— Ну ладно. Есть такое предложение, — изрёк, наконец, лже-Громов, откашлялся.

— Ты забудешь о том, что называл себя Громовом. Ну, скажем, станешь Джоном Смитом… нет-нет, — он покачал головой. — Алексеем Смирновым. Или Кузнецовым. Ну, или ещё как-то. Сам придумаешь. Присоединишься к моему отряду. Будешь обучать моих ребят управлять космолётом, на котором ты прилетел сюда. Ну и кое-какие мои поручения будешь выполнять. Как тебе эта мысль? Поможешь, так сказать, восстанавливать порядок на Земле.

Служить этому говнюку на посылках совсем не хотелось. Но другого выхода не оставалось. Нужно обжиться, разведать что, да как. А потом уж приступать к каким- то активным действиям. И главное, надо найти Никитина. Уж он-то сможет определить, где реальный Громов, а где самозванец.

— Согласен, — ответил я. — А почему вы не сбили мой шаттл?

— Мы его на радарах не распознали, — растягивая слова по слогам, подал голос один из моих охранников, длинный парень с таким худым лицом, будто он не доедал или постоянно втягивал щеки. — Обнаружили только, когда вы посадили его.

Ага, понятно. Значит, всё-таки эффект, как его там — Шнайдера-Боднара сработал. Это уже хорошо.

— А другие космолёты у вас есть? — поинтересовался я.

— Ну да, есть. Штырь, покажи ему. И заодно его апартаменты. Надеюсь, тебе у нас понравится, — обратил ко мне изучающий взгляд, и лёгкая ухмылка оттянула левый уголок рта. — Не курорт, конечно. Но и не тюрьма, — лже-Громов хохотнул, но как-то совсем не так, как сделал бы я. Слишком старательно и театрально.

— Я понял. Да, ещё кое-что хотел сказать. Я не один прилетел. Со мной напарница. Девушка. Ей тоже нужна комната.

— ОК, — почти дружелюбно улыбнулся командир, но глаза остались пугающе холодными.

Вместе с тощим парнем мы вышли из штаба, я спустился с крыльца и направился к космолёту, который по-прежнему высился в гордом одиночестве на взлётной полосе. И только когда оказался рядом, вдруг отчётливо осознал, что совершил глупейшую ошибку, спрыгнув с крыла, не спустив лестницы. Как мне теперь забраться обратно? Я сделал вид, что так и должно быть, медленно прошёлся вдоль фюзеляжа, обдумывая, как выкрутиться из этого дурацкого положения. Ругая себя последними словами, я обошёл космолет и чуть не уткнулся носом в лестницу с другой стороны. Это напрягло меня. Кто-то без моего ведома проник в космолёт? Быстро перебирая ногами, забрался внутрь. С колотящимся сердцем ворвался в кабину и застыл. Место, где раньше сидела Мизэки, пустовало. Проклятье! Я высунулся из люка, огляделся, пытаясь сообразить, куда могла подеваться девушка. Вновь вылез из кабины, зацепив взглядом длинного парня, который со скучающим видом стоял под крылом и думал о чём-то своём, не обращая никакого внимания на мои передвижения.

— Ты долго будешь лазить туда-обратно?

Я вздрогнул, и, резко развернувшись, увидел девушку, прямо перед собой. Она возникла из ниоткуда, словно вынырнула из портала.

— Что уставился? Я всё время была рядом, — продолжила она спокойно. — Ты забыл, что у меня есть костюм невидимости?

Я схватил её в охапку, и не стесняясь прижался к её губам.

— Напугала меня, чертовка! — оторвался, с улыбкой изучил её лицо.

Она высвободилась из моих рук и направилась к парню, который поджидал нас. Я нагнал её:

— Мизэки, а ты видела этого… ну моего двойника? Что у него на уме?

— Не знаю, — ответила она и лицо стало серьёзным. — Почему-то я не могу читать его мысли. Совсем. Будто он робот или ещё кто-то. Абсолютная тишина.

— Вот как. Это хреново.

Длинный парень не удивился, увидев нас вместе. Только равнодушно мазнул взглядом по фигуре Мизэки.

— Пошли, покажу вам комнаты.

Когда проходили мимо одноэтажного домика, распахнулась тонкая фанерная дверь, вывалилось двое парней. Один из них хихикал, как юная барышня, а второй ржал во все горло, забрасывая голову назад. У обоих в руках было по бутылке, к которой они прикладывались. Шатались, едва стояли на ногах. Глаза мутные, взгляд блуждал где-то далеко. Наш сопровождающий только поморщился, на лице появилось гадливость, и он что-то пробормотал себе под нос. Словно ему было стыдно за поведение сотоварищей. Впрочем, я и так понял, что никакой это не военный гарнизон, а скорее бандитское логово.

Высохшая земля потрескалась, из-под ног сыпались комки грязи, кое-где пробивались жухлые пучки травы. Рядом с полуразвалившимся строением, смахивающим на бывшую оранжерею, у стены стояла тележка на одном колесе со спущенной шиной. На ней валялся генератор, такой старый, словно он пролежал на дне морском лет двести, и ржавчина почти сожрала его.

Под деревянным навесом трое парней резались в карты. Когда мы проходили мимо, один из них кинул замасленную шестёрку пик, что явно не понравилось его товарищу. Он вскочил, матерно выругался и схватился за нож, воткнутый рядом с бумажной тарелкой, на которой устроили пиршество жирные чёрные мухи. И за нашей спиной я услышал шум потасовки, вопли и возню. Но наш охранник даже не обернулся, видно это не было событием, стоящим его внимания.

Свернули к группе деревянных бараков под округлыми крышами, но миновав их, оказались перед парой аккуратных трёхэтажных домиков, вполне приличных, даже штукатурка ещё не обвалилась, только в паре мест на стенах рисовались грязные потёки.

Когда Мизэки ушла в свою комнату, я с удовольствием растянулся на большой кровати, и только сейчас ощутил, как зверски, просто смертельно устал. Хотелось только вымыться и завалиться спать. Я пролежал пару минут, потом приподнялся, заметив, что парень не ушёл, стоит в дверях и на худом лице блуждает слабая улыбка, будто хочет что-то спросить, но жутко стесняется.

— Полковник, — наконец, выдавил он из себя фразу через силу. — Научите меня управлять этой штукой? Ну, вашим космолетом.

Застенчиво и почти подобострастно взглянул.

— Тебя как зовут?

— Штырь.

— Нет. Реально. Не кликуха эта поганая, а имя. Настоящее.

— Григорий Кирилов.

— Возможно, смогу, Гриша. А ты где лётному делу обучался? В академии, в аэроклубе?

— Нигде, — удивив своей честностью, парень помрачнел, ярко-голубые глаза погасли, словно выключил свет лампы. — Так, немного летал, когда возможность была.

— А скажи, есть в вашем отряде настоящие пилоты? Ну скажем из тех, кто раньше служил на базе воздушно-космических сил Моргунова?

— Да, есть.

— Ясно, — я замер на миг, стараясь сдержать внезапно заколотившееся сердце. — А Яна Беккера среди них нет?

— Беккера? Нет, конечно. Он же погиб во время налёта на лагерь секты. Об этом по всем каналам показывали.

Сердце подскочило к самому горлу, рухнуло с высоты и волны бессильной безнадёжности захлестнули с головой.

— Погиб? Это точно?

— Ну не знаю, насколько точно. С ним была эта журналистка Эва Райкова. Что потом книгу написала об Громове. Она знает. Может рассказать. Она у нас в отряде.

— Журналистка была вместе с Беккером? Серьёзно? А что она там делала? Парень помолчал, недоверчиво, скорее даже с подозрением, изучая меня.

— Вы что реально не в курсе? — он покачал головой. — Но об этом каждая собака знает.

— Гриша, я реально не знаю. Потому что вернулся на Землю только что. А до этого я черт знает где был. Рассказать — не поверят.

— Расспросите её. Только она того… Малость не в себе, — он криво ухмыльнулся.

— Она поварихой и официанткой в офицерской столовой работает. Классные чизкейки печёт. С клубникой.

Ну, если у них тут на базе даже клубнику выращивают, то не все потеряно. Может быть, прежний порядок вернётся.

— А где находится столовая?

— Отсюда выйдете, пройдёте до конца улицы и налево свернёте. Там вывеска.

— Спасибо, Гриня. Ещё вопросик. Роботкач есть у вас? Одежонки мне бы какой прихватить. Я вот тут весь поистаскался.

— Да, есть, — кажется, он даже обрадовался моей просьбе, которую легко выполнить и в то же время завоевать моё доверие. — Сейчас принесу.