Он еще себя мнил добрым и справедливым. Это после таких-то вот разговоров и «Сектусемпры»?! И чем, скажите на милость, Гарри отличался от Драко? Ничем. Оба хороши, абсолютно одинаковые. Просто в школе они стояли друг против друга, а теперь встали рядом, плечо к плечу. И от этого обоим стало лучше.

* * *

Пожалуй, самым страшным моментом для Гарри стал лес. Там они с Драко впервые по-настоящему были вместе, держали друг друга в объятьях, не пуская в костер, где попеременно горели две женщины, их матери. Это было так страшно! Невыносимо…

А до этого… При всей сложности отношений, поругались они с Драко только однажды, в доме Мэри. Поттера тогда потрясло виденье Малфоя их отношений. Он ненавидел слизеринца просто так, за мелкие гадости, за пренебрежительное отношение к друзьям. У Драко же ненависть росла из желания быть другом, и это потрясало. Раньше Гарри никогда не задумывался о природе чьей-то ненависти. «Как это, ненавидеть, чтобы стать другом? Это извращение какое-то!» - думал он.

Такое мнение у Поттера было до Долины Годрика. Там он был потрясен и раздавлен. Если бы Гарри увидел воспоминания Снейпа рядом с Роном и Гермионой, то умер бы от смеси смущения и жалости, что они об этом узнали. Наверное, он никогда не признается им до конца, что видел в омуте памяти зельевара.

Он благодарил провидение и судьбу за то, что Люциус и Драко разделили этот момент с ним. Они могли понять этого страшного человека, который оставил такие воспоминания для Поттера. Мальчика, которого Снейп ненавидел всеми фибрами своей странной и черной души, как сына врага, как человека, за которого погибла любимая. Но, как ни странно, он больше других заботился и оберегал подростка.

Могила, выполненная с такой заботой и любовью… Мог ли Поттер предположить когда-либо, что его родителей хоронил Снейп? Да никогда! Тогда он понял окончательно, что ненависть так же многолика, как и любовь. Ее причины могут быть настолько необычны, что просто так и не догадаешься.

Именно на могиле родителей Гарри и Драко поклялись в верности друг другу до самого конца, до предела. Мог ли Поттер тогда ожидать, что Малфой отнесется к этому настолько серьезно? Наверное, нет, хотя ему этого и хотелось. Но не такой же ценой! Почему цена за добро бывает так высока? Это так больно и несправедливо.

После долины Гарри часто думал о своем отце. Кто такой Джеймс Поттер? Его многие любили, уважали и даже обожали. Но тот же человек мог преспокойно делать подлости. И это в нем уживалось. Гарри терялся, замечая эти черты в себе, полученные в дар (скорее, проклятием) от Мерлина и Джеймса, и клялся избавиться от них навсегда. Он не хотел быть таким!

* * *

Поездка на Багамы была самым светлым мгновением в жизни Гарри. Необъятное синее море. Горячий, ласковый желтый песок. Вода, прозрачная как стекло. Поттер никогда не отдыхал до этого. Тем более, он не был на море! А тут целый остров в его личном распоряжении. Красота!

Первые пять дней, выбегая из комнаты, Поттер невольно вздрагивал. Люциус Малфой, вальяжный и томный, как кот, развалившийся на шезлонге, напоминал ему прежнего отца Драко. Только глаза и выражение лица были совсем незнакомы. Редкие мимолетные встречи, когда Гарри видел маску, рождали совсем иной облик. Даже с белыми волосами Люциус был иным. Он преодолел такой путь и полностью переродился. На Багамах Гарри полюбил и стал уважать Люциуса, как старшего товарища и даже больше.

Драко: спокойный, расслабленный, без своих телохранителей и масок… Так странно было видеть его, растянувшегося на песочке, улыбающегося неизвестно чему. Гарри пытался влезть в голову младшему Малфою, но натыкался на замок, плавно парящий в небе. Именно тот замок, в который ему так хотелось попасть ночами, когда снились Мерлин и Моргана.

Там, на острове, Гарри стал присматриваться к Драко по-иному, пытался прикинуть себя и его рядом с собой в школе. И находил! Поттер рассматривал некоторые ситуации по-другому, и в них всегда находилось место Малфою - не ненавистному врагу, а другу. Как же сожалел теперь Гарри, что они отвернулись друг от друга, став врагами.

Найдя Драко в прошлом, Поттер захотел найти его в настоящем и однажды просто подошел к нему, растянувшемуся на песке.

* * *

Поттер нерешительно подошел к Драко, который что-то строил из мокрого песка и спросил:

- Чем это ты так усердно занят?

- Строю замок… Начнется прилив, и вода смоет его. Фьють, и не будет, - пожал плечами Малфой. - А ты любишь заниматься подобным, Гарри?

Прозвучавшее имя было неожиданным, но приятным моментом, и Гарри, почувствовав облегчение, присел рядом и тоже назвал блондина по имени, отвечая:

- Не знаю, Драко. Я впервые на море.

Они помолчали. Гарри наблюдал за юношей и размышлял: «Почему же меня не бесит он? Это же Драко Малфой! Вот он весь, во всей своей красе. А он и в самом деле красив».

Последние мысли вызвали смущение и в то же время напомнили одну из причин перемены его отношения к блондину. Мерлин, его персональное проклятие и благословение, попытки древнего мага отыскать в чертах светловолосого юноши любимый облик Морганы. Но были у Гарри и собственные причины: жалость к врагу, желание с ним подружиться, необходимость видеть в серых глазах не ненависть, а доверие и любовь.

- Пошли купаться, Гарри! Знаешь, какое наслаждение качаться на волнах? Это почти так же, как в полете, - вернул Драко в реальность задумавшегося Поттера.

- Да я почти не умею плавать, - сознался брюнет.

- Ну, я же помню, как ты спасал Габриель и Уизли. И потом, соленая вода лучше держит. Ты же будешь жалеть, что не купался в море!

Гарри вздохнул. Малфой был абсолютно прав. Приехать к морю и просидеть на берегу? Ну, уж нет! Он первым встал с песка, но блондин опередил его и кинулся в воду, заразительно смеясь. Улыбнувшись, Поттер последовал его примеру, и вскоре ласковые волны подхватили его, окутали и понесли.

- Как это здорово! - признался Гарри. - Спасибо!

- Что я говорил! А то сидишь, как старик! - откликнулся Драко.

Они наслаждались купанием. Вода несла и баюкала. Это было такое блаженство, что не хотелось вылезать. Так бы и качался на зыбких и ласковых волнах! Тут забывалось все.

Счастливый и радостный, каким не был уже давно, Гарри вылез на берег и улегся на ласковый горячий песок, широко раскинув руки. В вышине было бездонное синее небо. Так бы лежать и лежать, ни о чем не думая.

- Вау! Так вот что ты прятал под майкой! - восхищенный возглас Драко вырвал Гарри из небытия.

Малфой сидел рядом на коленках и беззастенчиво рассматривал татуировку. Живот Гарри предательски скрутило, и сердце забилось часто-часто. Он смутился и хотел прикрыть грудь полотенцем. Но бесконечная лень и нега, навалившаяся бегемотом, не дала шевельнуть ни рукой, ни ногой. «Какого черта! Он такой же парень, как и я. Что меня так смущает?» - возмутился Гарри на свои странные реакции, демонстративно закрыл глаза и стал наслаждаться солнцем.

Легкое прикосновение к коже. Тонкий палец рисует дракона, обвившего его левую грудь. Гарри вспомнилось, как это однажды сделала Джинни. Она сама расстегнула его рубашку и стала обводить рисунок. Юноша задохнулся от переполнивших чувств, смесь возбуждения и смущения.

Сейчас ощущения были гораздо ярче. На них реагировал весь организм, рождая неясное предвкушение. Кровь устремилась вниз, и лишь остатки разума пытались внушить, что это влияние Мерлина и его треклятых чувств к Моргане.

- Что ты делаешь, Малфой? - как можно холодней и даже чуточку угрожающе осведомился Гарри, пытаясь прервать эту сладкую пытку, заставляющую трепетать каждую клеточку его души и сердца.

- Я рисую дракона. Мне они нравятся. Если бы о магических животных нам читал лекции нормальный человек, я бы полюбил этот предмет, а после школы пошел работать драконологом, - томно сообщил Драко, продолжая свое занятие.

Их глаза встретились, и между ними проскочила искра, окончательно сбившая дыхание. Мир на мгновение замер, а затем блондин грациозно отпрянул, улегся рядом на песок и принялся достраивать свой замок из песка. Гарри шумно выдохнул и, помниться, растянул губы в идиотской улыбке, пялясь в бездонное небо.