— Идут. Но не слишком охотно и только избранные представители, которых тоже не во всякий момент из моря высвистаешь. Так, о чём это я? — Дэн остановился и оглядел нас всех по очереди.

— О том, — наполнил как обычно молчаливый Норд, — что мы не встретили в архивах упоминаний о том, что моря Лидры заселялись особой геноформой людей.

На слове «геноформа», меня словно что-то торкнуло, промелькнуло какое-то воспоминание, или даже скорее ассоциация. Но всплывать из глубин памяти не пожелало, оставив после себя чувство неудовлетворённости, словно я чуть-чуть и ухватила бы что-то важное.

— А может такое быть, что упоминания об этом есть, но не в общедоступных источниках? — осторожно предположил Мика.

— Смотрели. Искали, — Йёрик послал Мике укоризненный взгляд. — Лично я прорыл в охранке правительственных засекреченных данных такую дыру, что мы два с лишни часа могли копаться там беспрепятственно. Кучу не относящегося к делу компромата нарыли, но по нашему делу почти ничего.

— А потом быстро эту дыру заделывали, пока нас не засекли, — хохотнул Норд.

— Если заселение не могло случиться в исторический период освоения Лидры, значит, это произошло раньше, — логично предположил Мика. — Тогда информация об этом в местных архивах может и не быть.

— А к Земным у нас доступа нет. Сеть через космическое пространство не протянешь, а то, что нам привозят в виде заархивированных баз — по большей части мусор, не стоящий почти ничего.

— Нет-нет, — насторожилась я, — не спеши от общедоступных источников отказываться. Где-то я о такой геноформе читала, только убей, вспомнить не могу — где. Но поскольку ни к какой секретной информации я не допущена, это должно быть что-то к чему может подобраться обычный гражданин.

— Не помню, чтобы ты когда-то целенаправленно интересовалась человеческими геноформами, — повернулся ко мне Мика. — Ты даже о своей, толком разузнать не удосужилась.

— Я — нет.

Мы замерли, глядя друг другу в глаза, одновременно осенённые одной и той же мыслью. В нашем окружении был только один человек, который занимался коллекционированием оригинальных геноформ — моя младшая сестра Лера. А поскольку даже в своих увлечениях она оставалась существом въедливым и методичным, могла докопаться до чего-нибудь интересного. И как раз недавно она присыла мне на рецензирование свою работу по истории геноморфинга. Делать это было совершенно не обязательно, к школьным докладам такие уж строгие критерии не применяются, но об особенностях сестрёнкиного характера я уже упоминала. Девять из десяти, что именно в этих данных я встречала упоминание о приспособлении людей к водной среде.

— Так, — как сквозь вату донёсся голос Дэна. — Мы уже все поняли, что вам свыше прилетело. Но может, вы всё-таки поделитесь откровением.

— Ребята, — севшим голосом произнесла я. — У вас же есть возможность без помех связаться с пересадочной станцией?

А дальше был цирк. Оказалось, что напрямую связаться можно было только с Ненни-Ро, потому как обычная связь шла через городской коммутатор, и дозвон мог занять от нескольких минут до пары часов. В свою очередь, Ненни-Ро не смогла напрямую получить данные от моего Домового, пришлось действовать через Серого Человека, а уж какие церемонии развели между собой два искина… Ни за что не могла представить, что у этих братьев по электронному разуму тоже существует какая-то иерархия и соподчинённость отношений. Но зато, после того, как успев вовлечь всех причастных и непричастных мы всё-таки выцепили детскую работу моей сестрёнки оказалось, что всё это было не зря. На первых же метрах текста встретились упоминания о геноформе «русалка» и к нему прилагалось небольшое, не слишком чёткое изображение. Да и текстовой информации набралось всего на несколько предложений, но с большой долей вероятности это было именно тем, что мы искали.

— А разбивка по датам здесь имеется? — Дэн, сложив руки на груди, разглядывал фотофайл, сличая его с висящим тут же, рядышком, трёхмерным изображением наяды геноформы Б.

— А как же, — я перемотала материал в самый конец, где рабочие данные были скомпонованы в несколько таблиц.

— Пятьсот лет! — воскликнул более непосредственный Йёрик, когда мы все, почти одновременно дошли до нужной строчки. — Да это же ещё самое начало космической эры, тогда ещё даже толком солнечную систему не освоили и только-только начали вылетать за её пределы!

— А что ещё тогда было? Вспоминайте, у кого нормально с историей.

— На счёт было — не знаю, — мрачно ответила Юкои. — А вот нормального законодательства, регулирующего правила геноморфинга человека ещё толком не было — это точно.

— Это ты помнишь или по каким-то критериям выводы сделала?

— Помню. Правовая база геноморфинга, такая, какая она существует в нынешнее время, оформилась примерно через сто лет после этого, — она кивнула на нечёткое изображение, снятого в воде и в движении тела. — Но и догадаться не сложно. Что гласит основной принцип генетического изменения человека?

— Что возможности новой геноформы не должны быль снижены по сравнению со среднебиологической нормой, — пожал плечами Норд. — Но тут, пожалуй, речь идёт об освоении новой среды, а это совсем другая вещь.

— Здесь — да. А кем могли бы стать люди с такой геноформой на современной нам Земле? Или на пятисотназадлетней?

— Водолазы, пожалуй, из них получились неплохие, — предположил Норд. — Ну и, наверное, больше ничего. Разве что начать строить новую, подводную цивилизацию, наподобие той, что развивается здесь, на Лидре.

— Вот именно. Водолазы, — Юкои резко крутанулась, став спиной к экрану. — И для того времени это не было исключением, скорее правилом. Это сейчас разные геноформы в большинстве случаев дань моде и средство самовыражения в детях, но изначально ВСЕ генетические изменения носили чисто практический характер. И после того как была улучшена природа человека в целом, пришло время дифференцировки отдельных качеств по роду занятий.

— Ладно-ладно, не распаляйся. Эту часть истории мы помним.

Да-да. Было там несколько громких некрасивых историй, чуть не вылившихся в народные волнения, после чего и был принят запрет выбора профессии будущего гражданина до его рождения. Но конкретно об этой геноформе упоминаний я не встречала.

— Ребята, скажите, а почему мы упёрлись в эту детскую работу? — Мика смерил последним изучающим взглядом экран и опять отошёл к окну. — Лера, конечно, гениальный ребёнок, но вам не кажется, что это информация совсем не того уровня? Да и мало её, если честно.

— Ты имеешь в виду, самим в сетях поискать? Бесполезно. Мы же не только в закрытые файлы влезали, но и вообще весь доступный материал перерыли.

— Г…хм, — прокашлялась я. — И не смогли найти то, что легко обнаружил ребёнок?

— Ребёнок обнаружил это на Земле. Где на просторах всемирной сети может отыскаться что угодно любой степени давности. А когда формировались пакеты данных для переброски их на планеты расселения, брались самые свежие архивы, в которые масса устаревшей информации не попала.

Пока Дэн произносил эту фразу, Норд вывел на экран видеофрагмент, где с воздуха были засняты движения подводного пловца на небольшой глубине, увеличил, очистил от посторонних шумов, дал задание построить на основе этих данных трёхмерную модель и совместить с изображением из сестрёнкиной работы. Процент совпадения приближался к девяносто пяти — гипотеза прошла ещё одну степень проверки.

— И вообще, это не дело вылавливать информацию из прессы и всяческих блогов, — Йёрик досадливо сморщился, сложил волосы в ленты-перья, а их в свою очередь приподнял в традиционном драконьем жесте отрицания. — Там даже если и имеются какие-то достоверные факты, с их интерпретацией так здорово могут переврать — замаешься зёрна от плевел очищать.

— Ты намекаешь на что-то конкретное? — оторвался от работы с изображениями Норд и смерил товарища вопросительным взглядом.

— Я имею в виду то, к чему в самом начале мы не рискнули подступаться. К архивам Департамента Чистоты Гена.