— Конечно, бедная. И ты знаешь, что еще? Я позвонила Хасинто, чтобы ему об этом рассказать, а он мне ответил: «Это была идея Консепсьон, но, по-моему, очень хорошая. Я буду рад видеть тебя на празднике». Я чуть трубку не швырнула после таких слов.

— А почему это тебя так задело?

— Потому что он совершенно не думает о моих чувствах. Ему даже в голову не приходит, что я буду ощущать в такой ситуации.

— Мужчины вообще редко думают о чувствах женщин.

— Розита, ты у нас просто кладезь премудрости. Скажи, откуда ты так хорошо все про мужчин знаешь?

— Просто я сама была замужем и тоже, как и ты, любила. С тех пор у меня и остался некоторый опыт.

— Судя по твоему выражению лица, опыт не безоблачный. Ты же обещала мне когда-нибудь рассказать.

— Знаешь, я была безумно влюблена в своего мужа. Это даже больше, чем у тебя с твоим Хасинто. Я его просто боготворила. Мне казалось, лучше его людей на свете просто не бывает.

— Ну а потом?

— А потом я узнала, что у него появилась другая женщина. Это когда у нас уже дочери-близняшки были. Я долго не верила: еще бы, он сам меня так ревновал, по поводу и без повода. Нашлись добрые люди, довели до моего сведения. И даже адресок подкинули, где их можно найти.

— Так ты пошла?

— Пошла, к сожалению. Если бы не пошла, может быть, и жизнь сложилась бы по-другому.

— Ну и что ты увидела?

— То и увидела. Мужа своего увидела и эту его бабу. Все, как мне обрисовали. Тут-то я и не выдержала.

— Так ты что, от него убежала? Ты же говорила, что он погиб при землетрясении.

— Погиб не он, а вторая моя дочка, Дульсе Мария. Это все долго рассказывать. В общем, я была сама не своя. Схватила девочек, и на улицу. А они за мной. Ну, в общем, землетрясение действительно началось. И когда я очнулась, у меня была Лусита, а Дульсе пропала. Я сама видела, как на нее падала стена. Хотя теперь…

— Что теперь?

— Мне Лус всю душу разбередила. Вдруг говорит: а что, если папа и сестричка не погибли? И теперь эта мысль насчет Дульсе не идет у меня из головы.

— Так тебе нужно съездить самой в Мехико и узнать.

— Ты не понимаешь, Лаура, я же не могу встречаться с Рикардо. Он-то небось считает, что я умерла. Может быть, и женился опять за это время.

Лаура возбужденно вскочила с дивана и начала ходить по комнате.

— Нет, я не понимаю! — воскликнула она. — Ты же не сможешь жить дальше в неизвестности. А вдруг Лус что-нибудь узнает?

— Этого-то я и боюсь, — сказала Роза. — Я же от нее все эти годы все скрывала. Говорила только, что папа и сестричка погибли, и больше ничего. А что я ей теперь скажу?

— Если жив ее папочка и если он нормальный человек, мне кажется, Лус будет только рада. Получается, что ты сама все усложняешь.

— Ах, Лаура, если бы ты только знала, как ты права. Я настолько все усложнила, что теперь не знаю, как выпутаться. Не пойму, как я тебе пытаюсь давать разумные советы, а сама такие глупости совершаю. Ты ведь еще не знаешь, что меня шантажировали.

— Шантажировали? — в ужасе закричала Лаура. Пришлось Розе поведать подруге эту ужасную историю. Лаура была потрясена.

— Роза, я и не знала, что ты можешь быть такой ненормальной. Продать свое колье! Да как у тебя рука поднялась такое сделать? И все для того, чтобы заплатить шантажисту. Да он теперь в пять раз больше у тебя попросит.

— Вообще-то с тех пор я о нем больше не слышала, — робко сказала Роза.

— Так пока прошло всего несколько дней. Подожди еще. Как только денежки кончатся, он опять о тебе вспомнит.

Роза подавленно молчала. Лауре стало жалко подругу.

— Нашел, чем тебя шантажировать! Ты же никакая не преступница. И ничего плохого не сделала. Так что в следующий раз, когда он объявится, можешь смело заявлять в полицию.

— Правильно, я и сама так думаю. Только, знаешь, очень страшно идти к посторонним людям и посвящать их в свои личные дела.

— Борьба с преступниками — это не личное дело, а общее. А действительно личные дела разглашать на весь свет необязательно. Тебе надо посоветоваться с кем-нибудь из твоих поклонников. Вон их у тебя теперь сколько!

Роза печально улыбнулась:

— Ты сама посуди, Лаура, как же я буду ждать сочувствия у поклонников, если я открою, что у меня есть муж.

— В самом деле, — задумалась Лаура. — Слушай, а вообще что ты собираешься делать, если муж жив и здоров? Так и будешь молчать всю жизнь? Или подашь на развод?

Роза медлила с ответом.

— Роза, а ты хотела бы к нему вернуться? Может быть, в этом все дело?

— Ну как я могу вернуться, когда прошло почти десять лет? Открою дверь и скажу: «Здравствуйте, вот и я!»

— А что, может быть, он будет на седьмом небе от счастья.

— Нет, Лаура, уже поздно. Я сама разрушила нашу семью. Вернее, мы оба. И вернуться назад уже невозможно.

— Это еще надо проверить, возможно или невозможно. — Лаура наморщила лоб, стараясь найти самое правильное решение. — Скажи честно, Роза, а Феликс Наварро тебе не нравится?

— Разумеется, он мне нравится. Он интересный, умный, внимательный человек. Знает, как ухаживать за женщинами. Безусловно, его внимание мне льстит. Но ты ведь не об этом спрашиваешь?

Лаура посмотрела на нее недоверчиво.

— Ты хочешь сказать, что у тебя не бьется сердце, когда он преподносит тебе цветы? Что ты не трепещешь, когда он приглашает тебя на танец? Ну, подруга, в таком случае либо ты холодна как лед, либо твое сердце занято кем-то другим.

— Сердце мое бьется, и я трепещу, — наконец улыбнулась Роза. — Конечно, он вызвал у меня такой интерес, какого я не испытывала уже много лет, даже к Эрнандо, хотя мы с ним друзья. И все-таки я не уверена, что он тот человек, с которым я могла бы быть счастлива в совместной жизни.

— Что ж, хорошо уже то, что ты допускаешь для себя возможность счастья в совместной жизни. Раньше ты это вообще отрицала. Но в любом случае, чтобы проверить его и свои чувства, тебе надо, на мой взгляд, довериться Феликсу и рассказать ему о твоей проблеме. Если он тебя любит, ты сможешь развестись с Рикардо и выйти за него замуж.

— Мне кажется, Феликс из тех людей, которые не выносят скандалов, а развод — это всегда скандал.

— А мне, наоборот, кажется, что он человек решительный и что светские условности его не пугают.

— Ну посмотрим, — сказала Роза. — Сейчас мне уже стало легче из-за того, что я тебе все рассказала. Ты мой верный друг, и я рада, что ты меня понимаешь.

— Роза, я уверена, что тебе станет еще легче, когда ты расскажешь остальным, и тебе нечего будет скрывать. Поэтому я советую тебе сделать это как можно скорее.

— Хорошо, но мне нужно еще некоторое время, чтобы решиться. Во всяком случае, до бала я ничего предпринимать не буду. И ты, ради Бога, никому ни слова.

— Так и быть. В таком случае займемся подготовкой к балу. Я намерена, несмотря на мою фотокамеру, танцевать на этом балу, сколько мне вздумается. И пусть эта противная донья Консепсьон лопается от зависти.

Роза засмеялась, и они углубились в обсуждение своих нарядов.

Весь день у Рикардо все буквально валилось из рук. Он никак не мог сосредоточиться на работе, а в довершение всего, когда секретарша подала ему кофе, пролил его прямо на костюм. Во время обеденного перерыва он хотел увидеться с Исабель, но она не пришла, и Рикардо был уверен, что это произошло из-за вчерашней выходки его дочери. Вчера вечером Рикардо так и не удалось с ней поговорить — пришла Эрлинда, а затем Селия сказала, что Дульсе уже потушила свет и, видимо, спит. Врываться к дочери в комнату и требовать объяснений он не хотел, тем более перед Кандидой и Селией, которые, как он считал, ничего не знают и не догадываются.

Потом еще этот звонок Рохелио. Рикардо понимал, что брату сейчас нелегко, но ему и самому была нужна поддержка.

Наконец этот рабочий день, показавшийся Рикардо таким длинным, закончился. Он с облегчением разложил документы по папкам и запер их в письменном столе. После этого, дав задание секретарше, он спустился вниз.