— Даже не один, а несколько, сеньор Наварро, — ответила Каролина с самой обворожительной улыбкой.

В этот момент вернулся сеньор Менендес, и мужчины удалились, чтобы продолжить деловые разговоры.

Все утро Эрнандо провел в хлопотах. Вчерашний разговор с Розой не выходил у него из головы. То он чувствовал глубокую радость оттого, что Роза назвала его своим другом и призналась в истории с колье, то впадал в отчаяние, пытаясь догадаться, действительно ли Роза связана с каким-то подозрительным мужчиной. Сомнения мучили его, но стоило ему вспомнить прямой и честный взгляд этих зеленых глаз, как его доверие к Розе возвращалось. Одно он решил твердо: он поедет в магазин сеньора Ластра и выкупит Розино колье. Он еще не придумал, когда и при каких обстоятельствах вручит его Розе, но сама идея казалась ему очень заманчивой.

Разумеется, для Эрнандо сумма, необходимая для покупки колье, была очень значительной. Ему пришлось взять деньги со счета, который оставила ему в наследство его бабушка. Этот счет был открыт на имя матери Эрнандо доньи Виолеты, и Эрнандо пришлось съездить к матери за доверенностью. Он не стал объяснять, для чего ему понадобились деньги, только сказал матери, что дело очень срочное. Донья Виолета не стала мучить сына расспросами, но его озабоченный и осунувшийся вид, естественно, внушал ей беспокойство.

Без десяти час Эрнандо подошел к ювелирному салону Ластра и открыл дверь.

— Благодарю вас, я беру его, — услышал он голос, который показался ему знакомым.

И тут Эрнандо просто остолбенел. Прямо перед ним, у центральной витрины, стоял Феликс Наварро и показывал хозяину магазина на серебряное колье с рубином и изумрудами.

— Минуточку! Погодите, сеньор Ластра! — закричал Эрнандо и рванулся к прилавку.

— Добрый день, сеньор Тампа, — несколько удивленно, но вполне спокойно отозвался ювелир.

Феликс в это время, не поворачиваясь к Эрнандо, очень решительно взял футляр с колье в свои руки, явно намереваясь не выпускать его.

— Сеньор Ластра, — сбивчиво заговорил Эрнандо, — я еще вчера хотел приобрести у вас серебряное колье, которое этот сеньор сейчас держит в руках. Вы помните, мы с сеньорой Рокас рассматривали его и говорили с вами об этом.

— Прошу прощения, сеньор Тампа, — холодно и очень спокойно заговорил Феликс, — вы, кажется, неправильно понимаете обстановку. Эта вещь была выставлена на продажу, на ней была указана цена, и только что я сказал хозяину, что беру ее. Так что колье по праву принадлежит мне.

— Но позвольте, сеньор Ластра… — начал Эрнандо.

Бедный сеньор Ластра! Как он жалел, что выставил колье на витрину салона, а не организовал небольшой аукцион. Конечно, цену он назначил неплохую и свою прибыль уже получил. Но сейчас, глядя на этих представительных мужчин, у которых глаза сверкали и которые готовы были чуть ли не вцепиться друг в друга, он представил себе их вдвоем на аукционе, раз за разом повышающих ставки. Поскольку сеньор Ластра прекрасно знал прежнюю владелицу колье, такая ситуация его ничуть не удивила. Воображаемая картина получилась такой яркой, что сеньор Ластра чуть не застонал вслух от досады.

— Сожалею, сеньор Тампа, но я еще вчера посоветовал вам не мешкать. Этот господин говорит правду.

— Прошу вас, вот мой чек, — сказал Феликс Наварро, не выпуская футляр из рук.

— Послушайте, сеньор Наварро, — начал Эрнандо. — Продайте мне это колье. Мне оно очень нужно по личным причинам. Я готов дать вам больше, чем вы заплатили.

— Извините, сеньор Тампа, у меня тоже есть личные причины для покупки этого колье. Я не соглашусь его продать ни за какие деньги.

Ювелир слушал эти слова с замиранием сердца. Как несправедлива бывает судьба. Ну почему этот сеньор Тампа не появился в магазине на пять минут позже. «Медлил, медлил, вот приезжий его и обскакал», — неожиданно для себя подумал ювелир.

На Эрнандо было жалко смотреть. Он тяжело дышал, лицо его потемнело. Он порывался что-то сказать, но всякий раз останавливался, хотя видно было, что он сдерживается с большим трудом.

— Я прошу вас оформить покупку, — спокойным голосом сказал Феликс. Сеньор Ластра взял чек и занялся оформлением сертификата, а свою помощницу подозвал завернуть украшение.

Перед тем как окончательно закрыть футляр, продавщица, как бы на прощание, взяла колье в руки, приложила его к себе, и узорная серебряная оправа заиграла блеском великолепных камней, которые, казалось, способны были сами осветить помещение.

Вот теперь сердечные капли понадобились уже не одному сеньору Ластра, потому что именно в тот момент дверь магазина отворилась и на пороге появились Каролина Рокас и Консепсьон де Менендес.

Многие люди не спали в эту ночь в большом городе Мехико. Ворочался Рохелио, думая о странном поведении жены, не спала и Эрлинда, которая разрывалась между мужем и братом. Не могла заснуть Милашка, которую потрясла встреча с дочерью Рикардо. Только теперь Милашка стала понимать, что ждет ее в этом браке, ведь та неприязнь, граничащая с ненавистью, которую высказала эта девочка, будет общим чувством всех родственников и друзей Рикардо. Готова ли она на такое испытание, в этом Милашка совсем не была уверена.

За всю ночь не сомкнул глаз и Альфонсо Перес, он же Пончо. У него захватывало дух при мысли, что завтра утром он получит колоссальную сумму. Он уже полностью разработал план действий. Получив деньги, он немедленно уходит из агентства через запасной пожарный выход и сразу же едет в аэропорт. Первым же рейсом он летит куда угодно за границу. Все равно куда. Теперь лишь бы Крокодил ничего не заподозрил.

Не спал в своем шикарном особняке и сам Крокодил — Федерико Саморра. Он никогда не думал, что еще раз услышит об этом щенке Густаво. Ему удалось тогда прекрасно запутать следы и кинуть следствию несколько фальшивых улик, которые однозначно указывали на Густаво Гуатьереса. Его загребли, и никто не сомневался в том, что виновен именно Густаво, хотя денег у него не нашли. Сыграло на руку и то, что Густаво уже привлекался к уголовной ответственности за мелкую кражу в — даже сейчас Федерико Саморра ухмыльнулся при воспоминании об этом — книжном магазине. Вот судьба — украл книжку и отдувается потом всю жизнь. Но ведь Густаво так и не узнал, кто его подставил. Неужели он мог встретиться в тюрьме с кем-то из подручных Саморры… «Вот, — горько думал Федерико Саморра, — никогда нельзя отпускать свидетелей живыми. Золотое правило. И этого Густаво нужно было давно пристукнуть на отсидке. Трудно держать все в голове, забываешь… а потом вот такие сюрпризы». Что ж, придется завтра отдать этим молодцам двадцать миллионов. Но Саморра был уверен, что воспользоваться ими они попросту не успеют. «Пора вызывать Ниньо, — подумал он, — пусть заодно разделается и с Линаресом, что-то он мне надоел. К черту эти цивильные методы». «Цивильными методами» Федерико Саморра называл клевету, подкуп, провокацию и тому подобное, что не было связано с физическим уничтожением противника.

Некрепко спал и Пиявка. Его замучило безденежье, ведь хотелось так многого — и роскошный автомобиль, и большую квартиру. Он принял решение — завтра же наведаться к Саморре с приветом от Густаво Гуатьереса. Он надеялся, что с помощью главы регионального отдела он сможет несколько улучшить свое материальное положение.

Ровно в девять часов Пончо робко постучал в кабинет своего шефа.

— Войди, — раздался громовой голос Саморры, и Пончо удивился, услышав, что он не потерял своей зычности.

Он бочком вошел в кабинет и увидел, что шеф стоит у большого окна, откуда открывался вид на часть улицы и кафе «Палома». В этот ранний час в кафе было уже порядочно посетителей, поскольку оно располагалось в деловой части города, где жизнь начинается рано.

— Ну? — спросил Федерико Саморра у своего помощника, продолжая разглядывать кафе внизу. Пончо не придал этому большого значения.