18. Пусть даже слово «вечную» прибавили наши,[1548] мне достаточно того, что Христос <Маркиона> — тот, зовущий к вечной, не к долгой, жизни, — будучи спрошенным о долгой, которую разрушал, не стал побуждать человека скорее к вечной, которую вводил. Что, я спрашиваю тебя, сделал бы Христос Творца, если бы тот, кто подвиг человека на любовь к Творцу, не принадлежал Творцу? Он, думаю, отрицал бы, что Творца следует любить.

1. Когда в некоем месте он (Христос Маркиона) молился тому высшему отцу,[1549] устремив весьма бесстыдно и легкомысленно взгляд на небо Творца, Который, столь жестокий и свирепый, мог бы поразить его и градом, и молнией, как Он смог его распять и в Иерусалиме, один из учеников, подойдя к нему, говорит: Господи, научи нас молиться, как и Иоанн научил своих учеников,[1550] — а именно, <по мнению Маркиона,> «потому, что <ученик> полагал, что иному богу следует молиться иначе». Тот, кто предположит это, пусть прежде докажет, что Христос проповедует иного бога.

2. Ведь никто не желал научиться молитве прежде, чем узнавал, кому молиться. Итак, если <ученик> уже узнал об этом, докажи. Если до сего момента ты не можешь доказать это, знай, что он просил образец молитвы Творцу, Которому молились также ученики Иоанна. Но поскольку и Иоанн ввел некий новый чин молитвы, постольку ученик Христа не без основания предположил, что нужно и Его попросить об этом, чтобы и им (ученикам Христа), в соответствии с установлением их Учителя, молиться не иному богу, но — иначе. 3. Соответственно, и Христос не дал ученику знание молитвы ранее, чем знание о Самом Боге. Таким образом, Христос научил ученика молитве Тому, Которого тот уже знал. Посмотри, наконец, на какого Бога указывает содержание молитвы. Кому я скажу: «Отче»?[1551] Тому, который совершенно ничего не сделал, чтобы сотворить меня, от которого я не беру начала, или Тому, Кто, создавая и наставляя, породил меня? У кого буду просить Святого Духа?[1552] 4. У того, который и духа мира[1553] не предоставляет, или у Того, у Которого ангелы становятся духами,[1554] Чей Дух и в начале носился над водами?[1555] Буду желать, чтобы пришло Царствие[1556] того, о ком никогда не слышал как о Царе славы,[1557] или Того, в Чьей руке пребывают даже сердца царей?[1558] Кто мне даст ежедневный хлеб?[1559] Тот, кто даже проса для меня не создал, или Тот, Кто с неба хлеб ангелов ежедневно подавал Своему народу?[1560] Кто отпустит мне грехи?[1561] Тот, кто, не судя, не удерживает их, или Тот, Кто, если не отпустит, удержит, чтобы судить? 5. Кто не позволит, чтобы мы были введены в искушение?[1562] Тот, кого искуситель может не бояться, или Тот, Кто от начала осудил ангела–искусителя?[1563] Тот, кто таким образом умоляет другого бога, а не Творца, не молится ему, но бесчестит. Соответственно, у кого я буду просить, чтобы мне получить? У кого буду искать, чтобы найти? К кому буду стучать, чтобы мне открыли?[1564] Кто может дать просящему,[1565] кроме Того, Кому принадлежит всё, Кому принадлежу и я сам, просящий? Что же я потерял у того бога, чтобы у него мне искать и находить? 6. Если мудрость и разумение, то их сокрыл Творец.[1566] У Него, следовательно, я буду искать. Если спасение и жизнь, то и их <я буду искать> у Творца. Ничего не ищут, если хотят найти, в месте, отличном от того, где <что–либо> сокрыто и может быть обнаружено. Так и я не буду стучаться в место, отличное от того, откуда я был изгнан. Наконец, если получать, находить и быть впущенным есть плод труда и усердия для того, кто просил, искал и стучал, уразумей, что Творец предписывает и обещает это. 7. Ибо тот наилучший бог, по своей воле приходя для помощи не принадлежащему ему человеку, не предписал ему никакого труда и усердия. Ведь он — уже не наилучший, если не сам по себе дает <не>просящему, помогает найти неищущему и открывает нестучащему. Творец же мог приказать это через Христа, чтобы человек, так как он, согрешив, оскорбил своего Бога, благодаря труду и усердию, когда просит — получал, когда ищет — находил, и когда стучит — входил. 8. Так и предпосланная притча ночным просителем хлеба делает друга, а не постороннего, и стучащего <— именно > к другу,[1567] а не к незнакомцу. Человек же является другом скорее Творца (даже если он оскорбил Его), чем бога Маркиона. Итак, он (человек) стучиткТому, <стучать> к Которому имел право, Чью дверь знал, о наличии хлеба у Которого был осведомлен, почивавшего вместе с детьми,[1568] рождение которых было Ему угодно. Даже тот факт, что он стучится поздно,[1569] принадлежит Творцу: позднее время — Того, Кто владеет веком и закатом века; к богу же новому, только что забрезжившему, никто не мог бы стучаться поздно. И дверь принадлежит Творцу,[1570] Который ее — в которую прежде <не>[1571] стучались — ранее запер перед язычниками. 9. О, бог сей![1572]

Он поднимается <с постели> и дает <хлеба>, даже если еще не как другу, но, однако, не как постороннему человеку. «Но как назойливому», — говорит. Но недавно появившийся бог не мог столь быстро испытать ничью назойливость. Признай, в таком случае, и отцом, которого ты также упоминаешь,[1573] Творца. Он Тот, Кто знает, что требуется сыновьям. В самом деле, тем, кто просил хлеба, Он дал с неба манну[1574] и желающим мяса послал перепелов,[1575] а не змею вместо рыбы[1576] и не скорпиона вместо яйца.[1577] Тому будет принадлежать отказ давать зло вместо добра, Кому принадлежит то и другое. Впрочем, бог Маркиона, не имея скорпиона, не сможет сказать, что он не даст то, чего не имеет, но <сможет сказать> Тот, Кто, имея и скорпиона, не дает <его>. 10. Так и Святого Духа Тот даст,[1578] у Которого есть и не святой. После того как <Христос> изгнал немого беса,[1579] чтобы и в этом способе лечения соответствовать Исаии,[1580] и о Нем сказали, что Он изгоняет бесов с помощью Вельзевула,[1581] Он глаголет: Если Я с помощью Вельзевула изгоняю бесов — сыновья ваши с чьей помощью изгоняют?[1582] Этими словами на что иное Он указывает, если не на то, что Он изгоняет с помощью Того, с Чьей помощью и сыновья их, т. е. силою Творца? В самом деле, если ты думаешь, что слова: «Если Я с помощью Вельзевула — с чьей помощью сыновья ваши?» — надо понимать так, 11. словно бы Он бранил их, изгоняющих с помощью Вельзевула, то тебе противится предшествующее предложение, что сатана не может разделиться против самого себя.[1583] Так что и они не с помощью Вельзевула изгоняли, но, как мы сказали, силою Творца; чтобы сделать это ясным, Он прибавляет: А если Я перстом Божьим изгоняю бесов, то разве не приблизилось к вам Царствие Божье?[1584] Ведь у фараона те чародеи, призванные против Моисея,[1585] назвали силу Творца перстом Божьим: Сие есть перст Божий,[1586] — это должно было обозначать, что даже малое является все–таки исключительно сильным.[1587] И Христос, показывая это, будучи напоминающим, а не изглаживающим из памяти древность (речь идет о Его < прежних деяниях>), назвал силу Божью перстом Божьим, силу, которую следует понимать как принадлежащую не другому, но Тому, у Которого <в Писании> она так была названа. Следовательно, и Царствие Того приблизилось, Чья сила была названа перстом. 12. Итак, с полным основанием Он обратился к притче о том сильном с оружием, которого одолел другой более сильный[1588], о князе бесов, названном выше Вельзевулом и сатаной, показывая, что перстом Бога побежден он, а не Творец, покоренный иным богом. Впрочем, каким образом до сих пор стояло бы в своих пределах, со своими законами и свойствами Царствие Того, Которого — пусть и при сохранении мира в целости — тот, более сильный, бог Маркиона даже таким образом мог бы казаться победившим, если бы маркиониты, исчезая в земле,[1589] не умирали по Его (Творца) закону, часто научаемые даже скорпионом, что Творец не побежден? 13. Восклицает женщина из толпы, что блаженно чрево, которое Его носило, и сосцы, которые Его питали;[1590] и Господь: Напротив, блаженны те, которые слово Божье слушают и исполняют.[1591] Что же?[1592] Он и прежде отвергал как Матерь, так и братьев,[1593] предпочитая слушающих Бога и подчиняющихся Ему;[1594] действительно, Матерь и здесь не помогала Ему. Он и прежде не отрицал <Свое> рождение, поскольку, оказавшись вновь в подобной ситуации, точно так же отнес на счет учеников счастье, приписываемое утробе и сосцам Его Матери, чего не сделал бы, если бы Ее не существовало.