Так, пора прекращать эту болтологию, времени в обрез.

— Я Вас, Александр Иванович, услышал. И как я понимаю, хотите, чтобы я открыл все свои возможности и предоставил Вам, то есть руководству так называемой республики, все свои ресурсы, да еще исполнял Ваши разные распоряжения и прочее, прочее?

— В период действия военного положения граждане обязаны выполнять требования государственных органов, обеспечивающих режим военного положения, и их должностных лиц, оказывать содействие таким органам и лицам, являться к ним по вызову, выполнять их требования, изложенные в полученных ими предписаниях, повестках и распоряжениях, предоставлять для нужд обороны имущество…

Хлопнув по столу ладонью, я, начиная чувствовать внутреннее раздражение, резко выговорил:

— Так, всё, стоп! У Вас есть что-то еще мне сказать существеннее, чем произнесенное Вами словоблудие?

— Вот требования главы республики, изложенные в письменной в форме.

И он пододвинул мне скрепленные степлером бумажки на каком-то официальном бланке. Я не читая, взял эти листы, скомкал и закинул в мусорную корзину. Раздражение было велико, но не от самих требований и не от факта их выдвижения, а от осознания насколько же эти слуги народа далеки от происходящего вокруг, как до войны, так и после, и для них ничего, похоже, не изменилось, они небожители, все остальное — обслуживающий их персонал и просто электорат.

— Так, Александр Иванович. Вы там у себя в бункерах можете хоть галактическую империю провозгласить, мне на это наплевать. Вы никто для меня и никакие требования от Вас я больше слышать не желаю. Никогда! Я согласился встретиться с Вами лишь только по одной причине — желании спасти детей и других иждивенцев, а также людей, способных и желающих трудится. Мне и уважаемому Николаю Васильевичу бездельники не нужны. Я не буду вступать с Вами в полемику относительно всех тех действий, что предприняла, а вернее — не предприняла, так называемая новая республиканская власть, а фактически в моем понимании — кучка паразитов, прихватившая все стратегические материальные ресурсы, припасенные страной для ликвидации последствий случившейся чрезвычайной ситуации. Я Вам и Вашему руководству могу только заявить, что готов хоть завтра начать первоочередной прием всех малолетних детей, беременных женщин и других нетрудоспособных иждивенцев, для переселения в надежное и достаточно благоприятное место в Южной Америке. А для всех трудоспособных у меня к Вам есть свои требования, изложенные в письменной форме, о необходимых нам вакансиях рабочих и инженерных специальностей, врачей и педагогов, ну и некоторых других. И учтите, все они будут приняты только после прохождения собеседования с использованием детекторов лжи и некоторых других мер по обеспечению безопасности нашего проекта спасения людей.

— А не много ли ты на себя берешь, Вадим?

— Не больше, чем смогу унести. Да и соратники надежные есть, помогут. Так что думайте, Александр Иванович. Я не тороплю, Вас старуха с косой поторапливает. И очень серьезно предупреждаю о недопустимости силовых акций. Очень. Не пытайтесь проверить на крепость. Огребете, ей богу огребете. И обижусь. И про любые шансы на спасение Вас и своих семей тогда забудьте.

Уже прощаясь, после обсуждения всех текущих проблем, Барсуков с довольным видом обожравшегося сметаны кота, сказал:

— А не любишь ты чиновников.

— Ну, Николай Васильевич, уж не задавайте банальный вопрос, чтоб получить такой же ответ.

— А я их люблю, Вадим, в "запаренном" виде.

Ну когда власть слушала народ? Да никогда! Начиная с первобытно-общинного строя. Я вот тоже, честно признаю, абсолютно не собирался слушать народ, но я всегда прислушивался к специалистам, особенно мною приветствовались противоречивые советы, с помощью них всегда можно обтесать камень, то есть прийти к верному решению. Получить не половинчато-срединное, а наиболее правильно со всех сторон ограненный алмаз истины.

Ну и наша "горячо любимая" местная власть тоже не последовала моему совету и огребла. Видимо все советы касались только одной стороны решений. Жестко огребла по нынешним временам. Я всех участников нападений и их семей просто отлучил от самой возможности эвакуации. И не важно, был ты руководителем, или исполнителем.

Дело в том, что начались перехваты наших транспортных средств с пассажирами и грузом, имелись погибшие, раненые. К нам стали просачиваться лазутчики и я был вынужден передать службе безопасности анклава (таковая уже была давно создана Барсуковым) несколько детекторов лжи, но не тех "допотопных", что используют ныне спецслужбы, а изготовленное с элементами инопланетных технологий. Замаскированных под видом ныне применяемых, но с неизвлекаемыми элементами термического самоподрыва. Дело дошло уже до взятия заложников из числа обычных беженцев. Этого я уже простить не смог, меня просто взбесило и вмешался с помощью возможностей моего корабля. Место удержания заложников было обработано парализующим лучом, все заложники освобождены, остальные просто были выкинуты в марийскую тайгу без защитной амуниции. Вот на штурм промышленного анклава они не решились.

Сразу после освобождения заложников всеми доступными нам средствами связи, даже воспользовавшись аудиосистемой оповещения населения по линии ГО и ЧС, донесли информацию до жителей правительственного анклава о том, что в связи с враждебными действиями с их стороны (с перечислением фактов нападений и захвата заложников), анклав полностью блокируется, вопросы эвакуации в безопасное для проживания место, под более чистым небом, без противогазов и костюмов радиационной защиты, с натуральной свежей пищей, фруктами и овощами, молоком, наконец, для них теперь является недоступным.

И у них произошел взрыв. Классика. Низы не хотят, верхи не могут. Но движущейся силой были не революционные матросы, перепоясанные патронными лентами, и не солдаты из крестьян, а… женщины.

Все же не зря моих землячек называют потомками амазонок. И даже есть ну самое первичное такое объяснение. Так чувашский головной убор "тухья" носился девушками до выхода замуж и напоминает по своей конструкции боевой шлем. Носилась нагрудная мониста или "ш?лкеме" — нагрудное украшение из толстой кожи с нашитыми плотными рядами серебряными монетами в форме прямоугольника закрывающего грудь от ключиц до пояса — нагрудный гибкий щит, выполнявший защитные функции. От головного убора вниз по спине спускается "поГ-хыГ?", прикрепляемый к "х?рес-кантри", представляющий из себя так же кожаную ленту покрытую серебряными монетами — двойное назначение: первое — колчан для стрел; второе — защита позвоночника. "Тевет" — перевязь через плечо, так же из кожи закрытой серебряными монетами — для ношения топора или меча. А также с сопоставления переводов: чувашские слова "ама" — в значении женское начало, "Г?н" — побеждающий, одолевающий (русскоязычное созвучие — [сщен]), "ама/Г?н" — это уже новое понятие — женщина побеждающая; "ама/Г?н/ки" — ки — окончание единственного числа — непобедимая, женщина-воин; "ама/Г?н/сем" — сем — окончание множественного числа, в латинской транскрипции — amazonesеm, то есть так амазонки сами себя называли. Да и карта, сделанная в 1459 году для португальского короля Альфонса V итальянским монахом фра Мауро, весьма известным в те времена картографом, назвала территорию междуречья Суры и Волги Амазонией.

Ну матриархат когда-то существовал, никто это не отрицает. Историческая наука говорит об ее неизбежности на определенной стадии развитии человеческого общества. Так вот, с уверенностью могу сказать, что ныне он опять восстановлен в пределах отдельно взятого правительственного анклава.

Барсукова мне стало жалко. На него посыпалось столько женских мольб и просьб от этого вновь организованного анклава. Женщины стали использовать тысячелетний, закрепленный в генах, опыт общения с мужчинами в целях не просто достижения своих целей, а выживания их и их детей. В этот момент он хотя бы заикнулся о вырезании всего мужского населения анклава — стерилизация наступила бы вмиг. Будь то кардинальная или евнухообразная, но наступила бы. Нисколько не сомневаюсь. Разрешили с ними ситуацию полюбовно, ну не в смысле адамова яблока и все такое, а на основании договора. Предыдущее уже преступное руководство (быстро женщины сообразили провести судебный процесс, благо среди выживших было чуть ли не 100 % республиканских судей, среди которых 90 % — женщины), было арестовано и осуждено. Вся власть буквально перешла к женщинам и мужчины ни что не смогли им противопоставить. После немедленной поставки им свежих фруктов (я это просто назвал — продовольственной диверсией) их власть укрепилась до уровня божеств, что уже нас самих несколько напугало. Надо несколько угомонить дамочек с пистолетами.