— Тогда город в долгу перед вами, — Ник улыбнулся от слов. Но радость длилась недолго, ведь Эспарса отправил двух стражей к нему. Они завели его руки за спину. Он ощутил, как веревки впились в запястья. — С сожалением сообщаю, что вас давно ищут, синьор Дрейк, — продолжил Эспарса. Он громко, чтобы слышала толпа, и сухо сообщил. — По приказу короля Алессандро Мудрого вы арестованы. Обвинения против вас: подделка произведений искусства, распространение краденого имущества, разграбление Казы Портелло в дни после ее падения три года назад, угрозы, неуплата налогов…

Список продолжался, ошеломленного Ника окружили алые формы стражей, уводя его прочь. Так приняли его после подвига.

21

Говорят, пират Огнеглаз девять лет терпел в темнице Галлины без жалоб. Но не признаются, что он предпочел заточение, чем встречаться с двумя любовницами, тремя женами, пятью убийцами и кучей кредиторов, ждущих его освобождения.

— Алехандро Франко «Жизнь в море»

Ник не страдал во время плена. Его камера была самой удобной. Кровать была чистой, а простыни — свежими. Сама камера была не меньше каюты капитана на «Слезах Корфу», и вид на Виа Диоро был приятным. У него был письменный стол с пером, порошком чернил и стопкой бумаги. Стражи приносили ему завтрак и вели себя дружелюбно. Одна даже остановилась на пороге, поклонилась и поблагодарила его за спасение ее дяди, который потерял корабль прошлой ночью. Будь это его дом, Ник был бы рад этому месту. Оно было удобнее всех мест, где он жил.

Но ему грозили месяцы, а то и годы в четырех стенах, и это Ника не радовало. Он почти не спал по ночам, ходил по комнате, слушал дождь, смотрел в окно на тучи над морем. Он не знал, куда забрали Дарси, что случилось с экипажем. Он был далеко от людей, которых знал, и мог сидеть в шелках в роскошной комнате казы, но так же страдать.

Так что он обрадовался, когда после обеда капитан Эспарса отпер камеру Ника, отсалютовал и сказал Нику, что его вызвали. Куда и к кому, он не уточнил. Ника окружили стражи и вывели из своей штаб-квартиры. Они пересекли площадь перед замком Кассафорте. Он мог лишь сглотнуть и смотреть сквозь дождь на огромный купол замка, надеясь на лучшее.

Он оказался в гостиной минуты спустя, два стража у двух из трех позолоченных дверей комнаты следили за ним. Мраморные полы, окна со свинцовым стеклом в каплях дождя, дорогие ковры из Йемени, витраж с красивыми творениями Катарре, которым было четыреста лет — все это Ник не замечал от волнения. Он понимал, что его могла ждать казнь в этот же день. Казалось, прошел год, и двери без стражи открылись. Вошла девушка.

Она была красивой, юной, лет девятнадцати, со светлой кожей и волосами, собранными сеточкой у шеи. Ее платье было простым. Судя по рабочему фартуку на платье без украшений, она была служанкой. Ник заметил ее взгляд, поднялся на ноги по привычке.

— Добрый день, — сказал он нервно.

— Добрый день, — повторила она. Она на миг прислонилась к закрытым дверям, разглядывая его. Ее глаза еще сверкали, когда она сморщила курносый нос и отметила. — Как любопытно ты выглядишь. Ты — тот самый Дрейк?

— Да. Нет, — Ник тут же ощутил смущение из-за пиратского костюма. Он был грязным от прошлой ночи, и хоть он был свеж по меркам моря, в глазах слуги замка он точно выглядел и пах как нищий. — Я изображал его. Звал себя Дрейком в море. Но я — не тот Дрейк, которого стражи ищут за подделки и… эм, — девушка обладала любопытной способностью заставлять его ощущать себя неловко. Казалось, ее взгляд впивался в него и видел то, что никто не видел. Какая-то энергия мерцала вокруг нее, когда она направилась к нему, словно невидимые искры, вспыхивающие на шерстяном одеяле в холодный день.

Но день был теплым, и она шла к нему тихо, а не шаркала.

— Тебя зовут Никколо Датторе, — сообщила она. Ник от удивления с трудом кивнул. — Капитан Эспарса не хотел зла. Даже он согласился, что ты выглядел слишком юно, чтобы участвовать в краже произведений искусства десятки лет. Если только, — уголки ее губ дрогнули, и ее курносый нос показался очаровательным, — ты не был одаренным младенцем.

Одна из двойных дверей открылась снова. Прошел мужчина, качая головой.

— Бесит, — сказал он, заметив девушку. Его одежда была дорогой, но не нарядной. Синьор Артуро отдал бы все, чтобы его Герой носил их в роли сына-неудачника из семьи аристократов или одного из многих принцев, который наряжался простолюдином. — Они говорят, но ничего не могут решить.

— Потому-то, — ответила служанка, радуясь, что разделяла мнение мужчины, — я презираю эти собрания. Действия, а не рассуждения. Это я выбираю.

— Да, и… о, здравствуй, — тут аристократ заметил Ника. Он пожал с пылом руку Ника.

— Казарро, — девушка загадочно улыбалась. — Этого юношу вы обсуждали. Вы могли видеть его прошлой ночью на своей пристани.

— Э?

— Казарро Янно Пиратимаре, — отчеканила девушка, словно мужчина был глуховат или рассеян. — Я представляю вам юношу, зовущего себя Дрейком. Он — Никколо Датторе, умный капитан «Аллирии», спасшей многих прошлой ночью.

— Был капитаном, — Ник только смирился со страхом, что его заточат пожизненно. Теперь он испугался казарро Пиратимаре так, что застыл. Лицо мужчины было в морщинах. Его нос был большим и красным, глаза разглядывали худого Ника почти с жадностью, но он казался добрым. Казарро, скорее всего, лишился дара речи, как и он. — Я был капитаном «Аллирии».

— И есть, — сказала твердо девушка. Ник посмотрел на нее. Впервые с ареста он ощутил огонек надежды. Она что-то услышала.

— Но, милый мальчик… боги, ты же мальчик? — охнул казарро. — Ты знаешь, что такое «Аллирия»?

— Я не уверена, что хоть кто-то из нас знает все о корабле, — отметила девушка. Ник знал, что слова были необычно умными.

— Конечно, нет. Но ты не должен мочь… если только не… конечно, ты не…

Ник не мог это терпеть и дальше.

— Рад знакомству, — сказал он с поклоном. Как он и надеялся, вежливость заглушила мужчину. Он был казарро, и Ник собирался выражать ему уважение. Но Ник не обязан был его слушать. И не хотел слушать. Ни сейчас, ни потом.

К счастью, двери снова открылись. Выглянул юноша. Ник увидел светлые волосы и ясные зеленые глаза.

— Ты вернешься?

Девушка скрестила руки.

— Ты бы этого хотел, да?

— Очень, — сказал юноша. Он был возраста девушки, на пару лет старше Ника. — Я не люблю такие собрания, как и ты.

— Ах, — девушка поправила юбку платья и прошла к дверям. — Но это твоя работа, а не моя.

— Я мог бы приказать тебе…

— Но не станешь, — она склонилась и поцеловала юношу в губы. Ник не знал, куда смотреть. Смотреть на пару слуг было грубо, а на Янно Пиратимаре — рискованно. Мужчина мог открыть рот и выпалить то, что подозревал. Ник кашлянул и смотрел на пол.

— Не стану, — юноша со светлыми волосами легонько щелкнул любимую по носу. — Но могу, если не вернешься, — и голова пропала за дверью.

Девушка вздохнула.

— Хорошего дня, Янно. Мои пытки еще не кончились, — сказала она казарро Пиратимаре. К удивлению Ника, она взяла его за левую руку обеими ладонями и повела к двойным дверям. — Видимо, мало, что я днями под надзором Феррера. Теперь я умру от разговоров на важной встрече. Идем, — она потянула Ника в следующую комнату.

Когда Артуро изображали сцену в замке или поместье Семи и Тридцати, а то и у иностранного аристократа, они всегда с помощью кусочков стекла изображали множество драгоценных камней. Любой зритель выступлений Артуро решил бы, что все поверхности в королевском доме инкрустированы драгоценными камнями. Чашки, тарелки, стулья и костюмы сияли, когда синьора и Пульчинелла обрабатывали их клеем.

Ничто в комнате, куда привели Ника, не было покрыто бриллиантами, рубинами или даже полудрагоценными камнями. Он видел, что просторная и аккуратная комната была самой богатой из всех, что он видел. От огромных гобеленов на дальней стене до портретов Буночио сверху, золотой фрески небес и звезд на потолке — всего было слишком много для одной пары глаз. Несколько фигур сидели за одним длинным столом. Как и брошенный сундук Легноли, стол был вырезан из ствола одного могучего дерева из королевского леса. Только это дерево было куда больше.

Ник так поразился изобилию, что не сразу заметил Дарси, вставшую из-за стола и обошедшую его. Она споткнулась на пути к нему, и Ник не понимал, как мог отвлечься на что-то еще. Ее волосы были чистыми, расчесанными и сияли ярче, чем хрусталь в свете рампы. Ее голубые глаза сверкали лучше сапфиров. И платье так подходило ей, что Ник не мог вспомнить, что она почти две недели провела в мужских штанах.

— Пятки Муро, — охнул он, взяв ее за руки. — Ты… прекрасна.

— Знаю, — голос Максла был гордым. И он обошел стол, приблизился к Нику, хотя Ник смотрел только на Дарси. — Коломбо отправили Максла помыться перед встречей с королем. «Максл, — сказали они, — ты воняешь как водоросли. Нельзя так вонять при короле». Простите, но как я мог не вонять водорослями? Все в море так воняет. Да? И я помылся, — гордо сказал он. — Это делает и меня прекрасным, да?

Ник улыбнулся. Бывший пират стал намного чище. Длинные волосы вымыли и заплели в косу, ниспадающую на спину. Вместо синего цвета детской игрушки кто-то нашел ему краску светлее, оттенка утреннего неба. Он нанес ее только на лоб, над глазами и на щеки. В дорогой одежде, которую ему одолжили по случаю, Максл выглядел как господин из своей страны, а не моряк.

— Да, Максл. Ты сегодня прекрасно выглядишь. Это я и имел в виду. Ты выглядишь хорошо, — добавил он Дарси и пожал плечами.

— И ты один воняешь водорослями, — пошутила она в ответ.

Наверное. Ник так отвлекся изменением Дарси, что не сразу понял слова Максла.

— И мы увидим короля?

В ответ Дарси посмотрела в конец стола в другой части комнаты. Ник услышал, как мужчина кашлянул. Он повернулся и увидел людей вокруг большого трона, на котором сидел пожилой мужчина с длинными белыми волосами. Они ниспадали на его спину, сливались с белой бородой. Хоть он был в простой мантии, и Ник еще не видел его лично, было ясно, кто это был. Его лицо было на всех луни и лундри, побывавших в его руках.