Дебора стояла перед ней все с тем же удрученным видом. Она была одета в облегающее голубое платье и превосходный плащ из белого бархата, обшитый богатым галуном. Капюшон был накинут на голову, прикрывая небольшую раздвоенную шапочку баронессы.

– Прекрасно выглядите, леди Дебора, – вяло проговорила Анна. – Беременность только красит вас.

Дебора изумленно взглянула на принцессу.

– Почему вы решили, что я в положении?

– Так утверждала Изабелла, когда всеми правдами и неправдами стремилась заманить меня на вашу свадьбу. Разве это не так?

– По-моему, еще рано судить об этом. Прошла всего неделя со дня моего прискорбного венчания.

– Неделя? Мне показалось, никак не меньше месяца.

Дебора наконец подняла глаза, и Анне показалось, что на ресницах той блестят слезы. Принцесса поморщилась.

– Ради Бога, не надо слез. К чему они, если вы не в силах мне помочь.

– Да, помочь я не могу… Но, надеюсь, теперь мы сможем видеться чаще и я постараюсь хоть немного скрасить ваше заточение.

– Премного благодарна. Но что случилось? Изабелла снизошла к несчастной сестре? Кстати, роды прошли благополучно?

– Герцогиня родила мальчика. Его уже окрестили Эдуардом, в честь брата герцога.

– Что ж, Эдуард будет доволен, когда вступит в Лондон.

– Он уже здесь, миледи. Король Эдуард ныне пребывает в Вестминстере. И я надеюсь, он велит предоставить вам наконец подобающее помещение.

Анна ошеломленно смотрела на баронессу. Постепенно смысл сказанного начал доходить до нее.

– Эдуард в столице? А отец? Что с моим отцом?

– Его величество достиг Лондона раньше Делателя Королей.

Анна молчала, и Дебора заговорила вновь:

– Его величество Эдуард IV прибыл вчера на рассвете. Его кортеж остановился перед запертыми воротами, и толпы горожан высыпали на стены, приветствуя его. Некоторые йоркисты вступили в Лондон по Темзе, и их никто не задержал. Наоборот, их встретили цветами и девушки дарили им поцелуи. Однако основные королевские силы оставались за городом, поскольку в любой момент епископ Невиль мог отдать приказ ланкастерским отрядам выступить против них. Но этого не произошло. Ваш дядюшка сам выехал навстречу королю и распорядился открыть все ворота, чтобы впустить армию Белой Розы.

Анна хранила мрачное молчание, и Дебора продолжила:

– Вы бы видели, какое ликование царило в столице! Короля засыпали цветами. Он ехал на белом коне, посадив в седло перед собой какого-то уличного мальчишку. А рядом с ним – его брат Ричард Глостер, и толпа приветствовала его так же, как короля. Епископ приотстал было от них, но король Эдуард велел ему держаться рядом, улыбался и был крайне любезен с ним, хотя Джордж Невиль едва отвечал ему. Так они проследовали через весь Сити и направились к Вестминстеру. Позади ехали лорд Гастингс, граф Риверс, брат барона Стэнли сэр Уильям, лорд Монтгомери и многие другие приближенные, а следом шли их войска, постепенно рассеиваясь, ибо горожане зазывали воинов к себе, выставляли угощения и поднимали чаши за возвращение Эдуарда Йорка. Когда король достиг Вестминстера, там собралась огромная толпа, чтобы стать свидетелями встречи короля с королевой. И когда Элизабет Вудвиль с наследником на руках вышла на ступени собора…

– Зачем ты мне все это рассказываешь? – резко оборвала ее Анна.

Дебора растерялась.

– Но ведь все равно вы обо всем вскоре узнаете. И лучше от меня, чем от других. К тому же теперь все изменится. Вас наверняка переведут в лучшее помещение. В пользу этого говорит то, что короля Генриха со всеми должными почестями препроводили в Тауэр. Говорят, он очень плох. Когда Эдуард Йорк вошел в его покои, несчастный Генрих даже не заметил этого. Он все время молился, а когда Эдуард повысил голос, не повернулся к нему. Король вскоре созвал Совет, и там приняли решение отправить безумца в Тауэр, где он и будет оставаться пожизненно. Это поистине мягкое решение. Ибо говорят, что Эдуард Йорк весьма зол на сторонников Алой Розы и даже велел казнить нескольких приближенных прежнего короля. Впрочем, возможно, лишь затем, чтобы угодить толпе, которая собралась вокруг Вестминстера и требовала крови изменников.

– Кого предали смерти? – устало поинтересовалась Анна, и Дебора назвала имена четырех приближенных Генриха. Анну поразило лишь одно.

– Несчастный Лэтимер, упокой, Господи, его чистую душу. Теперь Генрих Ланкастер лишился своего ангела-хранителя.

Дебора какое-то время смотрела на Анну.

– Сегодня в полдень ваша сестра отправилась в Вестминстер. Думаю, она скажет королю, что вы в Тауэре.

Анна саркастически усмехнулась и спросила:

– Если это было в полдень, то который же теперь час?

Дебора пожала плечами.

– Сегодня четверг Страстной недели, и с полуночи колокола умолкли. Я не знаю, который сейчас час, но уже наступили сумерки.

– Больше ничего и не требуется. Изабель ничего не скажет обо мне королю, ибо, доколе Уорвик жив, я нужна Джорджу как заложница.

Неожиданно она кинулась к баронессе и схватила ее за руки:

– Деб, я умоляю тебя… Я всегда была добра к тебе и звала подругой. Помоги мне!

У Деборы дрогнули губы.

– Я не могу, – выдохнула она.

– Но почему, ради всего святого?

– Кристофер… Он мой господин, и он заставил меня поклясться на распятии, что я никому не скажу о том, что вы здесь. Только после этого он дал мне позволение спуститься в подземелье.

Анна выпустила руки баронессы.

– Что ж, будь тверда, держи свою клятву.

– Я целовала Крест!

Анна опустилась на скамью.

– Ты будешь молчать, даже если меня заживо похоронят в этом подземелье?

– Силы небесные! Что вы говорите, миледи!

– А почему бы и нет? Ведь если еще вчера меня не выпустили отсюда, значит Изабелла держит все в тайне от короля и епископа Йоркского. Так ей велел супруг, ибо, если отец узнает о его измене, я стану порукой жизни и свободы Джорджа. Если же Уорвик падет…

Она проглотила подступивший к горлу ком.

– Тогда мы с Изабеллой остаемся единственными наследницами огромного состояния Делателя Королей. Исчезни я – все получат Изабелла и Джордж, и Кларенсы станут самыми могущественными вельможами в Англии, равными королю. Неужели ты думаешь, что Джордж упустит такую возможность?

– Миледи, Господь слышит ваши слова! Вы говорите так, будто вашего отца уже нет в живых.

Анна горько усмехнулась. Глаза ее глядели без всякого выражения, и Дебора невольно подумала, что юная принцесса Уэльская за это время словно постарела на несколько лет.

– Бывает, что из-под земли видно лучше. И если отец не знает об измене Джорджа и до конца будет верить ему – боюсь, так и случится.

Баронесса поднялась, словно собиралась уходить.

– Ходят слухи, Делатель Королей тяжко болен и не в силах вести войска. И хотя сегодня в городе праздник, поговаривают, что предстоит большая битва, когда Уорвик встанет на ноги. Все убеждены, что Джордж не оставит тестя.

Спина Анны как будто надломилась, плечи затряслись, и она заплакала горестно, как обиженный ребенок. Дебора Шенли в порыве сострадания шагнула к ней, обняла, пытаясь утешать. Но Анна неудержимо рыдала.

– Дебора, – только и могла вымолвить она сквозь слезы, – Дебора, заклинаю тебя твоей христианской верой, заклинаю памятью предков, помоги! Мне не на кого больше положиться, ты моя единственная надежда. И если я не смогу предупредить отца, они его погубят… Вместе с ним погибну и я…

Баронесса стала мелко дрожать.

– Уповайте на Бога, Анна. Лишь он может помочь вам. Я же… Матерь Пречистая Богородица!.. Я поклялась, я не смогу…

Анна вдруг с силой вырвалась из ее объятий. Лицо ее было искажено.

– Какого черта, миледи! Вы такая же, как и все…

– Ах, Анна! Ваша сестра никогда не позволит погубить вас! Верьте мне!

– Ты полагаешь, что отец для нее значит меньше, чем сестра? Однако она не побоялась примкнуть к заговору мужа, хотя и понимает, чем это грозит Уорвику!