Я Вас себе не сотворил.

Я Вам осознанно молился…

И появляются-то подобные стихи, будто бы, безо всякой связи с внешним миром. Пошёл папа как-то в сарай, выгребать навоз от свиней и коров. Копошился часа три. Естественно, при шляпе. Потом пришёл, помыл руки, отвёл меня в сторону:

Сынка, давай я тебе свежий стишок прочитаю?…

Я знаю, что главное для папы в этот момент – это, чтобы ему не успели сказать «нет». И я молчу. Я люблю своего папу. Слушаю:

С годами всё отчётливее грех

И жжёт сильней, чем ближе край могилы.

Я предал Вас, но Вы меня простили.

И тем за всё жестоко отомстили.

Хотя и были беззащитней всех…

Мой папа боится инспекторов ГАИ. Когда он приезжает из своей деревни в город на старенькой «Ниве», его обязательно останавливают. И не просто, позёвывая: - Куда едешь, что везёшь? – а по полной программе: - Руки на капот! Ноги расставить! Документы – медленно!..

Потом начинаются расспросы:

Авессалом Евтихиевич… Странное какое-то имя. Еврей что ли?

Нет, селькуп.

Что-то развелось вас, черножопых.

Мы белые. В центре Российской федерации…

Папа хочет показать жопу. Милиция хватается за пистолеты:

А ну, дыхни! А ручник у тебя работает?

Всё равно пятьдесят рублей приходится отдать.

На работе у папы по-разному. Почему-то его невзлюбил мастер, которого папа старше, лет на двадцать. Когда мастер приезжает с проверками на папину газораспределительную станцию, он кроет папу матом и, как Ваньку Жукова, посылает в посёлок за самогоном.

Однажды, после пьяной проверки, которую начальник решил устроить прямо под Новый год, папа пришёл с работы, и на нём не было лица.

После этого он долго не читал мне стихов. Ежевечерне брился и потом подолгу смотрел на себя в зеркало. Для чего-то ещё надевал на себя свой старый твидовый пиджак и галстук цвета «мокрый асфальт» - давний подарок приятеля Фазлула из Бангладеш. Из бывшей советской республики Бангладеш…

А потом я собрался в областной центр. Нужно было оформлять гражданство, с которым у нас в районе никак не ладилось. Знакомые азербайджанцы сказали, что нужно было заплатить пять тысяч, и тогда бы сделали быстро и гражданство и паспорт. Но теперь Дума придумала о гражданстве новый Закон и цены повысились. Родителям пришлось продать корову, чтобы на этот раз всё получилось. Чтобы меня, сына российских граждан, мужа россиянки-жены, но – переселенца из Казахстана, поставили в многолетнюю очередь на получение российского гражданства…

На автовокзале меня провожает папа.

Сынка, можно, я тебе свежий стишок прочитаю?..

Можно, папа, можно…

В сарае курочка несчастная кричала.

На ней петух, нагой, без покрывала,

Вершил крутой, рабочий самосуд.

(По слухам, курочки от этого не мрут)

И за неё хозяйка не боялась.

Кричала курочка – хозяйка улыбалась.

И я тоже улыбаюсь. И улыбается папа. Шляпа на месте. На щеках пробивается привычная небритость.

– Папа, дома волосы из носа повыстригай… Да и с ушей тоже…Деньги есть? Возьми хоть пятьдесят рублей – может, ГАИ остановит. Возьми, мне должно хватить…

Вечером, в гостинице, снимая со своих больших ног туфли, я обратил внимание на то, что как-то странно у меня надеты, новые ещё, носки.

Пятками кверху.

Неужели когда-нибудь придётся писать стихи?

22.10.02г.

25.09.05г.

ГЕНДЕРНОЕ

ПОДЛЕЦЫ И НЕГОДЯИ

Да, мужики – они подлецы и сволочи. Ах, нет – негодяи. Дурют они белых и пушистых женщин.

Вот ходит томная, чисто-непорочная женщина, а тут подкрадается к ней такое мерзопакостное создание природы. На лицо доброе, а внутри ужасное. И начинает доверчивой женщине вешать лапшу на уши: «Я, мол, русалка, всё пойму, и с дитём тибе возьму…». Ну, или, там что-то в этом роде: «Жену оставлю». Если ещё не женат – «Женюсь!». И всё для достижения одной, гнусной цели – овладеть телом, насладиться. А потом уже – как получится. Сбежать ли, попользоваться ещё…

В основном у этих мужиков всё зиждется на обмане, в угоду их низменным инстинктам.

Даже, если женится, то при случае налево свернёт, обманет зазевавшуюся девчушку – и обратно. Или не обманет любовницу, а обманет жену. И бросит жену.

Вот такая у них, у этих мужиков, природа. Их можно классифицировать на виды, подвиды, определяя вектор порочности. Чтобы потом уже встречать врага во всеоружии.

Кто предупреждён – тот уже вооружён.

Вот так – изучить все повадки этих мерзавцев, а потом отдаваться им расчётливо и хладнокровно: «Бери, подлюга! Но я тебя всё равно насквозь вижу!..».

Как-то… Ничего нового…

Обычное швыряние камнями из женского лагеря в мужской.

А откуда, всё-таки, эти негодяи, эти подлецы, берутся?

Вот вертится женщина перед зеркалом. - «Для кого ты так стараешься, красишься, выбираешь бельё, верхнюю одежду?». - «Для себя».

Конечно, «для себя». Особенно удачное оформления себя «для себя» может уже от подъезда собрать шлейф особей мужского пола. А, при особом старании, если у женщины получится изобрести себе уж очень радикальный кутюр, то какая-то особь уже и не сможет себя сдержать, решится на насилие.

Ах! Как много несчастных одиноких женщин, которые тайно живут с женатыми мужчинами. Как это унизительно – жить во лжи. А годы проходят, всё лучшие годы…

Но – обратимся к истокам: была определённая точка отсчёта, с чего это всё началось.

Каждая женщина от природы оснащена набором средств, которые должны притягивать к ней мужчин. И природа позаботилась о том, чтобы средства эти действовали безотказно. Иначе зачахнет род людской, вымрет. Природе наплевать – женат кто – разведён? Мужчина должен встретиться с женщиной, с ней совокупиться, чтобы она родила ребёночка. Поэтому у женщины – специальный запах, который воздействует на подсознание мужчины, у неё определённые нотки в голосе, которые доводят его до дрожи. Она одевается так, чтобы обратить внимание мужчины, привлечь его к себе, возле себя задержать.

И что – строить из этого выводы, что женщины коварны и – порочны? Пытаться их классифицировать, делить на подвиды?