Об этой операции, проведённой в Швейцарии в мае 1945 года, ни Судоплатов, ни его сотрудники так никогда и не узнали. Судьба желтого портфеля и его содержимого тоже осталась неизвестной.

Первое послевоенное десятилетие Владимир Кириллович Романов прожил в Испании. Первый раз появиться во Франции он решился только в 1954 году. Его сомнительные связи времен оккупации сильно навредили ему, и он, по-видимому, опасался, что при возвращении во Францию может быть обвинен в коллаборационизме. Жеребков во Франции был в 1946 году предан суду и получил пять лет «национального бесчестия» — почти ничего в его положении активного пособника нацистов. Когда вскрылась его роль в принудительной депортации русских евреев-эмигрантов, живших в Париже, что было первым этапом к их уничтожению в лагерях смерти, Жеребкова во Франции уже не было. Он также укрылся в Испании, где правил диктатор Франко, без тени сомнения принимавший на испанской земле подобных ему «борцов с коммунизмом». Французы заочно приговорили Жеребкова к пожизненным принудительным работам, то есть к пожизненной каторге. В Испании он и умер в 1978 году. Встречался ли он там с Владимиром Кирилловичем, неизвестно. Думаю, вряд ли. Период оккупации навсегда остался тёмным пятном на репутации великого князя, и к воспоминаниям о нём он возвращался неохотно. А в рассказах об этом времени всячески старался обелить себя. Правда, сделать это без искажения фактов у него не получалось. По-видимому, тяготился он и обществом Сенявина, бывшего свидетелем тех времен. Так или иначе, но в конце 40-х годов, Дмитрий Львович Сенявин «по семейным обстоятельствам» уехал в Аргентину, где и окончил свои дни. Умер он в Буэнос-Айресе в 1952 году. Также уехавший в Латинскую Америку Георгий Граф с Владимиром Кирилловичем так и не примирился, но вот дружеские отношения с его сыном, другом детства великого князя, в конце концов восстановились. Наверное, так Владимир Романов пытался отдать дань человеку, посвятившему жизнь его семье.

После окончания войны и событий в Швейцарии Владимир Кириллович окончательно потерял веру в то, что он когда-нибудь взойдёт на трон Российской империи. В 1948 году он женился на Леониде Георгиевне Кёрби, дочери князя Георгия Ираклиевича Багратиона. Для Леониды это был уже второй брак. Женившись на ней, Владимир вслед за отцом нарушил закон Российской империи о престолонаследии, вступив в брак с разведённой женщиной. В соответствии с ним дети, родившиеся от этого союза, теряли свои династические права. Кроме того, многие монархисты и сегодня не признают за родом Багратионов-Мухранских, к которому принадлежала Леонида, царственного достоинства, а следовательно, в соответствии с всё тем же законом о престолонаследии Владимир не имел права вступать в брак с Леонидой Георгиевной. В 1953 году у Владимира и Леониды родилась дочь Мария. Больше детей у них не было, и когда Владимир Кириллович в 1989 году признал её наследницей престола, то и это решение вызвало разногласия среди редеющих русских монархистов, особенно среди потомков уцелевших Романовых. Результатом недолгого брака Марии Владимировны с принявшим для этого православие под именем Михаила Павловича претендентом на германский престол принцем Францем Вильгельмом Гогенцоллерном стало появление на свет в 1981 году внука Владимира Кирилловича, названного Георгием. Сегодня он живет в Испании. Сторонники партии «Кирилловичей» считают его русским императором, он со своей матерью Марией Владимировной часто бывает в России. Республиканские российские власти всегда принимают их с почётом. Правда, с куда большим основанием Георгий Михайлович мог бы считаться императором Германии.

Через десять лет после войны Романовы вернулись во Францию, в родную для Владимира Кирилловича виллу «Кер Аргонид». Активной общественной жизни он сторонился, да и жила семья небогато, надо было думать о хлебе насущном. Великий князь неоднократно говорил, что власть коммунистов неизбежно падёт по воле самого русского народа, отрицая возможность ее свержения внешними силами. И дожил до того времени, когда его мечта осуществилась.

5 ноября 1991 года Владимир Кириллович и Леонида Георгиевна первый раз в жизни вступили на русскую землю. Их принимал Анатолий Собчак, мэр только что вернувшего себе имперское имя Санкт-Петербурга. Но городу было не до былого величия и сиятельных гостей. Советский Союз распадался, грозя похоронить под обломками его бывших граждан. Опять, как в годы войны, над городом Петра угрожающе нависала тень голода. И Владимир Кириллович, к тому времени уже тяжело больной, бросился помогать обретённой родине. Он ездил по миру, уговаривая власть имущих и богачей помочь России. Владимир Кириллович Романов умер в мае 1992 года в США, в штате Флорида, прямо во время выступления перед американскими бизнесменами, в котором призывал их вкладывать деньги в Россию.

После смерти он вернулся домой навсегда, чтобы найти вечное упокоение в Великокняжеской усыпальнице Петропавловского собора Петербурга. Рядом со своими предками.

Отто Скорцени — несостоявшийся персонаж этой книги. В руки НКВД или СМЕРШа он так и не попал. Но я все-таки решил вспомнить о нем ещё раз. Потому что его судьба кажется мне странным и в некотором смысле символическим откликом, кривым зеркалом судеб тех людей, что пытались заманить его в «отряд Шернхорста». Тюрьмы, причудливые повороты жизни, таинственность. Непреклонная уверенность в том, что она была прожита правильно. Оправдание себя тем, что просто выполнял приказы. Склонность к литературным занятиям. Отличие его судьбы от судьбы большинства наших разведчиков состоит, не только в том, что он служил безусловному злу. А наше зло, неисповедимыми путями Господними, стало в тот исторический момент орудием добра. Оно ещё и в том, что о Скорцени при его жизни знал весь мир. Как человек тщеславный, он наслаждался своей мерзкой славой, созданной им же самим. Но при этом очень боялся тех, кто хотел, чтобы он ответил за совершённые им преступления и многие годы шёл по его следам. На Земле воздаяния в полной мере не случилось. Но тот страх, в котором он прожил все отведённые ему после окончания войны годы, тоже был расплатой. Хотя и несопоставимой с виной. А она состояла не только в уничтожении ничем не повинных мирных жителей в Чехословакии, в расправах над немцами, не желавшими погибать вместе с Третьим Рейхом в последние месяцы войны. Едва ли не главным его грехом был грех нераскаяния.

Американцы, которым сдался Скорцени, очень скоро поняли, что он с его опытом подготовки диверсантов и проведения тайных операций может оказаться весьма полезным. Познакомившись с ним, начальник американской разведки Уильям Донован воскликнул: «Славный парень!». Поэтому в 1947 году заседавший в Дахау трибунал признал его невиновным в военных преступлениях. Однако по решению комиссии ООН, занимавшейся составлением списков нацистских преступников, Скорцени в апреле 1948 года снова был арестован. Но в июле того же года из лагеря, где он содержался, его вывезли американцы. Общественности сообщили, что Скорцени бежал. Он оказался в США, передавал свой опыт организации десантов и диверсионной работы. В Чехословакии, где к власти пришли коммунисты, был выдан ордер на арест Скорцени как военного преступника. Причем факты совершения им военных преступлений на территории Чехословакии были неоспоримы. Но Европу уже разделили «железным занавесом», а потому в 1952 году он был признан в ФРГ прошедшим денацификацию. После денацификации Скорцени мог бы вернуться в Германию или Австрию, если бы покаялся, признал ошибочными свои убеждения, равно как и убеждения своих бывших вождей. Но он этого никогда так и не сделал, а в 1960 году заявил: «Будь Гитлер жив, я был бы рядом с ним!»

Послевоенная деятельность Скорцени окутана тайной. По некоторым сведениям, он был одной из ключевых фигур в созданной уцелевшими нацистами организации «ODESSA» («Организация бывших членов СС»), главной целью которой было содействие бывшим наци. На это шли, в частности, фальшивые английские фунты, в больших количествах и с великолепным качеством изготовленные заключенными концлагерей в нацистской Германии. Многие историки утверждали, что сохранить и использовать эти деньги, еще несколько лет после войны принимавшиеся к обмену многими банками мира, «ODESSA» смогла благодаря именно Скорцени. Он помогал военным преступникам укрыться от правосудия в Латинской Америке, где целый ряд стран принял этих беглецов с фальшивыми фунтами с распростертыми объятиями. Сам Скорцени жил в Ирландии, а потом осел в Испании, под покровительством Франко. Там он и умер в 1975 году, считаясь к тому времени разыскиваемым нацистским преступником № 2. Номером один был шеф гестапо Мюллер, который благополучно провёл остаток дней в Латинской Америке. И, что тоже вполне возможно, не без помощи Скорцени.