Алина еще говорила по телефону, а я отошла в сторонку. Через десять минут надо перезвонить папе, узнать адрес квартиры, где мы сможем остановиться, и цену. Банкоматная карточка была надежно спрятана в одном из внутренних карманов рюкзака, и я собиралась снять столько денег, сколько понадобится заплатить за квартиру, плюс еще на пропитание – не больше. Неизвестно, вдруг аномалия исчезнет до ночи?

Леон отошел от телефона-автомата, чтобы не смущать Алину во время разговора с родителями, и с интересом наблюдал за прохожими. Наверняка их одежда казалась ему странной, но удивляться мужчина не спешил: другой мир, другие обычаи… Когда мимо прошла молоденькая девушка в мини-юбке, Леон очень постарался не провожать ее взглядом.

Арис на людей смотрел с напускным равнодушием, а мне все казалось, что он кого-то высматривает.

– У тебя кто-то остался в этом мире? – спросила.

Он покачал головой. Перехватил внимательный взгляд Леона и отвел глаза.

Банкомат нашелся буквально за углом. Я перезвонила отцу, узнала адрес и, выспросив у людей, как туда добраться, повела друзей на троллейбусную остановку.

Нам повезло, квартира оказалась в той части города, что попала в аномалию. Небольшая, однокомнатная, с просторной светлой кухонькой и балконом, с которого открывался вид на зеленую балку и далекую набережную. Вид немного жуткий, потому что в сумерках ряды огней над мостом обрывались, и яркие потоки машин по-прежнему курсировали из ниоткуда в никуда, словно кто-то откусил кусочек этого тихого и спокойного мира, и на его месте теперь расстилалась непроглядная чернота. Свет города мешал разглядеть в этой черноте лес, уходящий к горизонту.

Оказавшись в квартире, мы с Алиной едва не подрались за право первой забраться под душ. В итоге я уступила. Пошла на кухню, включила телевизор, поставила на конфорку чайник. Подумала и набрала воды в кастрюлю. Сегодня вечером мы решили сварить вермишель. И хотя Алина порывалась соблазнить меня на приготовление более изысканного ужина, желания чистить картошку на ночь глядя ни у кого не возникло.

Пощелкав кнопками на пульте телевизора, я оставила новости – узнаю хоть, что в родном мире делается. Но прислушиваться как-то не получалось. Мобильный стоял на подзарядке, чайник медленно закипал, в ванной уютно шумела вода. Все было так привычно, словно я вернулась домой после недельного отпуска. А ведь уже больше года мы с Алинкой странствуем по просторам мира, где не знают ни электричества, ни атомной энергии, где до сих пор водятся русалки, лешие и, стараниями наших ученых, теперь еще и колдуны.

Конечно, мир Леона красив и полон волшебства, пусть и не всегда доброго, но… Почему же душа радуется при виде шумного города, расцвеченного вечерними фонарями, каменных стен высоток и потоков машин на шумных улицах?

– Женя, – тихо позвал Леон, я подняла голову. – Что-нибудь случилось?

Когда Алина ушла купаться, они с Горынычем остались на балконе и о чем-то разговаривали, теперь же оба стояли на пороге кухни.

– Нет, – покачала головой. – Просто… немного грустно.

Как оказалось, грустно было не мне одной. Ночью я проснулась, услышав тихие всхлипы. Мы с Алиной лежали на одной широкой кровати, я обняла подругу. Мужчины тоже проснулись, но за ширму, отделявшую нашу постель от комнаты, никто так и не заглянул. И ничего не спросил.

Утром все вчетвером составили список того, что необходимо купить в аномалии. Первыми в этом списке стояли бирюзовые бусики для Осинки. Адрес ближайшего ювелирного магазина, где можно найти изделия из полудрагоценных камней, для меня узнал отец, и мы, закинув за плечи полностью собранные сумки, отправились туда.

Бусы из бирюзы лежали в отдельной стеклянной витрине: небесно-голубые, зеленоватые, блекловато-синие, с сеточками черных прожилок. Цена впечатляла, но подарок Осинка попросила не просто так, целебные листья с подола ее платья стоили, пожалуй, куда дороже.

– Такие подойдут? – спросила я Ариса, стоявшего за моей спиной.

– Подойдут.

– А какие лучше? Она, вроде, голубые хотела.

– Да все равно. Главное, чтобы настоящая бирюза.

Да уж, фальшивку Осинка почувствует непременно. И обидится. А после знакомства с Ульяной мне очень не хотелось давать дочери леса повод для жалоб и обвинений в неисполнении обещаний.

– Иранская бирюза. Натуральная, не подкрашенная…

Мы обернулись на голос. Продавец – немолодой дядечка в сером костюме – смотрел на нас, тщательно скрывая удивление. Если мы с Алиной были одеты вполне по-городскому, про Ариса и Леона такого нельзя было сказать.

– Точно натуральная? – на всякий случай переспросила я и потребовала: – Покажите.

На прилавок осторожно выложили одну за другой три низки бус. Я растерялась, но тут на помощь пришел Леон.

– Можно? – он поднял бусы, внимательно приглядываясь к камушкам, ощупывая их кончиками пальцев. Потом взял другие, третьи, осмотрел их точно так же придирчиво. И подытожил: – Похоже, не подделка.

Объяснять ему, что современную подделку разоблачить можно, пожалуй, только в химлаборатории, я не стала.

Остановили выбор на камнях небесно-голубого цвета. Рассчитались карточкой.

– Деньги верну, – пообещал Горыныч уже на улице, когда вышли на крыльцо.

– С какой стати? – удивилась я. – Мы ведь вместе с Осинкой договаривались.

Арис не стал спорить, но мое возражение явно не принял во внимание.

– Красивые бусы, – похвалила Алина мой выбор. – Думаю, ей понравятся.

– Надеюсь. Хотя дама она привередливая.

Мы шли по улице мимо витрин магазинов, мимо ларьков и рекламных вывесок. Люди, оглядывались на нашу четверку, нагруженную рюкзаками и дорожными сумками.

– Теперь ищем аптеку! – скомандовала Алина, и мы дружно завертели головами, озираясь по сторонам. Зазевавшись, я едва не налетела на женщину в элегантном костюме, только что вышедшую из дорогого магазина. Леон вовремя придержал меня за руку.

– Извините, – пробормотала я.

Женщина поглядела на меня из-под полей шляпки, повернулась к моим спутникам и замерла. Ее лицо – не юное, но ухоженное и красивое, исказила гримаса не то ужаса, не то отвращения.

– Ты?.. – выдавила она. – Опять ты!

Алина с Леоном изумленно переглянулись, Арис попятился.

Рука незнакомки потянулась к шее, пальцы сгребли цепочку, на которой сверкнул золотой крестик.

– Уйди! Уйди! Сгинь!

К нашему удивлению, ее просьба возымела действие. Горыныч развернулся и быстро пошел по улице, едва не расталкивая встречных прохожих.

– Господи, прости меня, прости! – шептала незнакомка, вцепившись в свой оберег. Из стоящего рядом автомобиля выскочил молодой мужчина в строгом костюме, за ним – девушка с длинными темными волосами.

– Мама, что случилось? – взволнованно спросила она.

Объяснений мы дожидаться не стали и поспешили вслед за Горынычем, который успел скрыться из виду.

Арис сидел на бордюре у фонтана, смотрел прямо перед собой и выглядел почти спокойным. За его спиной в водных брызгах цвела радуга.

Леон придержал нас, заставляя сбавить шаг.

– Что это было? – шепотом спросила у него Алина. – Кто эта женщина? Ты знаешь?

Он кивнул. В это время мимо нас пробежала темноволосая девушка в голубых джинсах и ярком топике. Она остановилась напротив Горыныча, уперев кулаки в бедра, и, когда тот соизволил обратить на нее внимание, закричала:

– Что тебе от нас надо? Почему ты нас преследуешь? Зачем изводишь мою мать? Отвечай, слышишь!

Арис смотрел на нее молча. Девушке это не понравилось.

– Оглох, что ли? – она прищурилась. – Сейчас Вовика позову, он с тобой по-другому поговорит!

Горыныч оживился и с каким-то мрачным удовлетворением предложил:

– Зови.

Леон решил вмешаться. Подошел к Арису и тихо попросил:

– Не надо. Пойдем отсюда.

Тот неожиданно легко согласился, поднялся с бортика. Но уйти не получилось – рассерженная девица преградила дорогу.

– Я хочу знать, зачем ты нас преследуешь!