Но покровительство светил не избавляло шаньюя от страха перед злыми духами и сглазом. Сыма Цянь пишет: «По законам сюнну, ханьские послы не имели права входить в юрту [шаньюя], не оставив снаружи своего верительного знака и не разрисовав тушью лицо»{457}. Почему надо было оставлять снаружи верительные знаки, не вполне понятно. Ну а то, что китаец называет «разрисовкой лица», вероятно, было нанесением магических знаков, которые нейтрализовывали возможное дурное влияние злокозненных ханьцев.

Касательно религиозных обрядов сюнну у Сыма Цяня есть загадочное упоминание о некоем «изображении золотого человека», которое употреблялось при жертвоприношениях Небу. Это изображение хранилось у сюннуского Сючу-вана и в 121 году до н. э. было захвачено китайским полководцем Хо Цюй-бином{458}.

Что это было за изображение и как именно его использовали — неизвестно. Никаких других сведений о том, что сюнну поклонялись каким-либо скульптурам, не сохранилось. Высказывалось мнение, что речь могла идти о золотой статуе Будды{459} — как раз примерно с этого времени буддизм начинал проникать на занятые сюнну территории. Но это были лишь первые робкие шаги молодой религии на север, и представляется маловероятным, чтобы у сюнну уже в конце II века до н. э. существовал столь «дорого обставленный» культ Будды.

Во всяком случае, буддизм, даже если он и проник в сюннускую среду, не смягчил варварских нравов и не способствовал гуманизации их религиозных традиций. Сюнну практиковали человеческие жертвоприношения, и одно из них описано вскоре после утраты ими золотой статуи. Историю эту сохранил Бань Гу.

После того как в начале I века до н. э. Эршиский военачальник сдался сюнну, он некоторое время пользовался благосклонностью шаньюя Хулугу. Тот «дал ему в жены свою дочь и относился к нему с большим уважением и благоволением, чем к Вэй Люю» — могущественному сюннускому сановнику. Случилось так, что мать шаньюя заболела. На помощь призвали шамана, дабы тот выяснил у духов причину болезни. Но Вэй Люй не дал провидцу пообщаться с духами и велел от имени покойного отца Хулугу сообщить следующее: «Давно еще хусцы во время жертвоприношения перед походом обещали, что если они захватят Эршиского военачальника, то принесут его в жертву духу земли. Почему же нынче его не приносят в жертву?» Злополучного военачальника схватили, но он успел крикнуть: «После смерти я непременно уничтожу сюнну». «Потом его закололи и принесли в жертву».

Эршиский военачальник был, надо думать, добрым конфуцианцем и к сюннускому пантеону прямого отношения не имел. Но угроза его оказалась не пустыми словами: в землях сюнну в течение нескольких месяцев не прекращался снегопад, начался падеж скота, хлеба не вызрели, люди стали болеть. И тогда «напуганный шаньюй построил молельню для жертвоприношений Эршискому военачальнику». Вероятно, это помогло, потому что дела в сюннуской державе после этого наладились{460}.

* * *

Единственная хорошо изученная сфера ритуальной жизни сюнну — это погребальный обряд. Впрочем, китайские авторы описывают его достаточно скупо и, возможно, не вполне точно. Сыма Цянь рассказывает:

«Для похорон [у них] есть внутренний и внешний гроб, [с покойником кладут] золото и серебро, одежду и шубы, но [они] не насыпают могильных холмов, не обсаживают могилы деревьями и не носят траурных одежд. Когда умирает правитель, то вместе с умершим хоронят его любимых слуг и наложниц, их число достигает нескольких сотен или тысяч человек»{461}.

Считается, что историк сильно преувеличил кровожадность сюнну. Археологам известны скромные захоронения, которые тянутся вдоль сюннуских «царских» курганов, но максимальное их количество не превышает 27 — столько могил было найдено рядом с большим курганом некрополя Гол Мод в Монголии. Могилы здесь идут плотным рядом, причем социальный статус погребенных меняется с севера к югу, — вероятно, структура цепочки могил была продумана и создана единовременно. И это наводит на мысль о жертвоприношении. В Забайкалье в Дырестуйском могильнике возле крупного кургана был захоронен ребенок 10-12 лет, который, судя по отверстию в черепе, был убит ударом острого предмета. На ногах подростка, найденного у другой крупной гробницы, в Ильмовой пади, обнаружены остатки железной цепочки, которой, видимо, были связаны ноги{462}.

Описание похорон императора Ши Лэ и его матери сохранил Фан Сюаньлин. Оба они были похоронены тайно. Это дало комментаторам основания предположить, что «своих покойников цзесцы хоронили так, чтобы место погребения оставалось неизвестным»{463}. Но авторы настоящей книги рискуют высказать еще одно предположение по поводу тайных похорон Ши Лэ и его матери. Дело в том, что перед тем, как Ши Лэ стал императором, ему довелось увидеть, как мятежник Цзинь Чжунь, захватив власть, расправился с могилами своих предшественников. «Могилы Лю Юаньхая и Лю Цуна были разрыты, а их храм предков сожженн»{464}. Когда узурпатор был свергнут, Ши Лэ приказал «восстановить могилы Лю Юаньхая и Лю Цуна, подобрать более ста трупов, в том числе труп Лю Цаня, и похоронить их»{465}. Но вероятно, он понимал, что после его собственной смерти его могилу может ожидать подобная участь. И тайные похороны могли быть не старой цзеской традицией, а предосторожностью императора, который не был уверен в долговечности своей династии и в гуманности своих преемников.

* * *

Археологи имеют значительно более обширные и точные сведения о сюннуском обряде погребения, хотя и их нельзя назвать исчерпывающими — слишком много могил было разграблено до того, как они попали в поле зрения ученых.

История раскопок погребений сюнну, как и вообще сюннуской археологии, началась в 1896 году, когда в Забайкалье врач российского пограничного города Троицкосавска (ныне Кяхта) Д.Талько-Грынцевич в урочище Ильмовая падь раскопал несколько курганов неизвестной ранее культуры{466}. Талько-Грынцевич не был профессиональным археологом, но он был разносторонне образованным человеком, увлеченным краеведом, а главное, энтузиастом любого дела, за которое брался. Он не только раскопал десятки курганов, но и правильно определил их принадлежность сюнну.

С тех пор на огромной территории бывшей сюннуской державы — в Северном Китае, Монголии, России — были раскопаны многие сотни погребений. Благодаря работам российских ученых погребальный обряд сюнну лучше всего изучен на материалах некрополей российского Забайкалья. Сюннуские некрополи принято разделять на две большие группы: курганные могильники и так называемые «грунтовые некрополи», которые обычно лежат неподалеку от городищ и поселений и напоминают современные кладбища.

В грунтовых могильниках Забайкалья (Иволгинское городище, поселение Дурены) в основном погребены сюнну, ставшие земледельцами или ремесленниками, представители аборигенного населения и пленники из Поднебесной. Но, как правило, по самой могиле невозможно определить национальную принадлежность ее хозяина. Да, скорее всего, она и ему самому была не вполне понятна — слишком быстро шли процессы смешения и генов, и культур. Большинство могил имеют и сюннуские, и местные черты одновременно.

Погребения Иволгинского некрополя в основном имеют немало общего с погребениями в курганах, которые принадлежали сюнну-кочевникам, но в то же время они разнообразнее в деталях — эти детали были, вероятно, привнесены соседями, принадлежавшими к другим культурам. Большая часть этих грунтовых захоронений совершена в простых прямоугольных ямах, не превышающих в глубину 2,5 метра. Погребенные находились в дощатых гробах и лежали на спине головой к северу. В северной части могилы (это место исследователь Иволгинского комплекса А. В.Давыдова называет «хозяйственной частью»{467}), за головой и за стенкой гроба помещали заупокойную пищу в керамических сосудах, куски мяса (как правило, баранины). В мужских погребениях находят остатки оружия — кинжалы, наконечники стрел, накладки на лук. Украшения чаще находят в женских захоронениях: разнообразные бусы и подвески из бирюзы, яшмы, сердолика, агата, янтаря{468}, реже украшения из раковин каури и их имитаций, сделанных из речных раковин{469}. Редкая находка в погребениях — китайские монеты типа у-шу, которые сюнну, видимо, подвешивали к поясу в виде украшения{470}. Находки монет особо радостны для археологов, так как по ним можно определить дату погребения.


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: