– Леди Анна помогла нам покинуть Уорвик-Кастл.

– Да-да, я знаю. И все же, как вышло, что вы, преданный йоркист, не отдали ее в руки герцога Глостера?

По-видимому, Уорвик был неплохо осведомлен о подробностях их путешествия.

– Ваша дочь, милорд, стала нашим верным товарищем. Конечно, это звучит странно, но тем не менее это так. Она помогла нам, мы были в долгу перед ней, и я не мог ответить неблагодарностью и предательством.

Губы графа дрогнули.

– Nos erat in fotis85. Но скажите, отчего ваши пути разошлись во Франции?

– Вы знаете леди Анну, милорд. Для нее не существует преград, и она поступает лишь так, как угодно ее душе. Поэтому не требуйте у меня ответа на этот вопрос.

Уорвик наконец улыбнулся.

– Верно. Мне она сказала только, что вы расстались на полпути. Это так?

– Леди Анна покинула меня без моего ведома. Возможно, я, простой солдат, чем-то разгневал ее, и она, не удостаивая меня объяснением, решила продолжить путь самостоятельно.

Майсгрейву казалось, что взгляд Уорвика пронзает его насквозь, что он читает в его мозгу и сердце, как в книге. Не выдержав, рыцарь отвел глаза.

Уорвик поднялся и заходил по залу. Двигался он мягко и бесшумно, как крупное хищное животное, и столь же мягким оставался его голос. Между тем Майсгрейв был наслышан о графе как о человеке крайне импульсивном, резком и вспыльчивом.

– Как бы там ни было, – негромко проговорил Уорвик, – я весьма признателен вам за то, что вы вырвали Анну из когтей Йорков. Вы можете просить обо всем, чего ни пожелаете, и я исполню все, что в моих силах.

– Прежде всего, ваша светлость, я просил бы вас прочитать послание, дабы я счел свою миссию завершенной и мог держать ответ перед моим королем.

– А вы уверены, что вам стоит возвращаться? Ведь вы отлично понимаете, что ожидает вас в Англии за похищение Анны Невиль?

– Милорд, что бы ни случилось, я присягал на верность королю Эдуарду, и ничто не заставит меня нарушить клятву.

Бровь Уорвика поползла вверх.

– Что ж, такая преданность похвальна. Однако необходимо, чтобы и ваш государь был ее достоин. Верите ли вы в то, что Эдуард Йорк не предаст вас, как в свое время предал меня?

– Он мой король, милорд.

– Но трон для этого короля добыл я. Наградой же мне послужило изгнание. – Он невесело усмехнулся: – Как говорил Теренций – hoc pretium ob stultitiam fero86.

Майсгрейв пожал плечами:

– Я не силен в латыни, милорд.

Какое-то время Уорвик глядел на рыцаря, затем сказал:

– Ответьте прямо. Вы – друг моей семьи или всего лишь слуга Эдуарда Йорка?

Филип поднял голову.

– Я слуга короля Эдуарда IV. Все остальное в руках Божьих, и не я, а само Провидение сослужило вам эту службу, милорд!

Уорвик грустно кивнул.

– Я так и предполагал. Жаль… – С этими словами он извлек свиток из футляра, сломал печать и развернул. – Ого, я вижу, это письмо побывало в переделках! Здесь следы крови, чернила кое-где размыты…

Неожиданно он умолк, глядя через плечо Майсгрейва. Рыцарь оглянулся – в дверях стояла Анна Невиль. Стройное видение в изящной, раздвоенной посередине шапочке, легкие колыхания длинной вуали, светлая горжетка у горла… Как сквозь сон, Филип слышал шелест ее шелкового платья. Но Анна ли это? Этот холодный, небрежно скользящий взгляд, это спокойствие, эти изысканные манеры…

Она подошла, приветствуя реверансом отца, а затем и рыцаря. Повеяло ароматом розового масла.

– Рада видеть вас вновь, мой спаситель.

Он попытался ответить, но из его горла вырвались лишь нечленораздельные звуки. И тогда Анна улыбнулась.

– Что с вами, сэр? Вам трудно привыкнуть к тому, что я уже больше не мальчишка Алан?

– Вы знаете, что для меня вы уже давно не Алан, – хрипло ответил Филип.

Улыбка исчезла из ее глаз, лишь губы по-прежнему улыбались. Она казалась поразительно спокойной. Ни малейшего замешательства – знатная леди беседует с человеком, к которому благоволит. Филип восхитился ее самообладанием. Не отрываясь, он глядел в это юное невинное лицо, скрывающее так много.

– Я прибыла гораздо раньше вас, сэр. Что задержало вас в пути?

– Болезнь.

– Вот как? Никогда бы не подумала. Вы всегда казались неуязвимым, словно скала. Ну а мне в пути повезло. Я столкнулась с королевским курьером близ Ангулема и упросила его взять меня с собой. Правда, потом временами жалела об этом. Мы ехали несколько дней подряд, меняя лошадей на каждой почтовой станции. Остановки были короткими, и, хотя еще в Англии с вашей помощью, сэр, я приобрела кое-какие навыки, все же езда королевских курьеров во Франции не по мне. Пришлось двое суток отсыпаться после этой скачки. Нет, сэр Филип, ехать с тайным гонцом все же не так тяжело. К тому же, когда я сейчас начинаю вспоминать все те приключения!.. Видит Бог, я до конца своих дней не забуду нашу удивительную одиссею.

– Да. Уж приключений было достаточно.

Анна глядела на него незамутненными глазами.

– Сэр, я не забыла, чем обязана вам и вашим людям, сложившим головы в пути. Да будет вам ведомо, я уже заказала по три молебна за упокой души каждого из них. Да пребудет с ними милость Всевышнего и Девы Марии.

– Господь наградит вас за доброе сердце.

Это становилось нестерпимым. Оба вели какую-то странную игру, в то время как граф Уорвик внимательно наблюдал за ними. Дочь обернулась к нему:

– Отец, я обещала своему спасителю и другу, что отблагодарю его за все, что он для меня сделал.

– Этот рыцарь всегда будет дорогим гостем в доме Невилей. И я рад бы осыпать его благодеяниями, но здесь, во Франции, я всего лишь гость. Если же небо окажется благосклонным и я вновь окажусь в Англии… Как бы ни сложились наши судьбы, в моем лице вы, сэр, всегда найдете покровителя.

Филип перевел взгляд с Уорвика на его дочь.

– Я ни в чем не нуждаюсь. Все, о чем может мечтать смертный, я уже получил.

Он увидел, как девушка покраснела. Оказывается, броня Анны не столь уж несокрушима. Чтобы приободрить ее, Филип сдержанно улыбнулся.

– Еще в Англии я говорил миледи, что величайшей наградой для меня будет снова увидеть ее во всем блеске величия и славы.

Ресницы Анны дрогнули.

– Вы бескорыстны, как всегда, сэр Майсгрейв, – сухо сказала она, отходя к окну.

Филип повернулся к Уорвику. Тот, развернув свиток, читал послание. Лицо Анны напряглось, резче обозначились скулы. Она видела, как на лбу отца, пробегающего глазами строки, взбухает, пульсируя, темная вена. Внезапно граф глухо зарычал и швырнул свиток на пол. Филип с недоумением глядел на него. Глаза Делателя Королей сверкали всесокрушающей яростью.

– Пес! – вскричал Уорвик. – И ты смеешь с подобным письмом являться ко мне?!

Неожиданно он бросился к стене, сорвал одно из висевших там копий и метнул его в Майсгрейва. Рыцарь лишь чудом успел отклониться – копье пробило сундук позади него и застыло, мелко дрожа. А граф уже тянулся за новым оружием.

Анна стремительно метнулась к отцу и повисла на нем.

– Нет, отец, нет! Вспомни – минуту назад ты благодарил этого человека. Он был мне защитой и опорой все это время!

Рука графа, уже занесенная, замерла.

– Оставь меня! Этот человек только что заявил, что он верный слуга Йорков, а отныне я стану предавать смерти любого, кто им служит. Они хотели уничтожить мою дочь, сделать из нее заложницу, чтобы сломить меня! Раны Господни, какое грязное коварство! Нет, клянусь именем Спасителя, всякий из них заслуживает немедленной смерти!

– Отец! Ради меня этот рыцарь пошел против воли Йорков. Я жива и свободна лишь потому, что именно он оберегал меня от злых замыслов. – Лицо Анны пылало, она вся дрожала, но голос ее звенел как сталь. – Я заклинаю вас!.. – Она рухнула перед ним на колени. – Ради меня… Ради всего святого, отец!

Уорвик рывком поднял ее.

– Встань! Невили не ползают на коленях. – Он бросил на Майсгрейва суровый взгляд. – У вас сильная заступница, сэр рыцарь. С вашей помощью Эдуард Йорк, которому вы служите, нанес мне самое тяжкое оскорбление, какое только может нанести смертный…