– Наверное, здесь частенько проводили дни хозяева. Отсюда великолепный вид, – сказал Сильвестор. Он был прав: терраса примыкала к старинному дому, который напоминал виллу из богатых кварталов Умрада, на ней были устроены места для отдыха. Хотя, это могли быть только предположения. Что за существа жили здесь когда-то? И куда исчезли, если в этом мире остались едва развитые полуобезьяны?

Когда загадочный город Створяющих остался позади, мир Тунгана вновь показал своей хищный оскал. Продираясь сквозь негустую рощу, зажатую среди двойной цепи острых гор, путники не заметили, как их окружила стая кошек-переростков, с огромными клыками, свисающими с верхней челюсти. Сильвестор назвал их саблезубыми. Твари напали из засады и чуть не захватили магов врасплох.

Но наученный горьким опытом Ромунд среагировал моментально: как только саблезубые выпрыгнули из кустов, путников окружил купол прозрачного пламени, который лопнул, выбросив в стороны потоки огня. На несколько метров вокруг роща превратилась в уголь. Вместе с ней и саблезубые. Только паре кошек удалось в ужасе удрать прочь.

– Милые кошечки, – обронил Сильвестор, поправляя амуницию.

– Это малый стая. Нужно идти, – нервничал Игнок. – Нужно идти вперёд.

И снова бесконечные рощи, узкие долины, редкие луга. Однообразно и скучно.

– Мы бредём часов пятнадцать, а солнце как стояло в зените, так и стоит, – резонно заметил Ромунд. Первые признаки усталости начали одолевать его полчаса назад.

– Верно. Когда у вас наступает ночь, Игнок? – поддержал юношу Сильвестор. – Я бы не отказался прилечь под сенью темноты.

Маленький туземец остановился и задумался.

– Но-чь? – неуверенно выговорил он.

– Ну да! Ночь! Это время, когда солнце уходит за горизонт, и мир погружается во тьму.

– Ах! – карлик схватился за голову и упал на колени. – Тьма. Она приходить вместе с Унтанга – Покрывало Бездны. Никто не знать, когда приходить Унтанга. Само.

– Интересно, – нахмурился Ромунд. Хрюшик вторил ему встревоженным сопением. – А солнце?

– Солнце всегда стоять на месте. Только облако и Унтанга мочь закрыть его. На время.

– Поднимайся, Игнок. Даже если нечто закрывает солнце, бояться нечего. – заявил очкарик, с интересом разглядывая пышный чёрно-оранжевый куст.

Карлик отрицательно замотал головой.

.– Когда Унтанга приходит… – начал говорить туземец и замолчал.

– Что, когда она приходит? – нетерпеливо спросил Ромунду, но Игнок не ответил. В маленьких глазах коротышки заплясала тревога. Он к чему-то прислушивался.

Заволновался и Хрюшик. Малыш обеспокоенно захрюкал, помотал пятачком из стороны в сторону, и в итоге забрался в подсумок.

– Зря глупый Игнок вспомнить Унтангу. Зря… – пробормотал Игнок и чуть не расплакался.

– Что pа… – хотел было спросить Ромунд, и замер.

Странный звук, подобный зову горна, донёсся из-за горизонта, и стал постепенно нарастать, становясь всё отчётливее. Поначалу он казался обычным эхом, но с каждой секундой становился мощнее, и в какой-то момент обрушился на путников, чуть не придавив к земле. Юноша понял, что звук пришёл вместе с мощной волной магии, пронёсшейся через мир подобно урагану. Несколько деревьев рассыпалось в щепки, кусты завяли, и трава местами рассыпалась трухой.

Когда давление закончилось, воздух наполнился нестерпимым треском, от которого зазвенело в ушах.

– Бежим! – закричал Игнок и бросился в чащу.

Ромунд с Сильвестором ринулись за ним. Пока маги вместе с туземцем в панике бежали сквозь заросли, мир вокруг преображался. Цвета окружающих предметов медленно тускнели и теряли чёткость, расплываясь в пространстве. Растительность умирала на глазах, а доселе ярко светившее солнце вдруг стало постепенно гаснуть. Когда Ромунд на бегу поднял голову к небу, то чуть не закричал от нахлынувших эмоций: от земли к солнцу поднимались клубы чёрного нечто. Они ползли, извиваясь, по небесной глазури, закрывая землю от светила плотным слоем тьмы. Унтанга. Покрывало Бездны.

– Куда мы бежим, чёрт подери?! – закричал Ромунд.

– Спрятаться! Укрытие! – визжал на бегу Игнок. Несмотря на кривые ноги, карлик нёсся быстрее ветра. Маги едва поспевали за ним.

Игнок остановился рядом с разрушенным зданием с прогнувшейся крышей. Едва посмотрев на него, туземец юркнул в чёрный проход, заваленный наполовину. Ромунд с Сильвестором нырнули следом за карликом.

– Игнок, ты где? – спросил Ромунд.

– Здесь! Сюда! – донеслось из темноты.

– Здесь воняет псиной, – пробормотал Сильвестор.

– Тсс, это логово дхара! – последовал ответ Игнока. – Его пока здесь нет.

– Ну и не будет, – сказал Ромунд и хотел запечатать проход магией, но Игнок в ужасе зашипел и кинулся на него из темноты, призывая «не делать бунбангу».

– Но почему? – не понимал Ромунд.

– Духи не любят бунбангу, – пояснил Игнок.

И в этот момент за порогом завыли тысячи голосов. Могильных, заупокойных голосов.

– Нужен огонь, – сказал туземец. – Без магии.

– Но как без магии я добуду огонь?

– Твой хрю-ушеик. Он умеет, – заявил Игнок.

– Что? – изумился Ромунд и воззрился на маленького питомца, высунувшегося из подсумка. В полумраке хитрые глазки виновато глянули на Ромунда.

Спрыгнув на пол, малыш резко втянул воздух, а затем выплюнул шарик чистого огня. Тот врезался в лежащую кучу мусора и легко поджёг её. Свет озарил мрак разрушенного здания, осветив обглоданные кости и разорванные одежды.

– И что я о тебе ещё не знаю? – проговорил Ромунд, взяв Хрюшика на руки. Тот виновато уткнулся пяточком в ладони и заурчал.

– Дхар не придти. Значит, спрятаться в другом месте. Или погибнуть, – заключил Игнок, подкладывая какие-то тонкие кости в огонь. – Это косточки тунгу. Они хорошо гореть, – пояснил он.

На улице творилось форменное мракобесие. Выл ветер, ему вторили духи, гремел гром и мелькали вспышки молний.

– Это всегда так? – спросил Сильвестор.

Игнок кивнул.

– А что это за духи?

– Не знать. Даже Тедо не знать. Никто не решаться выходить в это время. Все, кто не успел укрыться и разжечь огонь – сгинуть.

– Да? – сомнительно пробормотал Сильвестор и уселся рядом со входом.

– Нет! Куда? Нельзя, чтобы духи видеть! – занервничал Игнок.

– Ромунд.– выдохнул Сильвестор, не в силах оторваться от увиденного. – Ты посмотри!

Юноша подозрительно посмотрел на очкарика, но удержать любопытство в узде не смог. Подползя к Сильвестору, он выглянул наружу и замер в изумлении.

На фоне иссиня-чёрного неба мелькали видения – картины неизвестных юноше событий. Словно сцены из спектакля, они представляли на небе разнообразные сюжеты быта и войны, показывали образы разнообразных существ и предметов. А внизу, на земле, бушевали смерчи и ураганы, танцевали тени и костяки мёртвых, веселилась нечисть и без устали выли духи.

Ромунд очнулся только после мощного щелчка по носу.

– Я же сказал: не смотреть. Сюда, к огню. Не злите духов. Иначе они придти к нам. – заявил Игнок и также треснул Сильвестора. Тот ошалело посмотрел на туземца, но затем кивнул и полез вглубь убежища.

– Откуда ты знал, что Хрюшик может выплюнуть огонь? – спросил Ромунд, когда путники улеглись у костра и приготовились к тревожному, но необходимому сну.

Игнок задумчиво посмотрел на мага.

– Твой хреушек не маленький унга, которого жрать тётка за обед. Это – рог’хар. Бес войны. Сотворяющие когда-то разводить их в пустынях Сатори. Считаться высшей честь иметь рог’хар спутником. С ним всегда чувствовать себя в безопасность.

– Бес войны? – изумился Ромунд, посмотрев на сладко дремавшего на коленях питомца. – Не верю.

– Твой рог’хар ещё не являться тебе в боевой маска. Мал пока, – поджал губы карлик.

– Боевая маска?

– Ронт’гун – ярость богов. Каждый рог’хар в дни мира – маленький свинья, ласковый и пушистый. Но в сунмы боя рог’хар способен влить в себя ронт’гун, и тогда враги бежать в ужасе и страхе. Тедо говорить, что не каждый Сотворяющий мочь совладать с рог’хар в боевой маска.