет жгутами ветер.
И целую я наяву
Белоснежные зубы эти,
Глаз июньскую синеву.
Плещут очи огнем без чада,
С холодком вперемежку зной.
Ты лети, коренной, как надо.
Рядом с лебедью-пристяжной.
Ты лети коренник, лети же,
К черту вожжи и удила!
Или кровь у нас стала жиже,
Чем когда-то в бою была?
Лебединым последним плачем
Юность нам посылает весть.
Это выпала мне удача.
Что ты есть у меня. Ты есть!
1970
Отгорел закат над синью
Отгорел закат над синью,
Вьется дымка у курьи.
Пахли мятой и полынью
Губы тонкие твои.
Ты сказала, щуря очи:
— Зябко, господи спаси…
Отчего такие ночи,
Будто брага, на Руси!
Отчего фатой венчальной
Под луной блестят пески?
Чайки плачут беспечально?
Сыч хохочет от тоски?
Отчего в ночах России,
На свету своей души,
Даже бабы пожилые
Бесподобно хороши?..
Я ответил: — Видно, это
Оттого, что в лунной мгле
Наша песенка не спета,
Слава богу, на земле,
Оттого, что наше лихо
Не дает пока нам весть.
Ты косой тряхнула тихо,
Ты сказала: — Так и есть.
Ты сказала: — Наши узы
Впрок ковали колдуны…
И звезда горела в бусах,
И мерцали в косах русых
Искры первой седины.
1969
Бабий век
Бабий век — сорок лет.
Забрели с тобою в мо́рок
Сонных стариц — мертвых рек.
Ты вздыхаешь: — Скоро — сорок…
Ты горюешь: — Бабий век…
Для чего же эта жалость,
Будто плач перед венцом?
Ты платочком повязалась,
Девка статью и лицом.
Не роняй, как слезы, слово,
Сердце вицей не секи.
Это просто нетолково,
Это, право, пустяки.
Люди — разная порода,
Не всегда молва права.
Я подслушал у народа
Сокровенные слова.
От избытка лет страдая,
Жизнь, как прежде, славословь:
Любишь — значит, молодая.
Бабий век — пока любовь.
…На Урале, на покосе,
Есть свой срок, когда с дорог
Морось мелкую уносит
Предрассветный ветерок.
Ты забыл о тьме и стужах.
В лужах синь отражена.
Тихо рядом. Тихо в душах.
В целом мире тишина.
1971
Чем чувство больше…
Чем чувство больше, тем слова короче.
Чем сердце чище, тем скромней язык.
Мне по душе твои скупые строчки,
К немногословным письмам я привык.
Зачем любви признания и речи?
Достаточно обоим та́к прожить:
«Люблю» — сказать друг другу в первый вечер
И у могилы это повторить.
1950
Феникс
Милая, нам незачем сердиться,
Не тирань вопросами меня.
Снится мне все чаще Феникс-птица,
Грозная и грустная девица
С крыльями из пепла и огня.
По ночам, когда луна в зените,
И детишек пестует лиса, —
В эту пору сказок и наитий
Чья-то тень мелькает на граните,
Звонко загораются глаза.
И опять мерещится иль мнится
Легкое касание руки.
И живут желанных женщин лица,
И приходит время, чтоб родиться
Яростной диковине строки!
Век — не вечно радость и цветенье,
Но бессмертно жизни торжество.
…Вновь на скалах сказочные тени,
И, сгорая, возникает Феникс
На заре из пепла своего
Обновленья ласковое чудо,
Оживай, багряное, и впредь.
Отвяжись, постыдная остуда,
И сгорай, душа моя, покуда
Ты еще умеешь догореть!
Синим светом сновидений снова
Приходи. Ликуя, отрави
Домыслами времени иного,
Жаркою и тайною обновой
Оперенной пламенем любви!
1971
Не дал мне бог ни денег, ни удачи
Не дал мне бог ни денег, ни удачи,
И если что стяжал я на веку —
Одну тебя. Но кумушки судачат,
Как старые сороки на суку.
Я знаю: жизнь — неласковый учитель,
Но все ж прошу: умерьте этот гам.
Ах, замолчите! Право, замолчите!
Ну, дайте ж отдых вашим языкам!
Опять у вас я вроде на примете…
Любые семьи бог благослови.
Но жизнь — увы! — мудреней арифметик,
И нет глубин, загадочней любви.
Не новость это, впрочем. И весенний
Свой грустный груз я молча волоку.
…Не дал мне бог ни денег, ни везенья,
Одну тебя стяжал я на веку.
1972
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: