Битов признается: «Я давно уже не читатель…». Похоже, что очень, очень давно, может быть, даже с пионерского возраста. Только в таком незащищенном возрасте можно было поверить и, ничего больше не читая, донести до старости такую, например, где-то услышанную или прочитанную байку о русской литературе XIX века: «По рукам все рукописи ходили. И писали классики не для народа, а друг для друга. Пушкин – для Жуковского, Гоголь – для Пушкина и т. д.». Ну, во-первых, ясно же, что Битов не читал Пушкина, который прямо возглашал:

Народу, а не Василию Андреевичу.

Во-вторых, интересно, а кто, по мнению юбиляра, писал для Гоголя – не Хлестаков ли?

Ничего не читавший, живущий слухами человек предстает перед нами и в рассуждениях Битова о советской литературе. Уверяет, например, что существовала «ужасная официальная литература». А что это – романы, повести, поэмы, на которых стоял гриф «Одобрено ЦК КПСС»? Привел бы хоть парочку примеров. Официальные творения – это конституция, указы, кодексы, дипломатические ноты и т. п., но это не литература, о которой идет речь.

А еще страшнее, говорит, была «секретарская литература». И опять – ни одного примера. Это произведения писателей, работавших секретарями Союзов писателей? Да, появлялись порой из-под пера некоторых секретарей такие, например, произведения, как роман «Грядущему веку». И я, не имея возможности напечатать статью о нем в Москве, постарался показать его убожество на страницах саратовской «Волги» № 7 за 1989 год, когда сей секретарь благополучно сидел в своем высоком кресле. А что в это время делали вы, мультилауреат и беспощадный враг секретарской литературы?

Но ведь секретарями разного уровня были в Союзе писателей и Фадеев, Федин, Соболев. Леонов, Тихонов, Твардовский, Михалков, Арбузов, Смеляков, Симонов, Бондарев, Гамзатов, Сергей Антонов, Астафьев… Так неужели «Разгром» и «Молодая гвардия», «Города и годы», «Капитальный ремонт», «Русский лес», «Василий Теркин», «Жди меня», «Горячий снег», «Журавли», «Царь-рыба» и другие произведения названных писателей – это и есть ужасная, невыносимая «секретарская литература»? Гораздо более вероятно, что вы, Битов, завершив свое литературное образование еще до появления вторичных половых признаков, ничего этого просто не читали, но подхватили кем-то брошенные ярлыки – «официальная литература», «секретарская литература» – и бездумно понесли дальше вплоть до страниц «Литературной газеты». Неужели не понимаете, что писа?ели могут занимать одинаковые посты, а писать по-разному? Это естественно для человека, который признается, что у него «рабьи мозги». Кстати говоря, еще уверяет: «Критики обычно пишут не о том, что есть, а о том, что им хочется видеть». Видит бог, я не хотел видеть «рабьи мозги», но невольно набрел на них в этом интервью.

Но вернемся к Толстому и Шолохову. Вот ведь какая новость: в советское время «Лев Толстой выходил выборочно…». Выборочно! Трудно поверить, но именно так Битов сказал. Выходит, он и слыхом не слыхивал ни о 90-томном собрании сочинений безумно любимого писателя (1928-1958), ни о 20-томном (1960-1965), ни о 22-томном (1978-1985), ни о множестве других изданий, общий тираж которых – миллионы и миллионы экземпляров. И он еще лепечет о культуре и бескультурье!.. Он уверен, что выбрали 90 томов, а 150 спрятали в спецхран.

«Только благодаря Шолохову вышел роман «Война и мир», который он «пробил» в издательстве». Господи боже мой, да в каком же это издательстве? Когда? И не сцапал ли Шолохов гонорар за это издание? А кто «пробил» в 1952 году оперу Сергея Прокофьева «Война и мир», кто в 1965-м «пробил» одноименный фильм Сергея Бондарчука?

Вы думаете, читатель, это все? Нет. У президента ПЕН-центра вслед за Солженицыным, уверявшим, что в советское время Достоевский был «недоступным для чтения», есть кое-что еще сообщить нам и об этом писателе. Слушайте: «Ведь Достоевский начал выходить только после смерти Сталина, а до этого он считался „реакционным“». Вы поняли? Стали печатать только после 1953 года… Ну просто этот президент как будто вчера с дерева слез, как, впрочем, и другой Президент.

Достоевский и раньше, и после считался реакционным писателем, каким и был на самом деле: из петрашевца, приговоренного к смертной казни, замененной острогом, стал монархистом. Его отвергали, писали о нем резкие статьи, сочиняли на него злые эпиграммы такие авторитетные художники, как Тургенев, Некрасов, Михайловский, его терпеть не могли Чайковский и Бунин, очень критичен к нему был Горький, хотя отстаивал публикацию даже «Бесов». В этой большой компании оказался и Ленин. Разумеется, Достоевский не оставался в долгу у некоторых своих противников, да и других писателей не обходил своим пристрастным внимание. Так, о Толстом говорил, что в сравнении с Пушкиным он ничего нового не сказал; Салтыкова-Щедрина именовал «сатирическим старцем» и т. д.

Да, реакционер, и тем не менее 23-томное собрание его сочинений, начатое еще до революции, после Октября не было прервано и заброшено, а в 1918 году – война шла! – доведено до конца. В 1921 году в Москве и Петрограде достойно отметили 100-летний юбилей писателя. Вскоре на Цветном бульваре в Москве реакционеру поставили памятник работы знаменитого тогда скульптора С.Д. Меркурова и открыли музей на Божедомке, где этот памятник сейчас и стоит. Из советских изданий Достоевского упомяну только академическое в 30 томах, вышедшее тиражом в 55 тысяч экземпляров в 70-80-е годы, законченное накануне пришествия бесов демократии во главе с Вельзевулом Сергеевичем. А всего после революции, по данным на ноябрь 1981 года (160 лет со дня рождения писателя), в нашей стране вышло более 34 миллионов его реакционных книг, это 540 тысяч ежегодно. А Толстого издавали еще больше. Издали их целиком вплоть до записей на перекидном календаре, и воспоминания их жен, детей, секретарей, просто знакомых и даже не знакомых, а всего лишь повидавших того или другого.

Всю эту литературно-политическую дичь президента Битова можно поставить в один ряд только с дичью президента Путина о том, что в Советском Союзе не было мясного животноводства, что экспортировали мы в другие страны только калоши фабрики «Скороход», что немецких фашистов разбили да изгнали только под дулами заградотрядов, и тому подобный полоумный бред. Вот уж два сапога пара! Психически больные.

Но ведь вот что тут главное-то. Не в Битове дело. Ну, возможно, начал он праздновать свой юбилей несколько раньше срока, ну перебрал, а тут – корреспондент, а он еще не успел закусить и понес. Но корреспондент-то из писательской газеты, он штатный сотрудник ее отдела литературы. И вот слушает весь этот легендарный вздор и молчит. Он же именно по определению его должности обязан знать, что это вздор, чушь, бред, туфта. А он не смеет ни возразить, ни вопрос задать хотя бы о том, в каком году Шолохов «пробил» издание «Войны и мира».

И не в Путине дело. Он не виноват, что таким убогим его мама родила. Но ведь есть же Дума, министры, Генеральный прокурор, наконец, ФСБ. И вот все они видят же его слабоумие, понимают, что хотя бы вступление в ВТО – это измена родине, предательство наших национальных интересов, и прямой служебный и гражданский долг их – пресечь измену, но все холуи молчат, никто не шевелится. Да что там! Единогласно голосуют «за», отбивают ладошки аплодисментами, сикаются от восторга… Посмотрите, что под креслом Воробьева…

Страшно жить в этой России, господа…

Я узнал из газет, что в Государственном Кремлевском дворце состоится юбилейный концерт, посвященный 85-летию известного поэта Андрея Дементьева. И какой! Даже суперпопулярные в свое время Евтушенко, Вознесенский и Ахмадулина ни разу не получили хотя бы на троих этот Дворец. Ну в Лужниках, правда, они выступали, да и то впятером-вдесятером, но в этой державной хоромине… А тут – юбиляр-единоличник и на тебе – Дворец съездов. Национальное достояние… И вот уже за месяц началась бойкая многокрасочная реклама…