— Разве эльфы обязаны делать так?

— Не обязаны. Но могли.

— Почему вы обвиняете их, если они не были обязаны?

— Потому что они желают получить дивиденды от общего дела, но не желают вкладываться. Тот шаг, о котором я говорю, им бы почти ничего не стоил. Опасности у их границ нет, мужчины для работы им не нужны. Тем не менее, они не стали. Как результат — мы потратили лишние ресурсы и время, как основной из них.

— Однако разве жизнь эльфа не ценнее людской?

— Обоснуй.

— Эльф бессмертен. Человек живёт в десятки раз меньше эльфа.

— Вопрос больше философский. Человек живёт более насыщенно. К тому же, ты забываешь, что один эльф — это один эльф в течение столетий. А вот один человек — это за те же столетия и его дети, и внуки, и правнуки… выходит, что спасая эльфа, ты спасаешь одного разумного, пусть он и будет жить очень долго. Может когда-нибудь у него и появится ребёнок… один. А вот спасая человека, ты спасаешь его детей, внуков. И они, заметь, будут жить больше эльфа. Просто потому что каждую минуту, которую проживёт эльф, проживут сразу несколько человек. Четверо-пятеро детей, пятнадцать-двадцать внуков… правнуков вообще может быть больше сотни.

— Это если все они выживут.

— Даже если выживут не все, ты поняла, о чём я тебе говорю. Забавно видеть на твоём лице эмоции, обычно ты куда холоднее.

— Я всё равно считаю жизнь бессмертного дороже жизни смертного.

— Да? — ясненько… вот и влияние эльфов-наставников сказалось. Плохо, конечно, но вправить мозги у меня ещё есть время. Примерно… вечность. Да, точно. Одна вечность. Ровно штука. А вот то, насколько виртуозно она сейчас владеет клинком и двумя кинжалами… вот это достойно восхищения! Пожалуй, её обучение стоило того. Да и физическое развитие у неё ого-го какое. А ведь физическое тело на астральное тоже влияет. — Ты забыла одну маленькую деталь.

— Какую? — спокойствие к ней вновь вернулось. Эмоции, которые были весьма слабыми, улеглись.

— Ты сама смертна.

Замерла. Словно мешком с картошкой по голове ударили. Даже не мешком, а целой кувалдой. Не ожидал такого эффекта, но тем лучше.

До вечера девушка больше не проронила ни звука.

Сказать по правде, я ожидал добраться чуток пораньше. Меня подвела привычка летать в форме ворона. Проходи путь по ровной местности, мы бы дошли за столько, за сколько я запланировал. Вместо этого дорога заняла в полтора раза больше, чем я рассчитывал: пятнадцать дней. Тем не менее, разрушенная временем и разумными громадна Чёрного Замка уже высилась над нами. Подошли мы со сторону ущелья.

— Держись, — обхватываю её за талию.

— Да, — кладёт руку на шею. Вроде крепко. Взлетаем. Приземляемся на разрушенную стену. Отпускаю её.

— Вы желаете восстановить это место?

— Верно подметила. Восстановлю, затем запечатаю так, как смогу. Правда, последнее уже после того, как переедем в Гундабад.

— Тыл?

— Тыл. У нас много работы.

— Чем я вам могу помочь?

— Ты будешь тренироваться и вырезать себе посох с палочкой. Что это такое ты знаешь, как их создавать — тоже. Я желаю, чтобы через полгода ты, пусть даже с посохом, но могла использовать относительно простые чары, в том числе и боевые.

— При всём уважении, даже при должном усердии моих сил через полгода…

— Хватит на три, а то и четыре экспеллиармуса. Если с концентратором в виде посоха. С палочкой, конечно, у тебя и один не факт, что выйдет сотворить.

— Вы хотите вставить в посох накопитель?

— Точно. Заряжать будешь сама. У тебя есть вопрос?

— В чём смысл? Я буду тратить энергию на заклинания. Потом буду тратить энергию на зарядку накопителя, чтобы снова потратить её на заклинания?

— Смысл в том, чтобы заряжать посох, а потом использовать на заклинания лишь часть необходимой энергии из своего резерва, остальное дополняя зарядом накопителя. Таким образом ты будешь иметь возможность за одну тренировку практиковаться в применении заклинаний больше. В противном случае тебе придётся раз в десять-двенадцать часов использовать по одному заклинанию. Эффект будет не тот. К тому же, если создать искусственно слабенькую, но постоянную утечку энергии, то развитие ускорится. Это будет дополнение к резким порциальным потерям во время колдовства.

— Я поняла.

— Тогда у тебя трое суток, чтобы найти в окрестностях материалы. И ещё столько же, чтобы превратить то, что ты найдёшь, в заготовку. Закончим посох мы уже вместе. Палочку, пожалуй, не делай: я сам ей займусь. Как ни странно, но в случае с палочкой требуется больше умения и точности. Тебе пока эта работа не настолько доступна.

Глава 16[13]

— Сиди смирно, — блин, какой же у неё удивительный голос! Одновременно холодный, красивый и переливчатый. И нет, я не влюбился в собственную ученицу. И я не обманываю себя: слишком много прожил, чтобы не научиться говорить себе правду. Однако чисто эстетическое наслаждение она иногда приносит и, порой, весьма неожиданное.

— Кто же наш необычный гость? — удивлённо смотрю на пленника. То, что это пленник, понятно, потому что его шея зажата в клинках Астеллы, как в ножницах. Слишком сильно дёрнется — и ему перережут горло.

— Он следил за мной.

— Нехорошо, — качаю головой. — Оставь его тут и возвращайся к своим делам. Нет, больше никого в окрестностях нет, я только что проверил.

— А этот…

— Я про него знал. Это была твоя проверка, — фыркаю.

— Вы знали?! — а вот теперь заговорил пленник. Ему уже освободили шею. Что я могу сказать… человек. Лет семнадцать-восемнадцать. Блондинистые волосы, жёлтые глаза. Последнее необычно, но не для мефийцев и ангмарцев в общем. У них такие ребята тоже редкость, но не сильная. Примерно один на двадцать-тридцать человек. Хотя сочетание, как у этого парня, тут реально уникальное, ведь блондинистые кудри (а ведь такой цвет волос на севере весьма редок!) и жёлтые глаза дополнялись ещё и золотыми бровями! Альбинос, только золотоволосый.

— Знал. Я тебя почувствовал через пять дней после нашего ухода из города. Кто ты? — лениво задаю вопрос, опускаясь на камень. Последний прямо подо мной трансформируется в удобное каменное углубление под форму тела. Профессор МакГонагалл, вы, конечно, связаны у меня в памяти далеко не с самыми прекрасными эмоциями, однако спасибо вам за науку.

— Моё… моё имя… Меня зовут Ной Рингли! — он сказал это излишне громко, раздражившись от своей мимолётной слабости в виде запинки, вызванной, видимо, адреналином.

— Вот как? И зачем ты шёл за нами, Ной? Что тебе нужно было от меня… или от моей ученицы? — я спрашивал не просто так. Я мониторил его эмоции. Теперь я точно знаю, что нужно ему что-то от меня, не от Астеллы.

— Сила.

— Почему ты решил, что я тебе её дам? — удивлённо приподнимаю бровь.

— Потому что мне больше не к кому пойти за ней.

— Это причина для тебя, не для меня.

— Просто если вы не дадите её, то смысла искать больше не будет.

— Зачем тебе сила? — кадры на дороге не валяются. А самые лучшие кадры надо ковать самому. Парень молодой, крепкий. И явно с характером. Если такого обязать клятвой и привязать долгом, то из него может получится нечто очень, очень интересное.

— Я желаю отомстить.

— Кому?

— Оркам. Племени Кровавых клыков!

— Оу… — ну да… слышал я об этих зелёных. Весьма сволочные, надо сказать. И злобные. Во всяком случае это племя было одним из немногих, кто вёл с Мефисом постоянную и давнюю вражду. Кровавые клыки не пропустили ни одного более-менее серьёзного набега на запад за всю известную историю. Среди орков воины этого племени считались одними из сильнейших. А ещё — одними из самых бешеных.

— И как же ты желаешь им отомстить? И за что?

— Я хочу их уничтожить. Полностью! Я… я был у них пленником последние шесть лет. Меня отбили недавно. И моя мать… она тоже была… пленницей…