Впоследствии избранный Юсуповым предлог стал основанием для самых нескромных и неприличных предположений. Много писали и говорили о том, что князь Юсупов «предложил развратному мужику свою жену».

Свидетельств о том, что Григорий Распутин никогда не ел ничего сладкого, совершенно достаточно, чтобы безусловно установить: это основательно подкрепленный самыми разными свидетельскими показаниями факт. Он документально установлен и запротоколирован, в числе прочих, в следственных материалах ЧСК. Дочь Григория Распутина, Матрена, утверждала, что отец никогда не ел сладостей, мяса и пирожных.

«Свою личную жизнь, свои вкусы и привычки, свой уклад жизни отец нисколько не изменил, после приближения к царской семье. Мяса он не ел до самой смерти. Его обед обычно состоял из одной ухи. Кроме того, он еще употреблял редиску и любил квас с огурцами. Больше этих кушаний он ничего дома не ел. Вставал всегда рано и шел обязательно к ранней обедне. После этого он приходил домой и пил чай с черными сухарями или кренделями… Он часто постился и заставлял поститься нас. В посты он ел одни сухари и строго соблюдал их. Он говорил, что посты установлены вовсе не для здоровья, как говорят ученые люди, а для души».

«Мария Головина разлила нам чай, придвинув Распутину сладости и печенья разных сортов. — Вот милая, добрая, — заметил Распутин, — всегда-то обо мне помнит, приготовит то, что люблю…»

Этот эпизод — явный вымысел.

Правыми партиями в дореволюционной России называли тех, кто целью своей поставил защиту самодержавного принципа правления в России от посягательств сторонников конституционно-монархического и республиканского принципов. Образованные с целью защиты самодержавия, они большей частью содержались на средства, отпускаемые правительством. Один только Союз Михаила Архангела стоил царскому правительству более двух миллионов рублей, отпускаемых из фондов министерства финансов и министерства внутренних дел.

Правые партии часто называли черной сотней. Несмотря на все призывы к тесному сплочению всех монархических сил, «Черная сотня» во время своего существования была и оставалась великим множеством мелких партий и групп. Более или менее крупные объединения постоянно дробились, раздираемые амбициями лидеров правого движения.

Одной из самых крупных правых партий по праву считался Союз русского народа (СРН), возглавляемый первоначально Александром Дубровиным и Владимиром Пуришкевичем. Ставился вопрос об укрупнении СРН за счет присоединения остальных монархических организаций. Однако начавшиеся трения между лидерами вскоре раскололи союз… Яблоком раздора оказались два вопроса — о признании Государственной думы и о возможности искать союзников в лице умерено-правых и октябристов.

СРН раскололся, и Владимир Пуришкевич образовал свою партию — Союз Михаила Архангела. Устав партии был утвержден в 1908 году. Началась борьба между бывшими единомышленниками по перетягиванию на свою сторону местных отделов СРН. Раскол парализовал всю организацию. Дележ пирога происходил бурно. Иногда дело доходило до ругани и рукоприкладства. Все это способствовало созданию скандального ореола у правых организаций. Большой удар по репутации правых был нанесен, когда стали известны факты террористических покушений и политических убийств, организованных «Черной сотней», а также ее участие в еврейских погромах, не внушала особой любви в народе твердая консервативная позиция правых по земельному вопросу. Многих смущал переходящий в фобию, антисемитизм.

Из воспоминаний Сергея Витте, государственного деятеля из списка предполагаемых жертв «Черной сотни», которая пыталась устроить покушение на его жизнь:

«…партия эта еще сыграет свою громадную роль в дальнейшем развитии анархии в России.

Эта партия в основе своей патриотична, и при нашем космополитизме, симпатична. Но она патриотична стихийно, она зиждется не на разуме и благородстве, а на страстях… Большинство ее вожаков — политические проходимцы, люди грязные по мысли и чувствам и не имеют ни одной жизнеспособной и честной политической идеи… Партия эта, находясь под крылами двуглавого орла, может произвести ужасные потрясения и погромы, но ничего, кроме отрицательного, создать не может. Она представляет собой дикий, нигилистический патриотизм, питаемый ложью и клеветой… состоит из дикой массы и вожаков — политических негодяев, тайных соучастников из придворных и титулованных дворян, все благополучие которых связано с бесправием и лозунг которых — не «Мы для народа, а народ — для нашего чрева».

К чести дворян, эти тайные черносотенцы составляют меньшинство. Это дегенераты дворянства, взлелеянные подачками, хотя и миллионными, от царских столов… на знамени их высокие слова — «Самодержавие, Православие, Народность», а приемы их действий лживы, бессовестны и кровожадны»…

Правые были жестоки не только по отношению к инакомыслящим и иноверцам, но и к монархистам-единомышленникам.

«…и как правительству опираться на нас, если мы сами друг друга едим», — сетовал один из авторитетнейших лиц черносотенного движения, отец Иоанн Восторгов.

Последняя попытка преодоления раздробленности монархических партий произошла в 1915 году в ответ на создание левыми, оппозиционного Прогрессивного блока. На многочисленных совещаниях было сказано много слов о необходимости объединиться и дать отпор надвигающейся революции. Реально же объединения не произошло, и договориться не удалось. Последний удар по попытке объединения правых сил нанес Пуришкевич, который публично и демонстративно отказался принимать участие в совещаниях правых партий…

Вспоминает Маклаков, кадет, член Государственной думы, член Прогрессивного блока, соучастник убийства:

«За несколько дней до убийства ко мне подошла журналистка… «Знаете ли вы, — спросила она, — что Распутин будет скоро убит?» Я сделал вид удивленный. «Я имею определенные данные: убийство состоится в доме Юсупова, в нем участвуют сам Юсупов и великий князь Дмитрий Павлович. — «Кто вам это наплел?» — «Пуришкевич».

Вспоминает Шульгин, прогрессист, член Государственной думы, член Прогрессивного блока:

«Пуришкевич остановил меня в Екатерининском зале Таврического дворца. У него было такое лицо, какое было уже раз у него, когда он мне сказал одну тайну. «Запомните, 16 декабря… Я вам скажу… Вам можно… 16 декабря, мы его убьем»… «Кого?» — «Гришку!»

По утверждению Самюэля Хора, главы британской разведки в России, незадолго до убийства Пуришкевич заходил к нему, и тоном таким непринужденным, словно речь шла о погоде, спрашивал, где можно достать яд для дела. Потом доверительно сообщил, что он с друзьями собирается ликвидировать вопрос с Распутиным.

Дневник члена Государственной думы Владимира Митрофановича Пуришкевича. Рига, издательство «National reklama», 1924; Пуришкевич В.М. Из записок. Париж,1924.

Письмо, содержащее в самом конце приписку: «Маланья тоже участвует», было написано Феликсом Юсуповым жене в Крым 27 ноября 1916 года, через семь дней после того, как Пуришкевич дал согласие на участие в убийстве Распутина.

«План, про который я тебе пишу, разработан детально, уже три четверти сделано… Это единственный способ спасти положение, которое почти безвыходно… Конечно, ни слова никому… Маланья тоже участвует».

Упоминание о некой «Маланье» заставляло некоторых исследователей загадочных обстоятельств убийства предполагать, что в ночь убийства во дворце в качестве соучастников были женщины.

Версии, объясняющие феномен невосприимчивости Распутина к ядам таковы: