– Что, так и убила его? – поинтересовалась та навка, которая обходилась без сорочки.

– Так и убила.

– И что за это хочешь?

– Слышать все, что скрыто.

– Это несложно, – мурлыкающим голосом произнесла другая навка, – а что, зрение у тебя есть?

Маргарита кивнула.

– Так ты нас такими видишь, – хихикнула навка, – хорошо, будет тебе слух. Скажи Встречнику спасибо, он выпросил!

Навка подошла к Маргарите и положила влажные ладони ей на щеки, осматривая лицо. Отвратительные выпученные глаза бегали из стороны в сторону, словно ища что-то в лице девушки. Маргарита слышала сырой и гнилостный запах, исходящий от утопленницы, но не шевелилась, терпеливо ожидая. Руки навки накрыли уши Маргариты, и девушка вдруг услышала шум воды, как из морской раковины. Навка широко улыбнулась, демонстрируя кривые, обломанные зубы, и опустила руки.

– Готово!

Маргарита и сама уже поняла, что готово. Как и после получения Глаза, она словно оказалась в другом измерении: к привычным звукам пансионата – пению птиц и шелесту ветра – присоединилась сотня новых, тревожных и незнакомых. Где-то снова раздался каркающий смех, из-под воды звучала тихая музыка, чьё-то пение. Голос напоминал детский.

Сопровождаемый диким ветром, над водой материализовался Встречник со шкатулкой в руках. Он ничего не говорил и не спрашивал, лишь протянул шкатулку Маргарите. Теперь она была готова. Бережно приняв коробку, девушка вновь подняла крышку и на этот раз услышала адресованное ей послание.

Хор шепчущих голосов, низких и торжественных, вырвался из-под крышки. Несмотря на то, что каждый голос произносил свою фразу, вместе они сливались в неуловимую гармонию, и слова обретали смысл:

"То, что потеряно... за Межиречьем... отдадим его сестре... если найдёт смелость прийти... последний раз... увидеть... "

– Они ждут меня, – Маргарита захлопнула крышку, – значит, я пойду. Даже если это ловушка.

– Главное – чтобы Матвей был здесь завтра, – сказал Встречник, – приведи его любой ценой... ты принесла, что я просил?

– А... – Маргарита выудила из кармана гребень и две хозяйственные свечи, – вот.

Встречник забрал свечи и спрятал куда-то в складки одеяния; гребень же он отдал одной из навок.

– В расчёте? – поинтересовался он. Навка кивнула, тут же принимаясь расчёсывать жидкие, бесцветные волосы, больше напоминающие прибрежную тину.

Встречник обратил на Маргариту свой взгляд:

– Отправляйся ночью, даже под утро. Так будет лучше.

Она кивнула и развернулась, чтобы уходить, но вопрос, тревожащий её любопытство, сам сорвался с губ:

– Зачем тебе нужны свечи?

Встречник улыбнулся.

– Я – проводник. И там, куда я провожаю, очень, очень темно.

Девушка зашагала прочь от озера, хихикающих навок, усевшихся на берегу, и Встречника, провожающего ее взглядом. Сердце было готово выскочить из груди: она скоро увидит Матвея, она так долго ждала, и теперь увидит. На пути домой ее не пугали ни крики неведомых птиц, – птиц ли? – ни чьё-то бормотание, ни сумасшедший стук сердца о ребра, гулко отдающийся в голове.

День клонился к вечеру.

Когда Маргарита вернулась, Лиза уже собирала вещи. Два пакета, полные продуктов, оставались на столе – для Марго. Кроме того, в доме стало намного чище, пыль с тумбочек исчезла, полы сверкали чистотой. Завидев Маргариту, Лиза бросилась навстречу:

– Что это такое?

В руках сестра держала чёрное платье – мятое, влажное и с изорванным в бахрому подолом. Маргарита потупила взгляд.

– Что это такое? – повторила Лиза.

– Я в нем гуляла.

– Я... я... – Лизе было нечего сказать, так что она принялась хватать ртом воздух и быстро моргать, как всегда, когда нервничала. Так и не найдя нужных слов, девушка молча отвернулась. Спрятав платье в пакет, она сложила его в свою сумку, а Маргарита никак не могла попросить сестру оставить платье. Так Лиза и уехала, обеспокоенная и заплаканная, из пансионата.

Марго подкрепилась привезёнными сестрой гостинцами и попыталась лечь спать, но тревога не давала даже прилечь, и девушка всю ночь мерила комнату шагами, поглядывая на часы. Едва дождавшись трёх ночи, выскочила из дома.

Она не думала ни о платье, ни об амулетах. Для того чтобы думать хоть о чем-нибудь, она была слишком напугана. Тревога – не смутный страх, а вполне конкретное предчувствие – заполнила целиком ее мысли, заставляя сердце колотиться в сумасшедшем ритме. В то же время было в ее мыслях и отчаяние – будь что будет и как угодно, только бы все это закончилось, только бы больше не видеть и не слышать ничего. Она больше не была похожа на ведьму Мальву, снова стала осунувшейся беспомощной Маргаритой в грубых ботинках и мятой куртке.

Маргарита перешла на бег. Лунный свет едва освещал дорогу, деревья дышали на Маргариту холодом и то и дело задевали, оставляя царапины на лице. Зацепившись ногой за исписанный бороздами корень, Маргарита растянулась на земле, а поднявшись, поняла, что сбилась с пути. До того она двигалась только прямо, но теперь, после падения, забыла направление и совсем потеряла контроль над собой. Впервые за долгое время она заплакала. Колючие дорожки слез бежали по щекам, стекали по шее за шиворот, а Марго просто растирала их ладонями по лицу, словно маленькая девочка, потерявшаяся в супермаркете. Только здесь за ней никто не придёт. Так она и стояла, погружённая в своё горе, пока не услышала пение. Десятки голосов, не принадлежащих ни мужчинам, ни женщинам, донеслись издали, сливаясь в сумрачный хор. Голоса звали Маргариту, и ей пришлось взять себя в руки. Она двинулась на звук.

Лес становился всё гуще. Знакомая дорога до Межиречья стала совсем чужой, Маргарита ещё несколько раз сбивалась с пути и падала, но голоса неведомых существ не давали ей заблудиться. Споткнувшись в очередной раз, Марго упала на колени, разодрав ткань джинс и кожу на ладонях. Но руки упирались уже не в землю, а в камень – мшистый и шершавый камень ступенек. Она была на лестнице в Межиречье.

С облегчением выдохнув, Маргарита встала и отряхнулась от пыли. Осторожно нащупывая ногами ступеньки, она принялась спускаться, когда вдруг поняла: теперь она точно не ведьма Мальва, в таком виде ей никого не обмануть. Первый же, кого она встретит в Межиречье, сможет убить её, ведь на ней ни одного амулета. Более того, в долине было так темно, что девушка не смогла бы даже видеть того, кого встретит. Но выбора не было, а голоса продолжали тянуть свою мелодию где-то вдалеке, и Марго продолжила путь. Она шла, вытянув вперёд руки и тщетно пытаясь припомнить, как же выглядело Межиречье в последний её визит. Она считала ступеньки: восемнадцать, девятнадцать, двадцать… но двадцатая не была последней. Маргарита спускалась всё ниже и ниже, постепенно теряя счёт ступенькам и с ужасом думая о том, что лестница действительно бесконечна. Но вот она снова ступила на землю. Межиречье было совсем иным в темноте. Тысяча звуков наполняла долину, некоторые звучали совсем близко, Маргариту обдавало то тёплым воздухом, то морозным ветром, словно кто-то проносился мимо. Всякий раз она отшатывалась, а потом снова шла вперёд.

Где-то вдалеке показался свет. Мёртвые огни. Холодные голубые вспышки мерцали со стороны одной из речушек, идущих вдоль долины, и вспышки эти манили, звали к себе. Сладкие голоса, похожие на голоса навок с озера, что-то шептали оттуда. Огни почти не освещали путь, но от них и так невозможно было оторвать взгляда. Словно заворожённая, Маргарита ступила к реке, но вовремя опомнилась: голоса, звавшие её ещё из леса, звучали не со стороны реки, они лились из-за Межиречья. Стряхивая наваждение, она пошла вдоль реки, не подходя ближе. Когда ей казалось, что кто-то проходит очень близко, она замирала на месте и задерживала дыхание, а потом снова продолжала путь. Ближе к краю долины почва становилась всё более мягкой и влажной, в темноте появлялись всё новые звуки. Межиречье кишело жизнью, но Маргарита не могла её видеть, только слышать, и от этого было ещё страшнее. Она шла вслепую, чтобы лишний раз не глядеть на мёртвые огни. Пальцы сжаты на кулоне, слёзы ещё не высохли на щеках. Приоткрыв глаза, она увидела другой свет, теперь уже впереди. Этот свет тоже был голубоватым и холодным, но не звал за собой и даже не мог проникнуть в долину, словно путь ему преграждала невидимая стена. Он разливался по этой стене, поднимался вверх, подобно пару, стелился по земле с другой стороны. И хотя свет был прекрасно виден для Маргариты, он совсем не падал в Межиречье и не освещал путь. Тем не менее, теперь Марго знала, куда идти. Её шаг ускорился и стал уверенней, она шла, не глядя под ноги и не ощупывая землю перед каждым шагом. Теперь свет вёл её.