Второе отделение затмило первое, там уже полностью господствовала Эдита, а ансамбль только и делал, что ей подпевал. Одесса приняла, боготворила Пьеху. Не все могли попасть на её концерт. И в отместку за это, что ли, на следующий день разлетелся по городу анекдот, который ради приличия я пересказывать не стану. Тысячу раз прошу прощения, уважаемая и любимая мною и одесситами Эдита Станиславовна, но из песни слов не выкинуть. Прижилось, к сожалению,'это выражение, вовсе оно не крылатое, отвратительное, не делает чести городу. Но что поделаешь, если на гастролях самых популярных артистов эстрады, кино и театра в первых рядах, как по Райкину, сидят товаровед, завмаг, завскладом. Публика «спесифисеская». Простым зрителям билетов не достается, да и не по карману они им. Откуда лишняя копейка и в без того скудном семейном бюджете. Детям на завтрак в школу не всегда наскребают.

БЫЧКИ В ТОМАТЕ

Как-то мы познакомились с мальчишками из одесского радиоклуба. Это было еще в десятом классе. Мне сразу понравился мальчик Игорь Лучинкин, симпатии были взаимными. Я, конечно, потащилась к нему на рандеву. Пару раз несколько ребят вместе с Игорем провожали меня пешком до самого Фонтана. В руках у них были армейские металлические антенны от старых танков, которыми они нещадно, чуть ли не в такт каждому шагу, били по асфальту. Звук был похож на выстрелы, а каскад искр приводил в ужас прохожих. Но нам было весело. Этой антенной можно было при желании запросто кого-нибудь пришибить.

Так мы проводили время. Изредка встречались. Игорь пригласил меня в радиоклуб, который находился за углом Дерибасовской. Там, где потом построили новый дом и был самый большой магазин «Овощи-фрукты».

Занятия в клубе мне лично понравились, очень интересные. Я даже начала разучивать азбуку Морзе. Мы с Игорем были одного возраста, но по школе он был на класс младше. Высокий, физически крепкий парень с приятным лицом и интеллигентными манерами. Жил он вместе с мамой, папой и младшим братом.

Этот мальчик и все его друзья были образованными, целеустремлёнными ребятами, милыми моему сердцу, как и мои бывшие соученики по старой 105-й школе. Это настоящие одесситы, со всеми штучками-шмучками, хохмами, анекдотами, песенками. Гитара переходила из рук в руки, но лучше всех играл и пел Игорь. Он горланил Высоцкого, душу рвал Окуджавой, сердце ныло от песен Визбора. А как он читал стихи! Видно, действительно родители много времени уделяли своим сыновьям. Но больше всего меня поразило его знание радиотехники. Игорь мог часами выстукивать свои позывные, пока где-то, на другом конце земли, такой же сумасшедший, как и он, не откликнется.

Однажды ребята на какой-то свалке раздобыли старый-престарый приёмник. Бросили жребий, кому достанется. Конечно, это добро досталось Игорю. Пришлось мне с ним на пару тащить приёмник к нему домой. Представьте на минуточку: с Гаванной на Польский спуск, на третий этаж без лифта. Сначала хотели в комнате разобрать, но из корпуса полезли тараканы. Наверное, почуяли, что прибыли на постоянное место жительства. Перетащили эту бандуру на балкон, чуть вниз не уронили. Топором разбивали полированные старые доски; самих деталей и ламп было не много, но очень качественные.

Места свободного на балконе почти не было, поэтому чистили детали на весу. На головы ничего не подозревавших прохожих обрушились эти противные существа, живые и высохшие. Корчась от смеха, наблюдали за траекторией их полетов. Я еще им веничком придавала ускорение, а они, гады, словно под куполом парашюта, удивительно планировали в воздухе, пытаясь зацепиться и вернуться в гости к нам или приземлиться на балконы соседей. Пришлось держать оборону и не дать этим паразитам ползти назад, в комнату. Все-таки некоторым шустрым тараканам-асам удавалось прорваться на чужую территорию. Хорошо, что соседей не было дома, иначе мы имели бы ещё тот гембель.

У Игоря на балконе в рядок стояли пустые фанерные ящики для посылок. На крышках с обеих сторон черной тушью написаны адреса, с одной - их одесский адрес, а с другой - куда-то на другой край земли. Я схватила какую-то фанерку и хотела продолжить борьбу с тараканами, но Игорь с силой вырвал ее из моих рук, да так, что я локтем больно стукнулась о стопку этих ящиков. Ссора разыгралась стремительно. Из-за этой чертовой деревяшки. Оправдываясь, он пытался объяснить мне, что это оборотная тара и портить её нельзя. Оказывается, их родственники где-то живут, по-моему, на Севере, и каждую неделю они отправляют туда посылки с изюмом, финиками, разными продуктами - иначе им там не выжить. Обратно они получают коробки с местными дарами природы: кедровыми орешками и вяленой рыбой. Больше там ничего нет. Чтобы есть эти орешки, нужно набраться адского терпения - попробуй их расколи. А вот рыба мне очень понравилась: омулем называется, очень вкусная.

Потом в ванной комнате мы оттирали внутренности старого радио. Восторгу Игоря не было предела. Он хотел, чтобы я тоже восторгалась ювелирной высококлассной пайкой.

- Ты только посмотри, какая работа, видишь, какое реле?

г

Сначала я, как дурочка, ему поддакивала. Хотя на самом деле мне больше понравилась тумба полированная, которую мы так безжалостно разбили, чем эти никому не нужные, доисторические детали. Ими и без того была полностью завалена их комнатка, которую они делили с братом. К тому же я так устала: школа, потом маме на работе помогала, радиоклуб и ещё этот «гроб с музыкой». Надо ехать домой, уроки делать. Завтра волейбольная тренировка, потом опять к маме на работу. А у Игоря лирическое настроение. Он, вроде бы нечаянно прижимаясь ко мне, завел разговор про любовь и все такое. Я поняла, к чему он клонит. Тогда на экран вышел фильм «А если это любовь», мальчишек он взбодрил, они почувствовали себя взрослыми, но в мои планы их бодрость пока не входила.

Мне лично в том фильме герой Пушкарёва очень понравился, а вот героиня Жанны Прохоренко - деревенщина, ни рыба ни мясо, жующая конфеты «белочка». Зачем ей нужно было себя так замарать? Да ещё с такой пришибленной мамашей с рабочей окраины, как наш Фонтан в то время, у нас даже свет на улице не всегда горел. Я таких девчонок совсем не понимаю. Неужели на такие вещи они соглашаются из-за боязни потерять пацана? Как это унизительно, не иметь никакого достоинства. Вот и Лучинкин: если девушка по- настоящему любит, то это естественно. Ну да, ничего себе естественно, хорошо мальчишкам так рассуждать.

С детства у себя на Коганке мы, дети, запомнили поучительный стишок, который кто-то из мужиков дворовых черным карандашом и чуть ли не каллиграфическим почерком написал в уборной. Вы их тоже наверняка знаете, не стану повторять - про наше дело не рожать... Только потом новорожденных из уборной Лизка дворничиха вытаскивала.

Может, я и не права, но это не для меня, всякому овощу свое время. Я еще не вызрела, хотя и южное растение, мне только пятнадцать. Помнишь, как Ваня Солнцев у Катаева в «Сыне полка» говорил: неправда ваша, дяденька. Неправда, Игорек: не эгоистка я вовсе и не ханжа, но и представить себя не могу на месте этих девчонок, или чтобы кто-то требовал моего полного подчинения его желаниям, как бы мальчик мне ни нравился. Так что: «Ему бы что-нибудь попроще, а он циркачку полюбил». Твоя же, Игорь, любимая песня Окуджавы, ты ее постоянно поешь.

Ну, хватит об этом, проехали. Сговорились как-то в воскресенье пойти в кино. Я быстро сделала все свои дела, купила билеты, зашла за ним, как условились, в назначенный час. И ведь знала же его как облупленного, что придется ждать, пока он неторопливо будет собираться. Но такое не могла предположить - и все из-за этой заразы. Как назло, зарегистрированная у него дома радиостанция пропикала несколько раз. Игорёк мне: «Олька, я быстро, только на минуточку», и, надев наушники, улетел в эфир.

Два часа с каким-то таким же прибитым, только тот с другой стороны земного шара, он выяснял: “What is your name?” А я все ждала, куда деваться, сидела и перелистывала журналы, выслушивая эту тошниловку. В кино всё равно опоздали. Зато Лучинкин поимел полные штаны счастья. Счастлива была и я, поняв наконец, что это мне совершенно не нужно.